Море.

-Я понимаю тебя, — тихо вступается Китнисс. — Я понимаю, и сотню раз готова с тобой согласиться, потому что не хочу ворошить прошлое, которое и сама давно похоронила… Но какого черта? — Ее голос становится жестче и ярче, она в миг поднимает опущенные глаза и обращает всю ярость своего взгляда на Гейла, приподнимаясь над столом, хватаясь и опираясь на него ладонями, словно бы вставая в какую-то позицию, приготовившись к броску, как дикая кошка. — Какого черта, Гейл? Нашел себе замену? Не смог отпустить меня? Или же что, Гейл? Что? Ни я, ни Пит не ожидали такого поворота событий, потому что я отчетливо вижу в его глазах отражение своего взгляда. Мы оба были сбиты с толку, но, кинув взгляд на Гейла, я понимаю, что он выжидал и был готов к этому вопросу. -Китнисс, — резко и громко, но как-то довольно глухо выдыхает Гейл, развалившийся на стуле, облокотившись спиной на стену, но сидя при этом довольно собрано. — Остынь, Китнисс, — буквально парой слов и фраз он осаждает ее, заставляя сесть на место и потерять ту нить мыслей, ту нить речей, которую она планировала высказать, выплеснуть, вылить, заставляя мускулы ее лица расслабиться, оставляя от того яростного запала негодования лишь заметную смуту в глазах, будто бы ей бросили пыль в лицо. — Я не стану обсуждать с тобой, что произошло за тот долгий период времени, за который мы не виделись. Не стану говорить, что я делал и где был, потому что это, в принципе, касается лишь меня. Но я тут, и ты, наверное, как и положено хозяйке дома, ждешь объяснений от незваного гостя. Возможно, Прим сама расскажет тебе, как мы встретились и что предшествовало этой встрече, само собой, если захочет. Но я не думаю, что она осмелится когда-нибудь это всё выдать тебе. Она слишком тебя любит, уж поверь мне на слово, хотя можешь и не делать этого. Ты не обязана, по крайней мере, и, кстати, ты спокойно можешь выставить меня сейчас за порог этого дома, если пожелаешь. Но выставить меня из жизни Прим, пока она сама этого не захочет, тебе не удастся. — Гейл умолкает на секунду, но затем уже чуть приглушеннее продолжает. — Послушай, Китнисс, мы приехали сюда не для того, чтобы выяснить и поделить пожитки прошлого, верно? — Он бросает украдкой взгляд на Пита, а потом снова возвращается к Китнисс. -Вообще-то, я согласен с Гейлом, — негромко вступается Пит. Они правы, Китнисс. Я понимаю, что, скорее всего, даже не должен открывать рот и участвовать в этой беседе, но, Китнисс, давай примем реальность такой, какой она является. — Пит аккуратно берет ее ладонь в свою, призывая к ответу. Она поднимает на него глаза, а затем снова опускает. Она борется внутри себя с сотнями противоречий: с волнением и спокойствием, любовью и ненавистью, верностью и предательством… Реальностью и иллюзией. -Не молчи, скажи хоть что-нибудь. -Возможно, я еще не отпустила всех своих призраков и возможно вы правы, — говорит Китнисс, оглядывая нас всех, а затем тише добавляя, -… Возможно… -Сейчас нужно обсудить кое-что другое, — уже напряженнее встревает Пит в тишину, которая снова попыталась захватить кухню в свой плен. — Миссис Эвердин умерла и для всех для нас стало это не только внезапным известием, но и большим горем. — Пит берет на себя большой груз, открывая первым этот разговор, первым ступая на черную землю. Нет, не он должен со всем разбираться, не он.. Он говорил тихо, держа Китнисс за руку, в то время как она слегка отвернулась и потупила взгляд, чтобы никто не видел, что она плачет, хотя это было, несомненно, заметно. -Похороны пройдут завтра, — отзывается Китнисс хриплым голосом, и тут уже нельзя оставить без внимания мокрые дорожки от слез на щеках, которые она судорожно принимается стирать. — Похороны пройдут завтра, и ее похоронят рядом с отцом, я договорилась. -Ну знаете что, — перебиваю я всех сразу, — вы меня утомили, ребята. — Я встаю со стула, на котором сидела, поджав одну ногу под себя, а другую обхватив рукой. — Нам нужно прогуляться, Китнисс. — Я смотрю на нее, выжидая, когда она поднимет на меня глаза и поймет, что я обращалась к ней. -Одну минуту, — бросает она в ответ и идет в ванную, чтобы умыться. — Буду ждать тебя на улице, Прим, — добавляет она и уходит. -Пит, — уже