Свет из под ресниц

Глава 2 Когда на празднике, организованном родителями по случаю пятилетия, к маленькому Марки с серьезным видом подошел Люциус Малфой и спросил: "Ну что, молодой человек, вам уже пять, чем в дальнейшем планируете заниматься?", мальчику понадобилось всего мгновение, что бы вскинуть голову и с важным видом ответить: — Я пойду учиться в Хогвартс и буду играть в квиддич, сэр. Лорд Малфой улыбнулся и похлопал именинника по плечу. — Похвально, очень похвально! Моему сыну сейчас год, и кто знает, возможно, когда-нибудь вы будете играть вместе. "Вот только с мелкотой я не играл! — подумал тогда Марк и быстро подсчитал в уме, что, когда сын Малфоя дорастет до школы, он уже на четвертый курс пойдет. — Я же говорю — мелкота!" * * * Но лорд Малфой оказался все-таки прав. Вот уже два года, как они с Драко играли в одной команде за Слизерин, и Флинт до сих пор считал, что поступил абсолютно правильно, когда взял второкурсника Драко Малфоя в команду ловцом. И хотя почти вся школа считала, что лорд Малфой подкупил капитана команды новыми Молниями, правда была в том, что мелкий сам очень много тренировался. Марк знал это не понаслышке, ведь именно он и был каждые каникулы тем тренером, который гонял Малфоя до седьмого пота. Небольшого роста, щуплый Драко был быстр и юрок, а постоянная вражда с ловцом Гриффиндора — Поттером — добавляла спортивной злости. Маркус не понимал, почему вдруг вспомнил свое пятилетие. Может, потому, что о чем-то более серьезном в данный момент думать не хотелось? Вещи уже сложены, и Маркус пришел на поле для квиддича, которое было его самым любимым местом в Хогвартсе: ему всегда нравилось просто сидеть на пустых трибунах, подальше от студентов и преподавателей. По натуре Маркус был человеком замкнутым и нелюдимым, тяжело сходился с новыми людьми. Он не умел красиво говорить, вообще предпочитал молчать (исключение составляли только тренировки или матчи: здесь он разворачивался на полную, и его едкие замечания и отборный мат далеко разносились за пределы поля), и обычно большое скопление народа его утомляло, а квиддичное поле было своего рода убежищем. Но теперь его одиночество было грубо нарушено: рядом на скамью приземлился злой как мантикора Малфой. Толкнул Флинта в плечо и вдруг заорал во все горло: — Идиот! Ты какого хрена экзамены завалил?! — взгляд Драко метал громы и молнии. "Вот же мелкий засранец, — Флинт криво ухмыльнулся. — Ничего не боится! — к слову сказать, в Хогвартсе вряд ли нашелся бы студент, который рискнул замахиваться и орать на Маркуса, находясь при этом от него в одном шаге. — Только еще Вуд, пожалуй, смог бы", — улыбка Маркуса стала шире: да, Вуд его никогда не боялся, он бы точно смог. Подняв обе руки вверх, как бы сдаваясь, Флинт попытался успокоить разошедшегося мальчишку: — Эй, ты чего разорался на весь Хог? Ну, завалил, и что теперь? Не я первый, не я последний. Отучусь еще год, делов-то. Малфой резко вскочил, упирая кулаки в свои тощие бедра. — "Делов то"?! — возмущенно повторил он. — Да ты еще скажи, что эти безмозглые грифферы правильно тебя называют "тупым троллем"! Маркус вздохнул и опустил голову. — Ты кому тут заливаешь, Трансфигурацию он не знает? — уже тише продолжил Малфой и зло уставился на Маркуса, ожидая ответа. Тот лишь неопределенно пожал плечами. Драко опять сел рядом и глубоко вздохнул, глядя на пустое поле. — Помнишь, как тебе нравились наши лошади? — неожиданно начал он. — А твой отец никак не хотел заводить табун в вашем имении. В восемь лет ты на заднем дворе нашел колченогий стол и трансфигурировал его в коня, точную копию жеребца моего рара. Гонял на нем весь день, пока задницу до крови не стер, а мистер