Свет из под ресниц

Глава 6 — Ничего не изменилось за столько лет, — пробормотал Вуд, идя рядом с сестрой по платформе девять и три четверти. Кругом раздавались радостные крики и приветствия. Перрон был заполнен студентами и их родителями. Все суетились и торопились, и только два человека спокойно стояли и тихо переговаривались. Аманда, завидев подруг, чмокнула брата в щеку и убежала, а Оливер подошел к стоящим у поезда Поттеру и Малфою. — У меня такое ощущение, что я снова еду учиться, — он пожал парням руки по очереди. Поздоровавшись, Гарри кивнул головой соглашаясь с Вудом, а Малфой закатил глаза. — О, Мерлин, гриффиндорцы — это диагноз, — снисходительно ответил он. — Сентиментальность у вас в крови, — он собрался сказать что-то еще, но Гарри, слегка приобняв его, перебил, обращаясь к Оливеру: — Не обращай внимания, ему самому нравятся эти ощущения, но он никогда в этом не признается. Из вредности, — и, оглядевшись по сторонам, быстро поцеловал Малфоя в висок. Драко возмущенно фыркнул, вывернулся из объятий и вскочил на подножку поезда: — Хватит сантименты разводить, пора в поезд садиться, — он скрылся в вагоне. Вуд и Поттер понимающе переглянулись, засмеялись и пошли следом. И вот Оливер опять видит родную школу. Хогвартс приветствует всех радостным светом, льющимся из сотни окон, — так было всегда, пока он тут учился. Но Ол еще отчетливо помнил то состояние безысходности и тоски, которое было тогда, в ночь битвы. Болезненные воспоминания накатывали, заставляя тело вздрагивать, а разрозненные картинки давнего боя хаотично мелькали перед глазами. Вуд встряхнул головой, отгоняя безрадостные мысли, и твердой походкой двинулся в школу. * * * Первые несколько дней пролетели в суете и заботах. Вуд как будто заново знакомился со школой. Изучал ее и вспоминал. Получив расписание уроков, планировал занятия и придумывал задания для первогодок. Подсчитывал и проверял состояние инвентаря и поля. А через три дня Драко и Гарри привели его на холм недалеко от школы, где стояла теперь стела. Высокая, изящная, она тянулась к небу. На черном мраморе золотыми, блестящими на солнце буквами были выгравированы имена всех погибших защитников Хогвартса. А у подножия, на плите, где лежали венки и живые цветы, можно было прочесть небольшую надпись: "Лишь качество чьих-либо убеждений определяет успех, а не число последователей. Ремус Люпин." Они втроем еще долго стояли там молча. Каждый думал о своем. Каждый думал о тех, кто теперь навсегда остался в Хогвартсе, о тех, кто остался в воспоминаниях, в золотых буквах на черном мраморе. А когда закат окрасил все вокруг багряными красками, парни сидели в хижине Хагрида и молча пили, поминая погибших друзей, и за то, что Хогвартс, несмотря ни на что, снова работает, и новые студенты каждый год приезжают сюда учиться, а значит, все было не напрасно, и жизнь в конце концов продолжается. * * * Оливер понял, что ему нравится преподавать полеты. Ему нравился тот восторг на лицах первокурсников, когда они впервые брали метлу в руки. Юные маги радовались каждой мелочи, каждому удачному маневру или полету, хотя Оливер и не разрешал им подниматься над землей более чем на два-три метра. Он и сам радовался всем успехам своих подопечных. И с большим удовольствием возился с малышней даже во внеурочное время. Но не забывал и о том, что ему тоже нужно в конце концов приводить себя в форму. Драко стоял у окна в спальне, которую они с Поттером делили (конечно, без разрешения директора) вот уже второй год. Все еще в пижаме и с лохматыми со сна волосами, потомок аристократического рода хмуро смотрел на то, что происходило на поле для квиддича. Вуд развил бурную деятельность. Собрав все четыре квиддичные команды школы, он предложил игрокам совершенствовать свою физическую подготовку, популярно объяснив студентам, что от этого напрямую зависит улучшение игры. Сила в ногах позволяет прочнее держаться на метле и не падать от ударов бладжеров. Сила в руках — это качественные броски в ворота соперников и мощно отбитые мячи. Знание и умение рукопашного боя вырабатывает у спортсменов внимательность, умение сосредотачиваться и принимать