Свет из под ресниц

Глава 1 С тех пор, как отец впервые посадил его на метлу, Оливер знал, что посвятит себя квиддичу. Эта игра была смыслом его жизни. В Хогвартсе он добился отличных результатов — капитан и защитник Оливер Вуд много раз приводил команду Гриффиндора к победе. За две недели до выпуска Оливеру пришло приглашение от одной французской команды занять место охотника во втором составе. Предложение было неплохим, хотя Ол не очень любил позицию охотника, но главное — попасть в команду, дальше он уже разберется. А накануне выпускного пришло еще одно письмо: американская команда "Чикагские вороны" приглашала его в первый состав защитником! Оливер бежал вприпрыжку по коридору, заветный конверт грел карман брюк, и, разумеется, именно в этот момент и нужно было вывернуть из-за угла его извечному врагу, сопернику, шилу в заднице и просто головной боли — капитану Слизерина Маркусу Флинту... Когда Флинт перестал для него быть "троллем" и "вонючим слизнем", Вуд не помнил. Вот все был, был, и вдруг перестал. Может, тогда, когда однажды прижал его всем телом в душевой после игры и чуть всю душу не вытряс за проигрыш Слизерина? Или когда товарищи по команде змей вели под руки к мадам Помфри своего капитана, которого сбил с метлы бладжер? Оливер возвращался в это время из библиотеки и стал невольным свидетелем этой сцены. Еле передвигая ноги и сильно опираясь на помощников, Флинт вдруг поднял до этого безвольно опущенную голову и посмотрел Вуду прямо в глаза. Ола как будто самого бладжером приложило — до краев наполненные болью красивые, темно-карие глаза смотрели на него какой-то миг пристально и внимательно. В следующую секунду парни разошлись, Оливер повел плечами, отгоняя охватившее его оцепенение и пошел дальше. Но с тех пор Маркус снился по ночам, не давая Оливеру покоя. А днем голова как по команде поворачивалась на голос Флинта, и неважно было, к кому тот обращается, — глаза просто не отрывались от ненавистного когда-то профиля. А руки? Рукам до щекотки хотелось трогать и гладить это тренированное тело. Оливер жмурился, до боли сжимал кулаки, всеми способами избегал Флинта — все тщетно. Однажды в выходной, когда все ушли в Хогсмид, Вуд поднялся на Астрономическую башню и попытался разобраться в себе. Выводы были неутешительные — он любит этого придурка, и никуда от этого не деться. С этим надо как-то жить. Оливер смирился и бросил все силы на то, чтобы никто не догадался, как он влип. У него даже стало немного получаться. А если еще каждый раз при встрече с Флинтом грубить ему и самому злиться, тогда никому, в том числе и Маркусу, ни за что даже в голову не придет, что Оливер просто обмирает каждый раз, когда видит капитана Слизерина. Вот и сейчас, едва осознав, в кого врезался грудью на полном ходу, Вуд резко отскочил и тут же заорал, набычившись: — Придурок, тролль слепошарый, не видишь куда прешь?! — и тяжело задышал. Флинт весь подобрался. — Что, жить надоело, гриффиндорская рожа? — глядя из-под насупленных бровей, рявкнул в ответ. — Сам шары заворотил, идиот! Несколько секунд они просто стояли и в упор смотрели друг на друга. Оливеру казалось, что он тонет в этих тёмно-карих, почти чёрных сейчас из-за расширенных от гнева зрачков, глазах. Маркус был такой классный, до безумия желанный в этот момент, с быстро вздымавшейся грудью и растрепанными волосами... Оливеру захотелось прижаться к сильному телу, но внутренний голос заорал, будто его усилили Сонорусом: "Беги! Беги, мать твою, пока еще хватает сил держать себя в руках!" Оливер сжал по привычке кулаки и, обойдя Флинта, двинулся по коридору в свою спальню. Но успел сделать только несколько шагов, как позади раздался насмешливый голос Флинта: — Что, за лягушатников собрался играть, Вуди? Оливер удивленно распахнул глаза. Откуда Маркус знает про первое письмо? И тут же мысленно усмехнулся: а вот про второе точно не знает. И теперь уже сам глумливо произнес: — А тебя, троллище, и туда не возьмут, — снова отвернувшись от Флинта, он собрался уйти, но в спину опять полетел голос, только теперь не ехидный, а обиженный и злой: — На фига мне твои лягушки, меня в "Сенненские соколы" охотником