Флинт тебя потом на месяц от метлы отлучил. Маркус опять вздохнул и слегка отвернулся. Малфой поправил растрепавшиеся волосы и продолжил: — Не знаю, какое зелье ты на экзамене завалил, только я никогда не забуду, как мой отец чуть с дивана не упал со смеху, когда мистер Флинт с угрюмым видом рассказывал, что ты втихую от родных сварил в его лаборатории оборотное зелье. Сколько тебе тогда было? — Малфой саркастично ухмыльнулся, задрав голову вверх, будто подсчитывая, потом ткнул пальцем Флинта в плечо. — Тебе, придурок, было десять, всего десять! А ты сварил оборотку и выпил с волосом своего отца, помнишь? — Маркус кивнул, слегка поморщившись, и снова отвернулся. — А когда ты стал копией мистера Флинта, ты двинул в Лютный. Маркус не выдержал и громко заржал. — Было дело. Я себя таким взрослым почувствовал, даже почти шлюху снял. Только потом, откуда ни возьмись, появился мистер Гойл, и мне пришлось линять... — теперь парни ржали уже вместе. Отсмеявшись, Драко как-то неожиданно грустно посмотрел на Флинта. — Ну, а ЗоТС, с ним-то что, это же твой любимый предмет? — продолжил он задавать вопросы, на которые ему никто явно не собирался отвечать. — Ты в тринадцать лет на рождественских каникулах подслушал разговор наших отцов и мистера Нотта. Многого, конечно не услышал, но то, что мистер Нотт назвал твоего отца "недальновидным ослом" — это услышал. Дождался, когда Нотт выйдет из кабинета, и кинул в него из-за угла Ступефай. На грохот прибежали наши отцы и полчаса ломали голову, кто это сделал, а главное — зачем? Наконец, мистер Флинт сообразил и послал домовика за тобой, — Малфой потер переносицу и улыбнулся смущенно. — Мистер Флинт тебя так потом высек, что ты неделю на задницу сесть не мог. Флинт продолжал упорно молчать, и Драко тяжело поднялся со скамьи. Глянул в упор, сложив руки на груди: — Ну что, еще вспоминать будем или хватит? — он потер виски, будто у него заболела голова. — Я понимаю, что немногие, даже из чистокровных семей, знают о том, что ваша семья некроманты, а уж о том, что вы с мистером Флинтом вообще последние и других нет — и того меньше. Твой отец, конечно, всегда говорит, что излишняя демонстрация силы и ума не являются сильной стороной мага. Скорее, это его слабость, а за нее, как известно, надо платить, но ты уж так законспирировался, что просто ни в какие ворота! Для того, чтобы стать тем, кто ты есть, тебе пришлось столько учиться! На что угодно спорю, — Драко положил руку на плечо Маркуса, слегка сжимая, — что в детстве ты считал, что всех детей именно так и готовят к школе: когда от бесконечных пассов по трансфигурации палочку пальцы уже не держат, или когда руки почти до кости сожжешь, учась варить сложные зелья. А тот Ступефай у тебя впервые получился больше от злости на Нотта, но сколько раз ты его потом тренировал? — Драко перевел дух. — Ты, конечно, не такой уж выдающийся маг, но ты столько сил положил, чтобы принять наследие предков, а сейчас все пытаешься погубить! — он обреченно махнул рукой и снова вздохнул. — Мистер Флинт тебя за это по головке точно не погладит. Маркус, так и не повернув головы во время этой пламенной речи, раздраженно передернул плечами. — Мерлин, ну, что ты ко мне привязался?! — рявкнул, бросая на него злой и отчаянный взгляд. — Завалил — значит надо так было. Отстань! Мелкий еще! — и развернувшись всем корпусом, демонстративно стал смотреть в другую сторону. Малфой фыркнул и, обиженно сверкнув глазами, двинулся вниз по трибуне. Флинт слышал, как он бурчит себе под нос: — "Мелкий", как же! "Ничего не понимаю"! Все я понимаю, получше некоторых. Из-за этого гриффиндорского задохлика Вуда три экзамена слил... — но реагировать у Маркуса