улыбаясь обращаюсь к нему я, — не волнуйся, мы ненадолго. Малыши будут расстроены, узнав, что их тетя куда-то внезапно пропала. Я обещаю, что проведу с ними время, зато, я, не имея на то никакого права, отдаю Гейла в плен маленьким несносным гномам, пока меня не будет, и очень надеюсь, что он не сильно будет на меня злиться. — Я поворачиваюсь к Гейлу, который сидит за моей спиной, и вижу, что он улыбается. Я точно знаю, какую картину сейчас видел Гейл и точно знаю, что бы сейчас он сказал: «Ты будто бы делала что-то привычное, что-то обыденное, говоря при всем при этом спокойно, сдерживая эмоции от посторонних глаз, но открыто, не кривя душой. Ты словно бы сняла груз с плеч каждого из нас, потому что никто не решался заговорить о том, о чем следовало бы заговорить, вместо того, чтобы вершить самосуд. Ты каждому дала понять одним взглядом, что все то, что свершилось — должно было свершиться, потому что жизнь не останавливается, и вода не бежит одним руслом. Ты всем вернула то, что каждый успел утратить — желание жить и идти вперед. И я, пожалуй, всегда буду удивляться, откуда в тебе столько сил». -Он будет очень зол, я лично узнавал это у него, — смеется он, поднимаясь со стула и подходя ко мне. -И да, Пит, — перебиваю я его как только он открывает рот, чтобы что-то сказать. — Спасибо, — я дружески кладу руку на плечо и улыбаюсь. Он кивает и улыбается в ответ. Затем я слышу, как дверь наверху растворяется и понимаю, что мне срочно нужно ретироваться, иначе меня ждет долгий разговор с плачущими детьми, не понимающими, куда я ухожу, не успев провести с ними время, а к долгому объяснению и разговору я не готова. Быстро целую Гейла в щеку, который заранее наклонился, подставляя мне ее, как бы шутя и смеясь, и выбегаю из дома. Китнисс ждет меня неподалеку от дома, вертя в руках самый обычный одуванчик, но самом деле, он значит для нее больше, чем «самый обычный одуванчик». Например, надежду. Она замечает меня и опускает руку с одуванчиком, не бросая его и не разжимая пальцев, просто пряча. -Пойдем, — смеюсь я и бросаю взгляд, указывая на опущенную руку. Она улыбается, перехватывая мой взгляд. -Куда мы? — Выдыхая тяжелые мысли, прикрывая на секунду глаза, задает вопрос. -На кладбище, Китнисс, — таким же спокойным тоном отвечаю я, затем смотрю на нее и снова повторяю. — На кладбище. *** Мы шли молча, не потому, что боялись заговорить, а потому что заговаривать не было нужды. Когда мы подходим к кладбищу, она слегка замедляет шаг, потом отрицательно качает головой и нагоняет меня. Я останавливаюсь перед тем, как зайти за ограду, но затем захожу. -Здравствуй, пап, — бросаю я спокойным тоном, подходя к могиле. — Это я, и смотри кого я к тебе привела! — Я улыбаюсь, присаживаюсь на землю рядом с могилой и смотрю на небо. — Это Китнисс! Та да! Вот сюрприз, да? Я замечаю, что фигура моей сестры замерла и не двигается. Оборачиваюсь и смотрю на нее, выжидая, спросит она что-то или скажет, но она молчит, и мне самой приходится нарушать тишину. -Китнисс, все в порядке? Поздоровайся с папой. -Что это ты делаешь? — Вдруг отдаленным и грубым голосом спрашивает она меня. — Смеешься что ли, Прим? -Китнисс, — грубо затыкаю я ее, — если это и шутка, и игра, и глупое бессознательное театральное представление, то что с того? Тебе обязательно все обналичивать? Она молчит, не двигается, лишь отводит взгляд в сторону и о чем-то напряженно думает. -Зачем мы здесь? — спрашивает она. -Ну, ты не навещаешь отца, хотя, ты вообще ему многим обязана. Так что, ты, своего рода, должна перед ним извиниться. Она резко поворачивается ко мне и недоуменно смотрит на меня. -Не говори, что я не права, Китнисс. Она нервно сглатывает и, не долго думая, присаживается рядом со мной. -Вот, Китнисс, хорошо. А теперь поздоровайся с папой, потому что он сейчас сидит здесь, рядом с нами и очень грустит, что ты его не видишь. Я не разыгрываю детское представление, и я не сошла с ума. Ты ничего не замечаешь? Все это отдаленно похоже на луговину: и то, как мы сидим, и то, на чем мы сидим… — Я смеюсь, но ловлю рассеянный взгляд сестры и замолкаю. — Китнисс, — уже спокойно и серьезно говорю я без доли иронии, — я согласна с тобой, все это очень глупо, но