Море.

А на утро, спускаясь по лестнице, мои мысли переворачиваются, путаются и теряются при каждом соприкосновении ногой со ступенью. Замечаю сонными и только наполовину открытыми глазами, что Гейл сидит на кухне за столом и вертит нечто белое в руках-нечто похожее на конверт, но не поднимает взгляда на меня, хотя и слышит, что я спускаюсь. Я не вполне понимаю, что происходит: почему он здесь сидит, зачем разбудил меня в такую рань и отчего прячет взгляд. Возможно это от того, что я до сих пор пребываю в одурманенном состоянии из-за неясных снов и видений, которые мне снились ночью. Он нервничает, ведь я замечаю это даже в тот момент, когда голова, кажется, не способна ясно соображать и выдвигать какие-либо догадки. Морщусь, потому что, несмотря на то, что на улице слегка пасмурно, кухня все равно залита светом. Зеваю, потому что тело пытается поработить еле проснувшийся разум и заставить его заснуть на ходу. Спотыкаюсь, потому что совершенно не слежу за тем, куда иду и как. Начинаю тараторить, потому что чувствую, что что-то случилось и хочу об этом спросить, но не могу на этом сконцентрироваться и начинаю перебегать с темы на тему. -Прости… — начинаю я, но тут же зеваю, сбиваюсь с мысли, замираю с потупленным взглядом, но спустя пару секунд вспоминаю, о чем я говорила и неуклюже плюхаюсь на стул. — Прости, я долго тебя заставила ждать, пока пыталась проснуться и подняться с кровати. Что-то случилось, да? Ведь иначе ты бы меня не разбудил. Не могу никак проснуться, — тру глаза, тщетно пытаясь заставить себя сделать это. — Влезла в твою футболку, ты уж извини, ладно? Ничего не нашла из одежды, а в ванной висела она, — замечаю, что на меня резко поднимается взгляд, до этого опущенный и избегающий, внезапно загорающийся чем-то… Искренним и родным, со слегка заметными искорками, но вдруг огоньки резко потухают, как и исчезает некое подобие улыбки, появившейся на секунду, и Гейл снова отводит взгляд. — Я даже представить раньше не могла, что настолько кажусь крохотной рядом с тобой, насколько я могу предположить сейчас, когда влезла в твою футболку и утонула в ней, — продолжаю тараторить, тихо хихикаю, но потом в голову закрадывается какая-то посторонняя мысль, слегка заставляющая расшевелиться, замолчать и задуматься над тем, зачем же Гейл разбудил меня в такую рань. -Что с тобой? — Спрашивает он напряженно, перебивая мой еле прояснившийся поток мыслей, который тут же теряется; парень снова вглядывается, пытаясь понять, что у меня на уме. -Всю ночь снились странные сны, — отвечаю я, приподнимая брови, как бы насмехаясь над своими словами. — Какие-то мутные, расплывчатые и темные, в прямом смысле слова. Вроде бы и неясные, но слишком нагнетающие… кошмары. — Хмурюсь, замечая, что жестикулирую руками, что явно означает то, что я рассеяна. -Почему ко мне не пришла? — Тихо спрашивает он, оттягивая время, что я пойму немного позже. -Ой, брось, — я отмахиваюсь, понимая, что начинаю наконец-то просыпаться, что дается мне все равно с трудом. — Нарушать твой сон, что за глупости. -Раньше я так делал ночью, помнишь? Мы тогда еще общались, и ходили в лес, и тогда еще все было относительно спокойно, верно? — Он удивительно резко меняет темы, что не ускользает от меня даже тогда, когда я зеваю. Я киваю. -Гейл, — я тру глаза, затем задаю вопрос. — Что случилось? Парень снова потупляет взгляд, переводя его на конверт, который сжимает с такой силой, что белеют костяшки. -Дай я посмотрю, — протягиваю руку, но тут же её останавливаю, ведь замечаю, что он вскрыт. Поднимаю взгляд на Гейла. -Прости, но раз это было срочно, я подумал, что ты не будешь на меня сердиться, хотя, даже