Свет из под ресниц

— Марк! Сколько тебя уже можно ждать? — орал на весь дом Вуд. Одной рукой он нетерпеливо постукивал по лакированному дереву лестницы, ведущей на второй этаж, а другой все время нервно одергивал низ черного праздничного смокинга. — Между прочим, свадьба — это не то торжество, куда принято опаздывать! — снова заголосил он и уже занес ногу, чтобы взлететь вверх по ступеням и вытащить прихорашивающегося уже два часа Флинта, но в этот момент тот, наконец, показался в дверях спальни. Маркус, глядя на Вуда сверху вниз и смахивая с такого же, как и у Оливера, нарядного смокинга несуществующие пылинки, невозмутимо заметил: — Ты чего разорался-то? У нас еще полно времени в запасе, — он медленно зашагал по лестнице. — А вот если мелкий найдет в моем прикиде хоть мизерный изъян, он мне весь мозг сожрет. Оливер возмущенно фыркнул (ну, а что — поживи рядом со слизеринцем, не только фыркать научишься, но и брови дугой выгибать и еще много чего) и, подозрительно глядя на спускающегося любовника, спросил: — А не слишком ли большое значения ты придаешь своей роли на этой свадьбе? Маркус продефилировал мимо Оливера с абсолютно невозмутимым выражением лица и, не поворачивая головы, высокомерно произнес: — Шафер почти так же важен на свадьбе как жених, — но тут же, испортив весь спектакль, рассмеялся, не удержавшись. Понимая, что Флинт просто шутит, Ол тихонько подтолкнул того в поясницу кулаком. — Иди уже, "жених", — проворчал он снисходительно. — Вот сейчас опоздаем, и тогда точно обоим не жить. * * * Оливер и Маркус уже два года вместе играли за "Сенненских соколов" и жили в имении Флинтов. В то первое воскресенье, которое они провели вместе, Ол, не слушая никаких отговорок, потащил Марка к своим родителям, мотивируя такие поспешные действия тем, что они с Флинтом уже и так просрали хренову тучу лет, и теперь он не собирается терять ни одного часа. Маркус был в принципе с ним согласен, но боялся, что Вуды, узнав обо всем, вытолкают его взашей. Но все оказалось намного проще. Родители Ола знали о пристрастиях сына еще с тех времен, когда он играл в Штатах — его довольно активная сексуальная жизнь в Америке частенько мелькала в газетах. А желая знать, как обстоят дела сына за океаном, мистер Вуд уже в первый год отсутствия Оливера подписался на все Чикагские издания. Не сказать, чтобы родители были в восторге от новости о сексуальной ориентации сына, но в их доме было принято считаться с мнением каждого члена семьи. — Мальчики — это как, надолго или просто юношеская блажь? — поинтересовался тогда старший Вуд у сына и получил вполне конкретный ответ: — Навсегда. И родителям Вуда в конце концов ничего не оставалось, как повздыхать и смириться. А Марка они считали, к тому же, спасителем Ола, поэтому приняли его с распростертыми объятиями. Правда, когда парни уже собирались уходить, и Оливер прощался на кухне с мамой, мистер Вуд удержал Марка в гостиной и спокойно, но твердо сказал: — Живите, Мерлин с вами. Только, чтобы не позже, чем через десять лет, завели нам внука, — он снял очки, потирая переносицу, и хитро сверкнул глазами. — Хоть сами рожайте, хоть в капусте выращивайте, нам с матерью без разницы, но внук чтобы был, — и вышел на кухню, как ни в чем не бывало, чтобы проводить сына. Марк был до того огорошен словами мистера Вуда, что до самого вечера буквально пребывал в ступоре. — Что происходит? — обеспокоенный его чересчур озадаченным видом, поинтересовался у него Оливер, когда парни прибыли домой. Марк кисло улыбнулся. — Знаешь, Вуди, я тебя, конечно, очень люблю, но ни рожать, ни, тем более, выращивать детей в капусте не умею, — он задумчиво почесал затылок. — И вряд ли когда нибудь научусь, — добавил решительно. Оливер сначала ничего не понял. А когда, наконец, вытянул из него все подробности разговора с отцом, ржал на весь дом, напоследок клятвенно заверив Флинта, что ничего подобного ему делать уж точно не придется. * * * После гибели отца у Маркуса не осталось кровных родственников, но семья Малфоев всегда считала его членом семьи. И поэтому на следующий день, проводив Вуда в Хогвартс, Маркус наведался в Малфой-менор. Нарцисса и Люциус пили чай в малой гостиной. Не желая тянуть кота за хвост, Марк поздоровался и с ходу сообщил о Вуде и о том, что они будут жить вместе. Люциус, только начавший поднимать с блюдечка изящную чашку, от такого известия резко передумал, и кружка с красивым "дзынь" встала на место, едва не треснув, а сам глава семейства, уставившись на невозмутимую супругу, скривился. — Дорогая, скажи мне пожалуйста, — обратился он. — У нас что, сейчас гомосексуализм воздушно-капельным