берут. Пока во второй состав, но это все дело времени. Я раньше чем через год уже в первый перейду! У Оливера от этих слов просто пол из-под ног ушел. "Сенненские соколы" были самой его любимой командой! А играть за "соколов" было мечтой всей жизни. Глупо, по-девчачьи, всхлипнув, он рванул, не разбирая дороги. Встречные школьники шарахались от него, но он не обращал на них внимания. Профессор Снейп вышел из своего кабинета, и тут же в него врезался ничего не соображающий Вуд. В последний момент спасая Оливера от падения, Снейп схватил его за шкирку и слегка тряхнул. Хотел уже, было, отчитать безголового мальчишку, но тот поднял на профессора полные слез глаза, и у Северуса не повернулся язык. Он пристально посмотрел на Вуда, поправил сбившийся галстук и вдруг серьезно сказал: — Мистер Вуд, в вашей жизни будет еще масса проблем, горестей и неудач, и поэтому я хочу, чтобы вы всегда помнили: все, что ни делается, все к лучшему, — он слегка подтолкнул изумленного парня в нужном направлении и ушел в противоположную сторону. Те слова Снейпа Оливер часто вспоминал потом. И, как это ни странно звучит, они всегда помогали ему взять себя в руки. Флинта он больше не видел — тот не был на выпускном, а Оливер, наконец-то получив согласие родителей, через месяц отправился покорять просторы далекой страны. * * * Четыре с половиной года пролетели незаметно. Вуд повзрослел и возмужал — из когда-то щуплого и худого мальчишки он превратился в довольно привлекательного парня с отличной тренированной фигурой. Оливер искренне считал, что в изменениях, произошедших с ним, заслуга его тренера, мистера Уоринга. Тот пришел в команду "воронов" за месяц до Ола и сразу же начал все менять. Надо сказать, команда за последние несколько лет скатилась чуть ли не в самый хвост турнирной таблицы, поэтому энтузиазму старшего тренера не было границ. Будучи полукровкой, он отлично знал и магмир, и мир маглов. Успев по молодости ещё прослужить три года в Вооруженных силах США, Уоринг в совершенстве владел навыками рукопашного боя, кои тут же начал прививать своим подопечным, объясняя все тем, что магловская техника боя позволяет не только научиться защищать себя без палочки, но и тренирует у человека умение концентрироваться, быть всегда собранным, а также увеличивает чисто физические параметры. Но и на этом тренер не успокоился, и в один прекрасный день на стадионе появился отставной аврор. Недоуменно глядевшим на него спортсменам он, пожав плечами, тихо сказал: — Времена сейчас неспокойные, и боевая магия всегда пригодится. Поначалу парни падали с ног от усталости, едва доползая до своих комнат. Потом дружно матерились, как сапожники. А потом постепенно втянулись и привыкли к тренировкам по углубленной программе, за всем за этим не замечая, как с последних мест медленно, но уверенно перебрались в тройку лучших. А Оливер и вообще всегда был фанатом усиленных тренировок, поэтому лишние нагрузки оказались только в радость. За несколько лет он приобрел репутацию довольно ловкого и сильного защитника, в команде его уважали, а количество фанатов неуклонно росло. Также, если не в совершенстве, то близко к этому он овладел искусством и магловского, и магического боя. Успехи в квиддиче и изменения внешности повлекли за собой немалое количество любовных связей. К тому времени Вуд уже точно знал, что девушки его не интересуют, но это его абсолютно не расстраивало — маги намного лояльнее относились к геям, чем маглы. Оливер легко заводил интрижки с парнями на одну ночь, и также легко разрывал их. И никто даже представить не мог, что по утрам, за дверями собственной спальни, этот ловелас и сердцеед, просыпаясь весь мокрый от собственного пота и спермы, со злостью бьет кулаком о кровать и со стоном зарывается в подушки. Как бы не менялась жизнь бывшего капитана гриффиндорской команды, какие бы люди в ней не появлялись, одно оставалось неизменным: чертов Маркус Флинт так и не оставлял в покое его мысли. Следя за спортивными новостями в мире, а точнее, выискивая глазами нужную команду, Вуд знал, что "соколы" за эти годы несколько раз брали не только кубок Англии, но и Европы. Как Флинт и обещал, он