молниеносные решения, а также концентрироваться и не теряться в любых ситуациях. Он долго и путано пытался донести эти истины до студентов, но те то ли не поняли, то ли, считая нового преподавателя чудиком, не спешили воспользоваться его предложением. И тогда Оливер принял единственно верное решение. Как говорил его бывший тренер: "Только личный пример — залог успеха". Оливер начал с малого, и в одно прекрасное утро рядом с трибунами на поле появилось необычное сооружение из двух параллельных деревянных столбов и одной перпендикулярной железной палки. "Турник" — так гордо назвал непонятное сооружение Вуд, и с того дня каждое утро ровно в шесть выходил на поле. Он бегал по кругу, делал непонятные упражнения и подтягивался на турнике. Отрабатывал боевые приемы, качал пресс и мускулатуру. Драко задумчиво сел на подоконник, все также глядя в окно. Он не понимал как, но через несколько дней к Вуду присоединился Поттер. Поначалу он пытался и Драко сманить, но тот отмахнулся, заявив, что не собирается из-за какой-то ерунды терять лишний час сна. Гарри промолчал, но проснувшийся на следующее утро чуть раньше будильных чар и надеявшийся на утренний секс Драко не обнаружил в постели своего бойфренда. Вскочив с кровати и быстрым шагом подойдя к окну, он сразу же увидел на квиддичном поле темную лохматую макушку героя. Через неделю к этим двоим присоединился капитан гриффиндорской команды, Вилли Картер, а вслед за ним подтянулась постепенно и вся команда. В течение сентября в спортивное сообщество вступили еще две команды по квиддичу, а также студенты, не имеющие к этому спорту никакого отношения, и даже некоторые педагоги. Последними пришли слизеринцы. Сначала с опаской, а потом все больше втягиваясь, они начали заниматься наравне со всеми. Когда начались дожди, Поттер и Вуд договорились с МакГонагалл и, расширив заброшенный класс на третьем этаже, устроили спортзал, наколдовали дурацкий турник уже там. И вот сегодня, спустя чуть больше двух месяцев, были заметны первые результаты. Впервые эти перемены Драко заметил у Гарри: его и так довольно привлекательная фигура подтянулась. Вечерами, когда Поттер ходил по их комнате в футболке, было видно, как под тонкой тканью перекатываются налитые мышцы. А кубики пресса выделяются отчетливее, и Драко очень нравилось обводить их языком. Сегодня была хоть и прохладная, но солнечная погода, и новоиспеченные спортсмены вновь занимались на поле. Малфой посмотрел на чертов турник. Одной из последних на занятия пришла Эльза Браун — третьекурсница, слизеринка. Девочка была пышечкой и тихой серой мышкой, у которой не было подруг, и Драко часто видел ее в гостиной факультета, где-нибудь в уголке, тихо сидящей с книжкой. В самый первый раз, когда Вуд подсадил ее на турник, она провисела безвольной сарделькой примерно полсекунды и тяжело шмякнулась на землю. Кое-кто рассмеялся, но Поттер так шикнул на весельчаков, что больше ни у кого не возникло желания не только смеяться, но и разговаривать. Все занялись своими упражнениями, а Вуд еще долго, что-то втолковывал понуро стоящей девочке. Драко был уверен, что она больше не придет на поле, но Эльза пришла и на следующий день, и на следующий. И вот теперь Малфой видел, что бывшая "сарделька" уже смогла подтянуться целых два раза. А потом отпустила руки и спрыгнула. Слегка покачнувшись, девочка все же удержалась на ногах, и ребята вокруг нестройно захлопали, а капитан сборной Слизерина, ужасно высокомерный Брюс Остин, с улыбкой пожал ей руку. Драко до чертиков хотелось присоединиться к дружной компании, тем более, что и фигуру не мешало бы подтянуть и просто побыть рядом с Поттером — вместе смеяться, хлопая друг друга по плечу, или подать ему полотенце после серии отжиманий, или просто идти рядом, возвращаясь с тренировки. Но Поттер не звал больше, а Малфою не позволяла идти первому его фамильная гордость. Задумавшись, он не заметил, что занятия уже закончились, и очнулся только тогда, когда в комнату вошел Гарри. Драко, смущенный тем, что его застали фактически за подглядыванием, слез с подоконника и хотел уйти в ванную, но Гарри быстрыми шагами пересек разделяющее