если и будешь, то сейчас до этого нет дела, верно? — Он пронзительно смотрит на меня, но пальцы, которые держат конверт, не разжимает. Спустя мгновение он чертыхается, тянется к бокалу, стоящему на столе, ранее не замеченному мной, в котором было налито не что иное, как виски, бросает конверт на стол и бесшумно, так как наверху спят дети, но резко выходит из кухни на веранду. Я дрожащими руками беру конверт и уж точно надеюсь, а может и молюсь, что не увижу там того, что я видела во сне, но я просчиталась. «Мисс Эвердин, С прискорбием сообщаем, что ваша мать, миссис Эвердин, погибла сегодня около часа ночи, в связи с тем, что в больничном крыле, где она в тот момент находилась и оказывала первую помощь нуждающимся, произошёл взрыв, вызванный перенагревом медицинской аппаратуры из-за пожара, учиненного бывшим медицинским сотрудником. Миссис Эвердин погибла от травм, полученных во время пребывания в загоревшемся больничном крыле: удушье, многочисленные и глубокие ожоги, порезы и ушибы. Мы сообщаем вам, что ваша мать погибла достойной героя смерти: она до последних своих минут спасала больных: стариков и детей, не способных самостоятельно покинуть горящее здание. Лицо, учинившее пожар уже выявлено, установлено и передано суду. С сочувствием, обслуживающий персонал больницы ном. 2» К письму приложена еще какая-то маленькая бумажка, на которой неровным почерком было написано что-то еще, что-то написанное тайно. «Если вам захочется лично встретиться с тем, кто организовал пожар, езжайте на базу суда Капитолия, где его держат и спросите Дредда. Он всё устроит.» Слова, прочитанные мною, не шли на ум и казались немыслимыми. -Это что, шутка? Я снова и снова пробегалась глазами по строкам письма. Мертва, мертва, мертва… Как такое возможно? Я бросаю письмо на стол и выхожу на террасу. -Такого не может быть, — глухо отвечаю я, на что парень лишь молча поворачивается и внимательно, но сочувственно смотрит на меня. — Ты веришь в это? -А какие могут быть варианты, Прим? — Горько усмехается он, отстраняясь от перил и облокачиваясь на них спиной, и смотрит на меня. -Не знаю, — все так же глухо бросаю я и прижимаюсь к нему. Он лишь молча обнимает меня, и я, больше чем уверена, отводит взгляд. — Не знаю, Гейл, — повторяю я. Но ты прав, хватит убегать от проблем, только хватит ли на это у меня сил? Не знаю, и даже не уверена. Мы стоим так молча довольно долго, до того момента, пока ко мне наконец не приходит осознание, и меня не накрывает волна потери. -Ты справишься, Прим, — тихо шепчет Гейл, почувствовав мои слезы на своей рубашке. — Ты справишься, потому что по-другому и быть не может, потому что я буду рядом и не позволю иначе. Я отрицательно киваю головой, на что он сильней прижимает меня к себе и повторяет свое избитое «ты справишься». «…Ты справишься, потому что ты не привыкла отступать. Только вот сейчас все изменилось, ты начала убегать от своих проблем.. Что стало с Примроуз? Или ты так покалечила себя сама, или война.. Или я? Что стало с тобой, Прим? Ты не отвечаешь ни на письма, ни к телефону не подходишь.. Ты порвала все связи со мной, только нужно ли это было делать? .. Но с бедами ты справишься. Я не знаю почему, но настанет такой день, когда ты перестанешь убегать от своих проблем. Я уж точно знаю, хоть ты со мной и не соглашаешься…» -Я вчера обещала позвонить маме, а теперь, наверное, уже никому не нужно звонить, да? — Гейл молчит, делая вид, что он не слышал вопроса, заданного шепотом. Я слышу шорох листьев, который отвечает на мой вопрос что-то на своем языке, который я, увы, разгадать не в силах. Шорох листьев всегда со мной, будто бы мой фантом.