раньше чем через год перешел в основной состав, а еще через два стал капитаном команды. Смотря на колдографии в газетах, где Маркус чаще хмурился, чем улыбался, Оливер думал, что отдал бы полжизни, лишь бы отвязаться от этой больной зависимости. Так, за всеми этими проблемами он не сразу заметил, что тревожные известия уже какое-то время поступали из далекого Альбиона. А потом пришло письмо от мамы. И вроде бы все как обычно, но от строк будто веяло болью и обреченностью. Недолго думая, Вуд выпросил у тренера отпуск, но внезапно выяснилось, что портключ получить нет никакой возможности: американское Министерство уже какое-то время официально не имело связи с Англией, даже послы были отозваны. Не желая вмешиваться в дела суверенного государства, штаты решили закрыть въезд и выезд по портключам. И тогда на помощь опять пришел тренер, популярно объяснив Вуду, что магловский Лондон практически в полном порядке и самолеты никто не отменял. Хотя лететь на неизвестном транспорте было страшновато, Оливер все же решился и даже проникся своеобразным уважением к крылатой машине. * * * То, как изменилось все, к чему он был привязан с детства, повергло Оливера в шок. Витающий в воздухе страх наполнял легкие, и от этого становилось трудно дышать. Новости, которые рассказали родители, были ужасны. Вуд, увлеченный квиддичем, никогда особенно не интересовался политикой, но то, что Волдеморт возродился и собирает армию, то, что истребляет ни в чем не повинных людей, причем, как магов, так и маглов, заставило Оливера сильно задуматься. Он осознал, что многие его друзья по школе встанут на сторону Ордена Феникса, о котором ему еще в детстве рассказывал отец. Тогда его рассказы о героях и ордене не сильно волновали, сейчас же Оливер понимал, что войны не избежать. Поэтому чувствовал себя не в своей тарелке, находясь в имении родителей. По натуре человек честный, не терпящий никакой несправедливости, Вуд не находил себе места и не знал, что делать. Как-то к ним зашла соседка, миссис Финниган. Две семьи всегда очень тесно дружили, а когда в Хогвартс поступил сын Финниганов, Симус, его мама попросила Оливера приглядывать за не по годам резвым парнишкой. Симус тогда, конечно, насупился и злобно вякнул, что он не лялька маленькая, а няньки ему не нужны, но Вуд, пока учился, все равно не выпускал соседского пацана из виду. Миссис Финниган была очень расстроена и напугана: Симус, который в этом году уже заканчивал школу, отказался приезжать домой. После смерти Дамблдора директором стал Снейп, а он был приверженцем Лорда, и теперь родители Симуса очень боялись за сына. Отец сказал Оливеру, что силы обеих сторон потихоньку стягиваются к Хогвартсу, и война не начинается только потому, что никто не знает, где Гарри Поттер и его друзья. А то, что последние на настоящий момент что-то ищут по всей стране, не вызывает уже никакого сомнения. И Оливер понял, что он должен быть на этой битве. Это его долг, в конце концов. Но... уйти просто так он тоже не мог, иначе сошел бы с ума от беспокойства за родителей и сестру. Выход был только один — отвезти их в Америку, подальше от всего этого кошмара. Потратив на уговоры несколько дней, он смог убедить родных отправиться с ним. Зная, что портключи не достать, Вуды купили билеты на магловский самолет — также, как и Оливер до этого — и через несколько часов прибыли в Америку. Все время, пока Оливер устраивал семью на новом месте, пока помогал отцу найти работу, его не покидало чувство вины и досады на себя. Он, взрослый и сильный маг, отсиживается за океаном, тогда как школьники в Хогвартсе пытаются бороться с Лордом. Поэтому, едва с устройством родных было покончено, Оливер Вуд, талантливый и перспективный защитник "Чикагских воронов", без колебаний ушел из команды, написал родителям записку и ночью тайком от близких покинул гостеприимную страну. * * * Аппарировав в Хогсмид, к заброшенному дому на окраине деревни, Вуд быстро оглянулся и, убедившись, что он один, нырнул в покосившийся проем двери. Дом практически не изменился с тех пор, как он был здесь в последний раз, только пыли и паутины стало больше. Как же давно это было!.. Шестой курс, день