их расстояние и прижал своего парня к себе: — Ну, ты чего? Все хорошо же, — и тихонечко поцеловал Драко в висок. Так они и стояли, обнявшись. Затем Поттер, слегка покачивая Малфоя в своих объятьях, вдруг тихо сказал: — А завтра пойдем вместе. Хорошо? — и затаил дыхание, ожидая ответа. Драко кивнул, соглашаясь, и Гарри выдохнул с облегчением: — Вот и ладно! — а потом настойчиво стал подталкивать любимого к кровати. — Поттер, мы же опоздаем на завтрак, — возмутился Малфой, но Гарри уже стаскивал с него пижамную куртку. — Много жрать вредно! — весело заметил он и, рассмеявшись, толкнул полуголого Драко на кровать. * * * Сегодня Оливер проснулся даже раньше обычного. Сегодня первый матч по квиддичу в этом году, и впервые он будет его судить. Ол неожиданно для себя рассмеялся: ему было по-настоящему хорошо здесь, в школе. Он даже был почти счастлив. Почти, если бы не Маркус Флинт — вот по кому все эти месяцы отчаянно скучал Вуд, с этим именем засыпал и просыпался. Маркус Флинт — это тот, кто приходил к Оливеру в его одинокие сны и наполнял их нежной истомой, желанием и надеждой. Вуд скучал — отчаянно, безумно. Он даже подписался на магические спортивные газеты и журналы, издаваемые в Штатах, и очень усердно следил за победами и поражениями "Сенненских соколов". После очередной победы вся команда "соколов" была напечатана на полном развороте красивого и красочного журнала. Марк стоял в середине и слегка хмурился, впрочем, как и на всех других изображениях. Оливер заботливо вырезал Флинта, купил в Хогсмиде подходящую рамку, и теперь колдография Марка стояла на прикроватной тумбочке. А однажды, когда тоска навалилась уж очень сильно, Ол взял рамку в руки и долго водил пальцем по любимому лицу. Вдруг Флинт со снимка повернулся к нему и подмигнул, ухмыльнувшись с самым хулиганским выражением лица. И хотя снимок через секунду стал прежним, Оливеру все равно полегчало, и он еще долго улыбался и рассказывал Флинту на снимке свои новости. Да, Оливер скучал. Грузил себя работой, решал накопившиеся проблемы, тренировался, летал, не важно чем занимался, но все равно скучал. А еще он иногда спал в футболке Марка, и тогда ему казалось, что руки любимого обнимают его всю ночь. * * * Со счетом двести пятьдесят-двести сорок Слизерин победил. Но Оливер давно заметил, что после войны отношения между факультетами изменились. Не стало той вражды, которая присутствовала во времена его учебы. А совместные тренировки привели к еще более дружественным отношениям. Поэтому сегодня на поле Оливер наблюдал азарт, желание выиграть и хорошую спортивную злость, а после игры никто не удивился, когда капитан Гриффиндора Картер пожал руку Остину и поздравил с победой. А потом обе команды почти в полном составе пошли с поля и, подначивая друг друга, вполне мирно обсуждали прошедший матч. * * * Марк тосковал. Нет, не так — он безумно, до дрожи в руках, тосковал по Вуду. Каждый вечер он подолгу лежал и вспоминал Оливера, как тот смеется, говорит, летает. А еще он все время вспоминал одну-единственную ночь, когда они были вместе. "Всего один бокал вина сделал из Вуда сумасшедшего любовника, прямо самца какого-то, — пришла однажды ему в голову мысль. — Эх, знал бы раньше, еще в Хоге бы напоил засранца", — Маркус улыбнулся. И поэтому, как только после трехмесячного отсутствия снова появился дома, сразу же связался по каминной сети с профессором Снейпом и попросил разрешение на посещение Хогвартса. Даже если профессор и был удивлен, вида не подал и пригласил Маркуса на завтра. Тем более, что завтра должен был состояться первый матч в этом году. Марк с трудом признался даже себе, что отчаянно трусит. Они с Вудом не виделись три месяца, и Марк не знал, как тот его встретит. А вдруг Вуд уже передумал? Или кого-нибудь встретил за эти месяцы, и теперь ему совершенно наплевать на Марка? Эти изводящие душу мысли не отпускали Флинта все время, пока шла игра. Он почти не следил за ней, беспокойно ерзая на трибуне, весь истомившись, и как только матч закончился, тут же отправился искать Ола. Но тот сначала общался со студентами и их гостями, обсуждая игру, а потом вдруг