путем передается? Сначала Драко, а теперь и этот туда же. Никак не отреагировав на глупый вопрос мужа, Нарцисса предложила Марку присесть и выпить чаю, но тот, совсем не беспричинно опасаясь, предпочел вежливо отказаться. Видя, что ни Нарцисса, ни Маркус не обращают на него внимание, Люциус тяжело вздохнул. — Сейчас вернусь в Министерство, всех к Мордредовой матери на место поставлю, будут у меня как шелковые ходить! — произнес он в пространство. — Там-то точно никто меня игнорировать не будет, — он сделал Марку отмашку, разрешая идти. Тот поспешил воспользоваться разрешением и слинять как можно быстрее, но у самого порога был остановлен. Люциус смерил его скорбным взглядом: — Живи ты с кем хочешь, — глухо произнес он, — но чтобы... Маркус, слегка подуставший уже от этого "но чтобы", резко перебил: — Да, да, насчет внуков, тьфу, то есть, наследников, мы с Олом уже договорились, — оценивая ошарашенные лица Люциуса с Нарциссой, торжественно заверил он. — Будут вам наследники, точно будут, — он кивнул на прощание и вышел. Оливер же, вернувшись в школу, извинился перед Гарри и Драко за пятницу и сообщил, что они с Марком наконец-то пара. Таким образом, посчитав, что они сообщили о своих отношениях всем, чье мнение их волнует, парни успокоились и начали совместное проживание. О, эти два года не были штилем в раю. Два парня с одинаково взрывными характерами — они могли ругаться и орать так, что домовики (построившие еще после первой ссоры хозяев небольшой домик на самой границе земель, принадлежащих имению), резко срывались и аппарировали в "убежище", возвращаясь только тогда, когда посланный на разведку "шпион" доносил, что буря миновала, и хозяева увлеченно мирятся в постели. И все же, несмотря на то, что такие скандалы были вовсе не единичными случаями, парни всегда находили способы доказать друг другу свою любовь. А потом Гарри и Драко решили пожениться, и Маркус согласился быть шафером у Драко. * * * На свадьбу они, конечно, прибыли вовремя, но мелкий Малфой все равно ворчал на Маркуса, только тот знал: если Драко ворчит, значит, все хорошо. Вот если бы молчал, тогда одно из двух — или болеет, или пакость какую замыслил. Свадьба прошла отлично, и даже не совсем согласный (а вернее, совсем не согласный) с выбором сына Люциус выглядел вполне довольным и радовался счастью отпрыска. Слегка выпившие и уставшие, Марк и Оливер наконец-то вернулись домой и, наскоро приняв душ, завалились в кровать. Оба любили немного агрессивный и даже временами жесткий секс, но сегодня, разморенные алкоголем и длинным, насыщенным днем, они лишь лениво целовались и обнимались, не находя в себе сил на что-то большее. — Вуди, а может нам тоже того... — оторвавшись от сладких губ, спросил вдруг Маркус. И, глядя в удивленное лицо Оливера, смущенно закашлялся. — Ну, как мелкий с Поттером... Э... пожениться? Ол никогда не задумывался о свадьбе, его и так все устраивало. Тем более, он даже и подумать не мог, что Марк сам ему может предложить брак, и поэтому сначала даже растерялся. Чем дольше Ол молчал, тем больше мрачнело лицо Марка, и когда он уже почти отчаялся услышать положительный ответ, этот засранец и нервомотатель Вуд улыбнулся так светло и радостно, как будто в комнате зажгли тысячу свечей. Перевернувшись и подмяв под себя Флинта, он, все еще улыбаясь, ответил: — Я согласен, — и, не дав Марку опомниться, накинулся на него. Затем отстранился и почесал затылок. — Слушай, а ты брачные клятвы какие-нибудь знаешь? — озабоченно спросил вдруг. — Видел, какие у Гарри с Малфоем мудреные клятвы были? Маркус возмущенно закатил глаза и постучал указательным пальцем по лбу. — Я что, по-твоему, каждый день женюсь? Какие, нахрен, брачные клятвы, где бы я их выучил? — и со вздохом притянул лохматую голову Вуда к себе на плечо. Больше в этот вечер они уже не разговаривали, зато пылко и безумно занимались любовью. И когда довольный Маркус блаженно заснул, Оливер, упершись локтем в матрас, легонько провел кончиком пальца тому по переносице и дальше, прочертив дорожку от виска к гладко выбритой щеке. Зашептал тихо: — Маркус Флинт, Я не могу без тебя летать — потому что ты мой ветер. Я не могу без тебя дышать — потому что ты мой воздух. Я не могу без тебя любить — потому что ты и есть моя любовь. Я не могу без тебя жить — потому что ты и есть вся моя жизнь. — и, едва касаясь губ, поцеловал своего спящего парня, погасил свет и осторожно, чтобы не разбудить его, лег рядом. Оливер точно знал — в их жизни будет еще как хорошее, так и плохое. Но вместе они со всем справятся. Потому что любят, и клятвы для этого не нужны. Ведь дело совсем не в них...