святого Валентина. Они с Фредом и Джорджем, слегка перебрав, бессмысленно шатались по Хогсмиду и набрели на этот дом. Из чистого любопытства Фред забрался в него, но гнилые доски не выдержали, и неудачливый первооткрыватель с громким воплем провалился в какой-то погреб. А когда друзья со смехом вытаскивали эту жертву собственной глупости обратно на свет, то наткнулись на заржавевшую дверь и тут же полезли проверять, куда она ведет. В конце концов парни выяснили, что это потайной ход, который заканчивался на территории школы в небольших кустах. Обрадованные своим открытием, трое приятелей в следующий же приход отремонтировали магией порушенный в доме пол, а на дверь навесили запирающие чары. Никому о секретном лазе они не рассказали, но сами так и продолжали пользоваться им все то время, пока учились. Этим-то потайным ходом и решил воспользоваться Вуд, чтобы попасть в школу. Медленно пробираясь по затхлому подземелью, Оливер поймал себя на том, что опять думает о Маркусе. За почти пять лет он уже свыкся с этими мыслями. Бессчетное количество раз убеждал себя не страдать херней и не мечтать о несбыточном, но бесполезно. И если даже не брать в расчет то, что Флинт считает его своим личным врагом, а также заучкой и папенькиным сыночком, о чем с брезгливым выражением лица много раз извещал Ола при стычках, в данных обстоятельствах все усложнялось в разы. Оливер еще со школы знал, что семья Флинтов — темные маги и сторонники Лорда, да Маркус и сам никогда и не скрывал этого. Вуд вдруг резко остановился и оперся о склизкую стену. Сердце сделало кульбит и забилось быстро и отчаянно: Флинт не пойдет против семьи, а значит, они по разные стороны баррикад. И в тот же момент Оливер со всей ясностью осознал — он никогда не сможет убить Маркуса, даже если от этого будет зависеть его собственная жизнь. Обдумав все как следует, Оливер просто принял сей факт как данность и неожиданно успокоился. Постоял еще немного, приходя в себя, глубоко вздохнул и, шаркая ногами по неровному полу, двинулся дальше. * * * Шепотом матерясь на чем свет стоит и стряхивая с лица паутину, Вуд, стараясь не шуметь, кое-как выбрался из душного хода на территорию школы. Поздний вечер вступил в свои права, и древний замок стоял, погрузившись в темноту. У Оливера вдруг сильно забилось сердце. Много раз, еще во времена учебы, он смотрел на родной Хогвартс, и каждый раз замок был разным: и радостным, весело сверкавшим огнями, и умиротворенным, с затухавшим уютным светом в окнах, и величественным — возвышающим свои башни к небу, но никогда еще он не выглядел так мрачно. Казалось, вся жизнь ушла из некогда счастливой школы. Негромкий окрик заставил вздрогнуть, и перед ним возникла чья-то тень. В свете тусклого Люмоса Оливер узнал Фреда Уизли. Пять лет в Хогвартсе с близнецами — они не просто вместе учились, играли в одной команде в квиддич, а на старших курсах еще и напивались компанией. Они были лучшими друзьями! — Свои, — тихо отозвался Вуд, снимая капюшон мантии. — Кэп?! — Фред широко распахнул глаза, словно не веря. Хулиганскую улыбочку не могли стереть ни годы, ни напасти. — Какими судьбами? Как ты здесь оказался? — было понятно, что друг рад его видеть, хотя и совсем не ожидал такого появления. Оливер тихонько вздохнул и протянул ему руку. — Привет, Фред, — он слабо улыбнулся — все же, ужасно приятно встретить старого товарища, с которым не виделся так давно! Но стоило вспомнить, где они находятся, и улыбка сама по себе сошла на нет. Понимая, что на какой-то момент потерял бдительность, Вуд быстро огляделся, проверяя, нет ли поблизости посторонних или врагов. С облегчением выдохнув, он положил руку на плечо Уизли и слегка сжал, похлопав по нему. — Да вот, подумал, может помощь нужна? — ответил негромко. Потом резко отдёрнул руки, спрятав их в карманы мантии, и пожал плечами. — А как же квиддич и Америка? — хмыкнул Фред, не удержавшись от шпильки. И на Вуда вдруг волной накатили воспоминания, где два брата—шалопая вечно его подкалывали и разыгрывали (впрочем, не его одного). Ощущения были такими знакомыми и родными, что Оливер опять непроизвольно улыбнулся. — А куда