пока ты пряталась от всего в своей коробке, боясь выйти наружу, ты упускала время поговорить с ним и расставить все на свои места. Я не вытягиваю из тебя какие-то речи, я всего лишь пытаюсь вскрыть прогнивший кокон, который тебя держит насильно. Ты ведь и с мамой время упустила, а теперь жалеешь, думаешь, не понятно? Я встаю с земли, а она, сидя, наблюдает за мной рассеянным взглядом. -Я оставлю вас, Китнисс, тебе нужно выговориться. — Я улыбаюсь, кладу руку ей на плечо, на секунду задерживаюсь и ухожу. Нет, не в дом, я иду к большому дереву, которое находится, наверное, метрах в 300 отсюда. Я должна оставить ее, потому что ей пора разобраться со своими мыслями и привести свою жизнь в порядок, попрощаться со своими призраками и попросить прощение у самой себя. Я не хочу быть свидетелем откровения, которое предназначается не мне. *** Мы уже видим деревню победителей и направляемся к ней. Я впервые вижу ее такой счастливой и открытой, обрезавшей все якоря, которые ее задерживали, простившей все обиды, которые ее остужали, забывшей всех призраков, которые ей не давали жить. А на самом деле, все гораздо проще. -Знаешь, я думаю, им там будет хорошо. Китнисс улыбается и смотрит на меня. -Маме и папе. Им будет там хорошо. Тихо, уютно и спокойно. -Им уже хорошо, — отвечает она мне. -Жалко, что они не достаточно провели время со внуками, считай, вообще не провели. — Китнисс молча соглашается, но замечая мою улыбку, поворачивается и смотрит на меня. -Что? Почему ты улыбаешься? — Улыбаясь в ответ, спрашивает она. -Ничего, — отвечаю я. — Жалко только, что мама не дождалась этого дня. — На этих словах улыбка сползает с лица Китнисс, она останавливается и смотрит на меня. -Что ты хочешь этим сказать? — По ее лицу, словно паучки, бегают догадки, сменяясь одна за другой, на которые она боится дать ответ, потому что не знает, правда это или нет. Я улыбаюсь и лишь молча киваю, на что она сначала осознает то, что только что услышала, а затем, улыбается. Она обнимает меня, добавляя, что безумно рада. А потом, когда понимает от кого, затихает. -Китнисс, это мой выбор, давай не будем об этом. — Она молча кивает, но все-таки решается спросить. -Он знает? -Еще нет, так что не нужно никому пока об этом говорить. Радуйся, что ты узнала об этом первая, — я толкаю ее в плечо и иду вперед к дому. Она улыбается, конечно же, ради меня, кидает вдогонку пару фраз, что рада, что узнает об этом не последняя, иначе бы точно быть беде. Мы смеемся и заходим в дом, который пустует. Китнисс говорит, что Гейл с Питом и детьми, скорее всего, на задней террасе, и я иду именно туда, а она идет наверх, чтобы переодеться. Но это только повод, ведь она просто хочет побыть наедине с собой. -А ну-ка, расскажите, кто к вам пришел? — Смеясь, возвещаю я о своем приходе, как только приоткрываю дверь и переступаю порог. Малыши срываются с места и бегут ко мне с радостными воплями, перекрикивая друг друга. -Ваша мама тоже пришла, она наверху, можете пойти поздороваться, я обещаю, что никуда больше не денусь! Я подмигиваю малышам и улыбаюсь Питу, которые дружно направляются наверх, оставляя нас с Гейлом наедине. -Ну как вы тут? — Я прижимаюсь к нему, к его уже раскрытым для меня объятиям. -Вполне хорошо, — тихо и нежно говорит он, а потом так же смеется. — Они-чудо, правда. -Прости, что поставила тебя в такое положение. -Эй, Прим, все хорошо, я рад, что вам удалось поговорить и рад был провести время с твоими племянниками. — Я смеюсь и, только поднимаю голову как тут же встречаюсь с губами Гейла. — Они меня теперь дядей называют, — выдыхает он, как только отстраняется. -Это же чертовски мило, — тихо отвечаю я, потупляя взгляд. -Что не так? — Напряженно спрашивает Гейл. -Нет, все в порядке, правда, — я улыбаюсь и отстраняюсь. — Пойдем в дом, в конце концов, я обещала детям провести с ними время. — Я приоткрываю дверь, но он хватает меня за руку. -Что изменилось? Прим? — Напряженно спрашивает он, не отпуская руку. Некоторое время я молчу. -Не сейчас, Гейл. Не лучший момент, поверь. Он отпускает мою руку, ничего не отвечая и я захожу в дом. -А где мои замечательные племянники? — Громко произношу я и слышу топот маленьких ножек, бегущих ко мне на встречу.