уже не было сил. А ему ведь еще и с отцом объясняться. Что он скажет тому, Флинт до сих пор не решил. Отец — не студенты в Хогвартсе, его не обманешь. Но и истинную причину Марк озвучить не мог — отец точно не поймет. Больше тянуть время смысла не было, и Маркус, тяжело вздохнув, побрел в школу. Отец уже ждал его. Сказав, что Дамблдор великодушно позволил им воспользоваться его камином, он отправил Марка за вещами. А дома смерил сына хмурым, пристальным взглядом: — Я не понимаю, по какой причине ты выставил нашу семью на посмешище? Маркус вскинул голову и уже собрался ответить, но отец резко рубанул рукой воздух: — Только не говори мне, что был не готов. Ты — наследник рода темных магов. Не просто темных, а некромантов. Наша семья насчитывает почти тысячную историю, а ты сам научился держать палочку раньше чем ложку, поэтому оставь свои жалкие потуги доказать мне, что ты в одночасье отупел, — он сделал паузу. — Я не буду выяснять причину, но надеюсь, что ты уже взрослый, и у тебя будет еще год, чтобы решить все проблемы... — почти выйдя за дверь, мистер Флинт оглянулся: — Ты же не думаешь, что избежишь наказания? * * * И пришлось Марку все лето просидеть в имении, а метлу брать в руки только ночью, когда все уже спали. А из гостей ему было позволено видеться только с младшим Малфоем. Но Марк не обижался на отца, да и с мелким ему было общаться легко и весело: тот был вздорный, обидчивый, ужасно смешной, но при нем не надо было надевать маску и следить за своими действиями. Драко Малфой знал его, как облупленного, потому что с тех пор, как маленькому Драко исполнилась два года, он считал Марка своим другом и чуть ли не кумиром. Когда Малфой пошел в школу, он не стал бегать за Флинтом хвостиком, как делал это в детстве, но всегда был готов прийти тому на помощь, несмотря на разницу в возрасте. И хотя чаще в помощи нуждался как раз сам Драко, для Флинта мальчишка был почти как младший брат. А то, что их отцы были друзьями с детства и партнерами по бизнесу, позволяло парням общаться не только в школе, но и на каникулах. * * * Визиты Драко мистер Флинт разрешал не очень часто, и от нечего делать наказанный Марк часами просиживал в маминой беседке, где мысли рано или поздно приводили его к Вуду. Противостояние между ними началось, когда Вуда на втором курсе включили в состав гриффиндорской квиддичной сборной — Маркус к этому времени уже год как играл за Слизерин. Худенький, шустрый, вечно улыбающийся парнишка почему-то сильно раздражал Маркуса (Флинт не знал — почему, да и не пытался задумываться). Он считал Вуда заучкой и папенькиным сынком, но несмотря на это, все же в глубине души признавал, что с появлением Вуда попасть в ворота грифферов стало намного сложнее. И хотя Маркус упорно считал Вуда слабаком, тот прекрасно мог за себя постоять и спуску Флинту не давал. А потом так уж сложились обстоятельства, что они оба в один год стали капитанами — Маркус на шестом курсе, а Вуд на пятом. Двум враждующим капитанам двух враждующих факультетов сам Мерлин велел быть соперниками, и они со всем юношеским пылом кинулись задирать, цеплять и оскорблять друг друга еще усерднее. Их словесные, а порой и физические баталии продолжались почти до конца шестого курса Марка. А потом случился самый черный, по мнению Флинта, день: Слизерин проиграл Гриффиндору кубок школы. Счастливые гриффы ускакали праздновать победу, несчастные слизни уползли "посыпать голову пеплом" от горя, а взбешенный до слез Маркус притаился за шкафчиком, подкарауливая в раздевалке слегка задержавшегося в душе Вуда, намереваясь выяснить с ним отношения. Он еще не придумал как будет мстить, но решил действовать по обстановке. Ждать