они, нафиг, денутся, подождут, — ответил он в тон Фреду и смущенно потер кончик носа. Крепкие руки обхватили его за плечи, и Вуд понял, как все эти годы скучал по тем, с кем учился. — Пошли, наши все в замке, — отпустив, наконец, Оливера, Фред пошел в сторону зловеще-темного Хогвартса. — Уверен, тебе будут очень рады! То, во что превратился некогда величественный замок, повергло Вуда в ужас. Если снаружи разрушения, благодаря темноте, были не так заметны, то внутри, где на стенах тут и там чадили факелы, ущерб был заметен во всей своей катастрофичности. Горы мусора, обваленные лестницы и стены... Осторожно пробираясь за Фредом через весь этот хаос, Оливер с тоской подумал, как же все изменилось. И ничего уже не будет как раньше. Задумавшись, он не заметил, как они пришли в Большой зал, который теперь больше напоминал поле битвы. С первого взгляда было ясно, что люди, находившиеся здесь, готовятся к бою. Фред кого-то окликнул, и почти сразу же перед ними появился второй из близнецов, Джордж. Мгновение он неверяще глядел на Вуда, затем улыбнулся, хлопнув себя по бедрам, и полез обниматься. Впрочем, уже через пару секунд отстранился, а лицо у него стало решительным и отчужденным. — Кэп, я чертовски рад тебя видеть, здесь каждая пара рук на вес золота! — искренне произнес он. Потом посмотрел куда-то Вуду за спину и негромко крикнул: — Кингсли, у нас пополнение! Балконы на северной стороне мы закроем! Идём, — позвал он Оливера, мотнув головой, и двинулся вслед удаляющемуся куда-то вбок Фреду. * * * Джордж и Оливер стояли на небольшом балконе, который выходил на центральную площадь замка. Рядом, метрах в пяти, находился еще один, и там уже суетился облюбовавший его Фред, укрепляя защиту. — Я займу третий, — задумчиво посмотрев на брата, сообщил Джордж. Потом виновато улыбнулся. — Прорвемся, кэп, — подбодрил он Вуда. — Ты только на рожон не лезь, — не дожидаясь ответа, он хлопнул Оливера по плечу и ушел. Вуд огляделся и понял, что времени у них совсем нет. Под действием вражеских заклятий защитный купол медленно, но верно рвался, как старая ткань под руками. Еще раз помянув тренера и отставного аврора добрым словом, он слегка ухмыльнулся и оперся рукой о край балкона. Теперь оставалось только ждать. И все же, несмотря ни на что, появление Упивающихся смертью оказалось для него неожиданностью. Налетев темными тучами, они тут же превращались в людей и сходу выкрикивали заклятия. Первую пару проклятий Оливер отразил чисто интуитивно, а затем, уверенно вскинув палочку, ринулся на врага. * * * Сколько уже длился бой, никто с уверенностью не мог бы сказать. Казалось, что маги и с той, и с другой стороны потеряли счет времени и жертвам. Отовсюду раздавались стоны раненых и умирающих, запах копоти и гари забивал все поры на лице. Вокруг царил настоящий хаос. Лучи заклинаний метались по коридорам и классам, которые представляли сейчас собой сплошные руины. Оливер машинально увернулся от Ступефая и изнеможенно провел рукой по лицу. Мерлин, ему казалось, что он сражается уже целую вечность! Как же вчерашние школьники справляются с этим, если даже взрослые и подготовленные маги порядком устали? Неожиданно вывернувший из-за угла очередной противник не дал этой мысли развиться. Рука с палочкой по инерции приняла боевое положение, но мозг среагировал быстрее, и заклинание Ол так и не произнес: перед ним, несмотря на грязные разводы на лице и местами сожженную мантию, тяжело дыша стоял вполне себе живой и относительно здоровый Маркус Флинт. Его палочка была вскинута, и рука при этом слегка подрагивала. "Тоже устал", — успел подумать Оливер, прежде чем услышал за спиной выкрик: "Авада Кедавра!". Последующие события развивались настолько стремительно, что Вуд так и не смог до конца понять, что произошло. То, что луч Авады летит именно в него, Оливер понял по расширенным зрачкам и мертвенной бледности, в мгновение ока залившей лицо Маркуса. И в тот же миг внутренности Оливера сжало, как тисками, а рывок в районе пупка натолкнул на мысль, что Флинт применил к нему заклятие принудительной аппарации. "А разве такое заклятие существует?" — отрешенно подумал напоследок Оливер и потерял сознание.