Ненависть

Астрид любила его, несмотря на то, что его чувства к ней были совершенно противоположенными. Несмотря на то, что в ней он видел только плохое. С годами, это «плохое», по его мнению, превратилось в чистейшее зло. И ненависть оставила в его сердце глубокий след. Девушка это знала и осознание этого, было ужасно. Свои попытки изменить мнение Иккинга о себе, она уже давно оставила в прошлом. К чему все это, если его мнение о ней уже укоренилось. И сейчас, когда Сэм предлагает помочь ей, Астрид просто не верит в это. Этот шанс слишком соблазнительный и она не может от этого отказаться. По этому, когда ее друг просит ответную услугу, Хофферсон готова на все. Конечно, ее немного удивляет то, что Йоргенсон просит ее устроить ему свидание с Зикой. Но она должна была признать, что с ее плеч свалился тяжкий груз. Если бы оказалось что он в нее влюблен, их дружбе пришел бы конец. А она не хотела терять такого друга как Сэм. Они с Зикой не были особо близки, но приятельницами их можно было назвать. Так что уговорить ее на один вечер с Йоргенсоном не составит большого труда. Но вот как ее друг заставит Иккинга обратить на нее внимание, она не знала. Однозначно, это будет не просто. Но она готова ждать и терпеть, если в конечном итоге будет результат. Иногда, она понимала, что чего бы она ни делала, результата не будет. Парень ненавидел её. Но, как известно, от ненависти до любви один шаг.

***

 — Итак, слушай внимательно и запоминай. Иккинг ненавидит нас из-за того что, по его мнению мы втаптываем других в грязь. Мы что-то вроде плохой банды обижающей беззащитных.  — А разве это не так? — хмыкнула Астрид. - Да, но тут немного другое. Мы на них просто отыгрываемся. — Сэм сел рядом с девушкой — Понимаешь?  — Я то понимаю, но я же не Хеддок!  — Тебе нужно показать себя с другой стороны. Ты годами на его глазах отыгрывалась на бедненьких простушках. Теперь ты должна сменить позицию.  — Это не так-то просто, когда ты заправляешь этой школой!  — Мы покажем ему тебя с другой стороны. — хитро улыбнулся брюнет. — Я буду приставать к какой-нибудь девчонке, а ты ей поможешь. - Сэм, это гениально! — Астрид улыбнулась — Почему я сама до этого не додумалась? Что ж, Йоргенсон однозначно был прав. Ей не обязательно терять свой школьный статус и изменять своим принципам. Она просто может притвориться. И тогда она сможет пристрелить двух зайцев разом. Прекрасно! Хеддок будет ее, так же, как и репутация останется при ней. Идеально…

***

Хезер. С ней у Иккинга было связанно много приятных и радостных воспоминаний, но еще больше — негативных, причиняющих боль. Хезер Вереск была его лучшим другом и первой любовью. К сожалению, о том что он в нее влюблен она узнала когда было слишком поздно. Ни с одним человеком Иккинг не дорожил дружбой так, как с ней. Она была для него кем-то особенным. Говорят, что в нас навсегда останется частичка нашей первой любви. Сейчас, при мысли об этом, Иккинга выворачивало. Нет, он ненавидел Хезер. То, что он испытывал к ней, нельзя было описать словами. Это скорее было что-то между ненавистью и состраданием. Единственное чего он сейчас хотел, так это того, что бы она приползла к нему на коленях и молила о прощении. А он бы ее отверг, так как и она его несколько лет назад. Он проклинал тот день, когда она познакомилась с Эретом. Это было весной, когда в воздухе витала любовь и прочая лабуда. Иккинг никогда не был сторонником всего этого. Любовь казалась ему смешной. Но, тем не менее, он любил. Любил Хезер. Но для нее он был всего лишь другом. Как позже оказалось даже не лучшим. Хотя он считал ее своим лучшим другом. Сейчас это не имело такого значения, как тогда. Раны зарастают со временем, но после них всегда остаются шрамы. В тот день перед Хезер встал выбор:либо Эрет, либо Иккинг. И она без промедлений выбрала первого. Для Иккинга это было словно удар под дых. Его предали. И если бы на этом все закончилось. Когда девушка узнала о том, что Иккинг влюблен в нее, она начала подкалывать его. Хезер высмеяла его чувства и выставила его слабаком перед Эретом. С тех пор, Иккинг стал выстраивать стену холодности, не позволяя никому, более чем на метр приблизиться к нему. И тогда он пообещал себе, что настанет то время, когда они все, все кто причинил ему боль, пожалеют об этом.