пропал. Маркусу, конечно, не надо было объяснять, где можно найти преподавателя полетов, и, ни на секунду не сомневаясь, Флинт уверенным шагом двинулся к сараю для метел. Оливер уже почти закончил с инвентарем, когда от дверей раздался насмешливый и такой знакомый голос: — Ничего не изменилось, все такой же повернутый на квиддиче Вуд. Ол резко развернулся — Маркус стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку. Сердце сделало кульбит, замерло и забилось в бешеном ритме. Неожиданное появление Флинта буквально выбило из колеи. Парни замерли, глядя друг на друга. На губах Марка играла улыбка, но Оливер ею не обманулся, мгновенно замечая в глазах неуверенность и еще что-то такое, что сначала не смог понять. Но, отгоняя тревожную мысль, он быстро шагнул к двери и, притягивая Флинта к себе за талию, нарочито весело ответил: — Кто бы говорил? В полумраке сарая глаза Марка казались почти черными, и Вуд вдруг понял, распознал то второе чувство, которое, помимо неуверенности, успел заметить в этом взгляде. Страх. Как ни странно, этот факт успокоил и придал Вуду сил — значит, Флинт тоже и скучал, и переживал, и боялся, как и Ол все эти месяцы. Оливер медленно обхватил Марка рукой за шею, проведя кончиками пальцев по загривку, а потом, глядя в самые родные глаза, тихо прошептал: — Я скучал, — он несмело улыбнулся, потянувшись вперед. — Я так, черт побери, по тебе, скучал, — и прижался к приоткрывшимся ему навстречу губам. Как только Оливер поцеловал Маркуса, тому будто крышу снесло. Он моментально забрал инициативу в свои руки и с такой силой впился Олу в губы, что у того перехватило дыхание. Прижав Оливера к неровной стене сарая, Флинт терзал столь желанные губы и пытался погладить все, до чего мог дотянуться. — Мы — два абсолютно чокнутых безумца, и это уже клиника, — бессвязно пробормотал Вуд, лихорадочно шаря по телу Маркуса руками и прижимаясь к нему еще сильнее. Взмокшие, тяжело дышащие, абсолютно обезумевшие и с полным беспорядком в одежде, парни вернулись в реальность только услышав, как снаружи послышались шаги, и дверь скрипнула, открываясь. — Да говорю тебе, я его точно на трибуне во время игры видел, — заглядывая в сарай, громким шепотом говорил кому-то за своей спиной Драко Малфой. — И куда он, по-твоему, тогда делся? — раздался с улицы голос Гарри Поттера. Драко фыркнул, как всегда, когда возмущался, и сделал вперед несколько шагов. — А мне почем знать? — он пожал плечами и развернулся, намереваясь выйти, но наткнулся взглядом на обоих парней. От неожиданности глаза Драко широко распахнулись, и он уже открыл рот, собираясь позвать Поттера, но Флинт выставил перед собой увесистый кулак, многозначительно глядя. Драко понимающе хмыкнул. — Ты чего там встал-то? Пошли. Понятно же, что его здесь нет, — позвал с улицы Гарри. — Может быть, Марк в замке вместе с Оливером, мне нужно с ним обсудить дальнейшую спонсорскую помощь, — голос зазвучал глуше, по мере того, как Поттер удалялся от сарая. Малфой хитро улыбнулся парням и, подмигнув, вышел. — Возможно, ты прав, — крикнул он в спину уходящему Поттеру. — Но говорить о делах сегодня, по-моему, не лучшая твоя идея, — и поспешил догнать Гарри. Тот остановился, дожидаясь Драко, и возмущенно спросил: — Это еще почему? — вопрос прозвучал удивленно и слегка обиженно, но, видимо, Малфой быстро уводил его, потому что ответа Драко парни уже не услышали. Как только за дверью все стихло, Вуд удивленно посмотрел на Флинта, прыснул и, уткнувшись носом тому в шею, затрясся в беззвучном хохоте, периодически постукивая кулаком по груди Марка. Флинт на такой безудержный смех только фыркнул на манер Малфоя и слегка улыбнулся. — Чего ржешь-то? — спросил с наигранной строгостью и погладил Ола по растрепанным волосам. Они так и стояли — смеющийся в руках Маркуса Вуд и счастливый от того, что Оливер не забыл его, что скучал и ждал, Флинт. Наконец, Ол успокоился. — Это что сейчас было? — спросил он, вытирая слезы. Маркус только пожал плечами и снова притянул его к себе. С блестящими от смеха глазами и припухшими от поцелуев губами Вуд был настолько хорош, что тратить время на разговоры не хотелось. Хотелось