пришлось долго, а когда Вуд, наконец, вышел и подошел к своему шкафчику, Маркус быстро шагнул из укрытия и резко схватил его за плечо, разворачивая к себе лицом и толкая к стене. Вуд был мокрый и скользкий, и Маркус с силой уперся ему в грудь, а ладонью обхватил руку. Явно не ожидавший нападения Оливер так растерялся, что мог только глазеть на Марка широко распахнутыми глазами и быстро хватать ртом воздух, а Флинт, все сильнее вдавливая соперника в стену, вдруг подумал о том, что кожа у Вуда какая-то совсем уж мягкая и гладкая, а рука, напротив, — шершавая и мозолистая от метлы. И этот фактор неожиданно выбил Флинта из колеи. Несколько минут они просто пялились друг на друга, но потом Вуд пришел в себя. В глазах его заблестел злой огонек, и он дернулся всем телом, пытаясь избавиться от ненавистного врага. — Громила безмозглая, совсем свихнулся?! — процедил он Марку в лицо и, не оставляя попыток освободиться от крепкой хватки, треснул его свободной рукой по темечку. Удар был неожиданным и довольно сильным. Чувствуя тупую боль в затылке, Флинт скривился и грубо вцепился в вудовские запястья. Зафиксировал их по бокам, не давая шанса освободиться, и всем своим весом навалился на беспомощно трепыхающегося гриффа. Прищурился, дохнул в покрасневшее от гнева лицо запахом своих любимых мятных тянучек. — Нечестная игра, Вуди, — чуть растягивая гласные на манер Малфоя, произнес он негромко. — Нечестная... — и резко прянул в сторону, пресекая попытку Вуда ударить его лбом в переносицу. Тот, повторив маневр и снова не добившись успеха, вытянулся в струнку, замирая. И только прерывистое дыхание, высоко вздымавшее грудь, и прищуренные от бессильной злости глаза выдавали в нем крайнюю степень напряжения. Глядя на застывшего перед ним хотя и не сокрушенного, но полностью обездвиженного врага, Маркус издевательски рассмеялся, подмигнув. — Что, правда глаза колет, Вуди? — — и, уже не сдерживаясь, засмеялся в голос. Взгляд Оливера из просто злого в один миг превратился в бешеный. Не теряя надежды вырваться, он опять изо всех сил забился в его объятиях. — Это тебе сейчас в одном месте заколет, чертов слизняк! — на грани злобной истерики проорал он и еще сильнее начал изворачиваться, но получалось только слабо трепыхаться и елозить телом между стеной и Марком. Тот же, не собираясь выпускать из рук столь желанную добычу, все сильнее наваливался на Вуда — этому выскочке и зазнайке нужно было преподать урок, чтобы впредь знал, с кем связывается, — но неожиданно для себя вдруг понял, что яростно извивающийся Вуд, создал ему большую проблему, которая теперь натягивала брюки в районе ширинки... Осознав всю ситуацию, Марк впал в полный ступор — его никогда не увлекали парни, и то, что у него вдруг встанет на Вуда, трущегося о него в упорных (и откуда столько сил у долбанного гриффа? Он же только что после матча!) попытках освободиться, тем более в голову не приходило. Пыхтевший, шипевший, матерившийся на все лады Вуд тем временем все дергался, не переставая сопротивляться, но Маркус, ошарашенный своим открытием, наглухо завис и только и мог продолжать на автомате крепко прижимать полуголое тело к стене и тупо улыбаться. Трение даже через одежду доставляло такое удовольствие, что Маркус совершенно растерялся. "Через минуту я кончу, — пришло четкое осознание. — А потом пойду и утоплюсь в Темном озере от стыда..." От позора Флинта спасло только то, что Вуд, по всей видимости, тоже стал испытывать нечто похожее — он вдруг замер, глаза распахнулись, и в них вместо бешеной ярости, промелькнули удивление и испуг, а бледная кожа лица и шеи начала покрываться алыми пятнами. Вид растерянного и по-настоящему испуганного Вуда