сгрести его в охапку и целовать до умопомрачения. Но у Оливера, видимо, были другие планы. Он легонько ткнул Марка кулаком под ребра и отстранился: — Зачем мы тут прячемся? — он погладил Марка по щетинистой щеке. — Какой смысл скрываться от Гарри? Флинт снова пожал плечами и, наконец, нехотя выпустил Ола из своих объятий. Выглянул осторожно на улицу. — Вообще-то, у нас планы на сегодняшний день, а с его "спонсорской помощью" я застряну здесь до вечера, — пояснил негромко. Затем обернулся к молчащему Оливеру, подавая руку. — Никого нет. Пойдем. — Но едва они вышли, как Флинт снова настойчиво притянул Вуда к себе и жарко зашептал ему в самое ухо: — Только не сегодня. Сегодня только ты, — засмущавшись, он чмокнул Вуда в висок и уже совсем тихо добавил: — Я тоже скучал. Очень. От этих сказанных шепотом слов у Оливера закололо пальцы, и мурашки пробежали по всему телу. Содрогнувшись и покраснев до кончиков ушей, он произнес, с силой выталкивая из себя хриплые звуки: — Сейчас, только предупрежу Снейпа, и сразу свалим, — и теперь уже сам в нетерпении подтолкнул Флинта в сторону замка. В школе уже начался обед, но им повезло перехватить директора Снейпа в коридоре. Сообщив, что у него на сегодня занятий больше нет, а впереди два выходных, Ол попросил разрешения покинуть Хогвартс. Снейп лишь секунду пристально посмотрел на обоих парней, потом кивнул и продолжил свой путь в Большой зал. Зайдя в свою комнату, Оливер начал быстро собирать вещи, а Марк завалился на его кровать. Пытаясь лечь удобней, он вздернул вверх подушку и обнаружил под ней очень знакомую вещь. Медленно достал ее и развернул в руках. — Это что, моя любимая футболка?! — окрик Марка прозвучал настолько громко и удивленно, что зарывшийся в шкафу Оливер, не замечавший до сих пор манипуляций Флинта, от этих слов резко подскочил, ударившись головой о верхнюю полку. Потер ушибленный затылок и, переступив с ноги на ногу, замер, испуганно глядя на Маркуса. Пару секунд они тупо пялились друг на друга, а потом Флинт откинулся на подушку и заржал во все горло. Возмущенный и даже разозлившийся Ол кинулся к кровати и, запрыгнув на Марка, начал молотить его кулаками куда придется (правда, совсем не сильно, а скорее шутя). — А ты что хотел, троллище слизеринское, — приговаривал он. — Умотал к черту на кулички на целых три месяца, меня тут бросил, а теперь еще и ржет! — к последнему слову Ол уже не колотил, а щекотал и легонько пощипывал Марка, который под ним все так же громко смеялся, выворачивался и пытался перехватить его руку. Они еще долго барахтались на кровати, попеременно меняясь местами, слегка кусались и терлись друг о друга, смеясь и поддавая тумаков, но тут же зацеловывая их. Наконец устав, они еще немного полежали просто обнявшись, а потом, быстро покидав нужные вещи в сумку, покинули школу. * * * Оказавшись после аппарации в гостиной имения Флинтов, Оливер даже оглядеться не успел, а Марк уже тянул его за руку в спальню. И когда слегка растерянный и смеющийся Ол, подталкиваемый Маркусом, упал спиной на кровать, Флинт опустился на него сверху, глядя в искрящиеся от счастья глаза. — Теперь моя очередь благодарить, — многозначительно протянул он и захватил губы Ола в плен. Целовались парни долго и вдохновенно. А потом, когда вконец обалдевший и запыхавшийся Вуд кое-как смог спросить: "За что?", Маркус внимательно посмотрел на него и абсолютно серьезно ответил: — За то, что ты есть... И они пропали, потерялись, исчезли в поцелуях и ласках, в нежности и страсти. Не было больше двух парней — разных, как сотни и тысячи других парней. А были Марк и Оливер, Оливер и Марк, и только так, только вместе, неразрывно, неразделимо, насовсем, навсегда. А потом, разомлевшие и удовлетворенные, они долго лежали, просто обнимаясь и рассказывая друг другу все, что пережили за прошедшие годы, выплескивая всю боль и тоску, которая накопилась в душе, освобождались от груза, давившего на плечи, и оставляя место только для любви и счастья. * * * Оливер с немного грустной улыбкой смотрел на квиддичное поле. Сегодня был последний его день в Хогвартсе. Учебный год заканчивался, скоро студенты и преподаватели