стал для Маркуса последней каплей. Резко оттолкнув Оливера, он чуть ли не бегом покинул раздевалку, а потом до конца учебного года делал вид, что никакого Оливера Вуда не существует в природе. Так и закончился тогда его шестой курс, а весь седьмой они с Вудом так грызлись и дрались, что мадам Помфри едва успевала залечивать их раны (хотя лечить приходилось в основном Ола, Маркус чаще справлялся сам — лечебным чарам отец научил его еще в четырнадцать лет). Флинт безумно устал от ругани и драк, но как все прекратить не имел ни малейшего понятия. Кроме того, он ясно осознавал, что только таким способом может быть хоть сколько-нибудь близко к Оливеру. Но душа требовала не склок и мордобоя, она хотела любви и ласки, а в том, что он влюбился в Вуда, Маркус со всей честностью признался себе еще летом перед седьмым курсом. И вот тогда-то ему в голову пришла абсолютно идиотская идея — завалить экзамены и остаться на второй год: ведь прошло уже больше года после случая в душевой, они повзрослели, и если Маркус будет до сих пор учиться, они, возможно, смогут поговорить или что-нибудь еще сделать... Хотя следовало признать, что примирение с Вудом Флинт представлял себе смутно. Но решил не заморачиваться: успешно не сдал три экзамена и теперь ждал осени. * * * Восьмой год учебы ничем не отличался для Маркуса от предыдущего. Да, он обещал отцу во всем разобраться, но на самом деле все оказалось намного сложнее. А когда до экзаменов оставались считанные дни, он понял, что влечение к Вуду не проходит, но сблизиться тоже нет никакой возможности. Хотя не стало и драк. По большей части, они теперь сверлили друг друга злобными взглядами или слегка переругивались. Зато кубок школы по квиддичу они в этом году все же вырвали у Гриффиндора: Поттер ушел из сборной ещё в начале года, а младшую Уизли Драко ловко обыграл. После игры к Марку подошел представитель команды "Сенненских соколов" и предложил ему место во втором составе, а также предупредил, что на размышления у него два месяца. Ночью Флинт долго не мог уснуть, ворочаясь с боку на бок. Его мечта — играть за "соколов" — сбылась, только играть там он хотел вместе с Вудом, а тому, как он слышал по разговорам, предложили место в какой-то французской команде. И что теперь делать, Марк совсем не представлял... Они столкнулись за день до выпускного бала. Вуд бежал по коридору, такой весь счастливый, с широкой улыбкой, и в его глазах лучился свет, от которого даже темный коридор казался светлее. Этот свет из-под ресниц появлялся в глазах Вуда, когда он чему-то искренне радовался. Марк знал это точно, потому что очень часто незаметно наблюдал за Вудом во время трапез в Большом зале или на совместных уроках. Но чаще всего этот загадочный свет появлялся, когда Оливер играл в квиддич. И самым большим желанием Маркуса Флинта было хотя бы раз увидеть этот сияющий свет, обращенный на него. Флинт спрятался за колонну и, дождавшись, когда Вуд с ним поравняется, быстро вышел. Разговора, конечно, не получилось: Оливер как всегда его обозвал по-всякому, Марк разозлился, и они в тысячный раз поругались. Брякнув о том, что его позвали в "соколы", Маркус не ожидал, что Вуд вдруг всхлипнет и быстро убежит. Флинт выругался сквозь зубы от досады. Затем обреченно махнул рукой и тяжелой походкой двинулся в совятню — написать отцу, что не собирается оставаться на бал и попросить забрать его домой. А потом, уже дома, когда волшебные часы в гостиной пробили полночь, допивая бутылку лучшего огневиски из запасов отца, Маркус стоял у окна в своей комнате, и по его щеке тихонько, как будто опасаясь, скользнула, оставляя влажную дорожку, одинокая слезинка. — Вот и все, Вуди. Вот и все.