разъедутся по домам, но сам Оливер уезжал уже сегодня. Все экзамены по полетам были позади, и ему просто нечего больше было делать в школе. Вуд вспомнил, что завтра его ждут в клубе "Сенненских соколов". В тот день, когда Маркус появился в Хоге, а потом они до изнеможения трахались и разговаривали, Марк сказал, что поговорит с тренером и расскажет о нем — какой Ол классный защитник. Нет, не просто классный — лучший, и что команда в нынешнем сезоне остается без защитника, который по возрасту уходит тренером во второй состав. Но Вуд так возмутился и заорал, что Маркус был уже и не рад, что вообще заикнулся об этом. Как истинный гриффиндорец, Оливер ни в какую не хотел прийти в команду по чьей-либо протекции, о чем и сообщил, громко крича, совсем растерявшемуся Марку. Они разругались в пух и прах и не разговаривали целый час. Вуд, хлопнув дверью, наматывал круги по парку вокруг дома, а вконец взбесившийся Флинт, думая, что Оливер опять слинял, гонял по всему дому домовиков, заставляя их делать генеральную уборку, и вопил, что "без него приличный дом превратился в помойку, но никому до этого и дела нет". И только когда бедные эльфы почти валились с ног от того, что целый час без толку скакали по дому, как угорелые, вусмерть уставший и набегавшийся не меньше домовиков Вуд ввалился в дом. Подойдя к все еще оравшему Марку со спины, он осторожно обнял его и провел ладонью по груди, высоко вздымавшейся от гневного дыхания. — Прости, я не должен был так срываться, — уткнувшись носом в ямку за ухом, тихо попросил Оливер. Марк сразу замолчал на полуслове, вернее на полукрике, хотя тело так и осталось очень напряженным. Он попытался вырваться из рук Вуда, но тот совсем не собирался его отпускать. Все так же поглаживая Марка, Оливер бормотал о том, что ни за что в жизни больше не отпустит Маркуса никуда, что он всегда о нем мечтал, что Марк — единственный, кто ему нужен. От его слов Флинт постепенно успокоился, плечи расслабились, и он, развернувшись, обнял Ола в ответ. А потом прошептал в раскрытые губы: — Блядь, больше никогда не буду с тобой ругаться, — он потерся носом о гладкую щеку Оливера. — Я чуть не сдох, — и, еще крепче прижав Ола к себе, со вкусом поцеловал. — Точно. И чуть эльфов не угробил, — отдышавшись после крепкого поцелуя, заметил Оливер и засмеялся. Маркус, сконфуженный его словами, опомнился и поблагодарил домовиков за хорошую работу, дав им три выходных дня и выпроводив ошалевших от такой щедрости бедных созданий из гостиной. Маркусу не пришлось рассказывать тренеру о Вуде. Потому что тот, ища замену команде на позицию защитника, был на последней игре в Хогвартсе и сам заприметил там Оливера. И хотя они не были лично знакомы, тренер "соколов" знал, кто такой Оливер Вуд, и видел несколько игр с его участием еще во времена, когда тот играл за "воронов". И вот теперь у Вуда в кармане лежало письмо, где его приглашали играть за "Сенненских соколов" защитником — сразу в первый состав, с испытательным сроком в месяц. * * * Оливер тихонько посапывал рядом — он еще не совсем адаптировался к темпам и скорости игры в команде, хотя Марк и гонял его с тех пор, как сам вернулся из Штатов. Но Вуд был бы не Вуд, если бы не добился своего, причем, ему, чтобы влиться в коллектив, понадобилось намного меньше времени, чем когда-то Марку. Ол умел сходиться с людьми, да и его отношения с Маркусом тоже сыграли свою роль, хотя были и такие, кто считал, что Вуд, как любовник капитана, будет иметь поблажки. Но после первой же тренировки все убедились — поблажек Вуду не будет, только дополнительные нагрузки и тренировки. И вот теперь, перебирая мягкие волосы спавшего Ола, Маркус думал о том, что все его мечты сбылись — он играет в "соколах" вместе с Вудом, чего еще желать. А жизнь только начинается, и впереди долгие и, как надеялся Маркус, счастливые годы рядом с Олли. И пока глаза Оливера смотрят на него, пока Марк видит в них любовь, заботу, желание, пока он видит этот свет из-под ресниц самого важного для него человека, он будет любить в ответ, надеяться, что это навсегда, и верить, что все плохое уже позади. Он будет жить. Они будут жить.