Оливия

Я снова ничего не слышу, оглушенная взрывом. Ничего не вижу, погребенная под слоем осевшей грязи, ослепленная вспышкой яркого света. Поднимаюсь на ноги, шатаясь, не разбирая направления, тащусь вперёд, волоча ногу с отказавшим сервомотором. Надо проверить степень повреждения брони. Надо найти оружие, аптечку. Выживших можно не искать, я знаю, что их нет. Никого больше нет. С горечью понимаю, что "Нормандия" мне приснилась. Не было Маяка на Иден Прайм, не было Андерсона в Цитадели. Склок с Советом, гетов и крогана с турианцем на борту - тоже не было. Как и назначения в СПЕКТРы. Все это - лихорадочный сон, мираж, извращенная фантазия вусмерть уставшего мозга. Почему я так в этом уверена? Потому, что я никогда отсюда не улетала, никогда не проходила забег до конца. Это Торфан. Всегда Торфан. Мой персональный, закольцованный ад. Силы на пределе. В руках боль от усталости, в глазах - кровавая пелена. Чертыхаясь, отстегиваю балласт омертвевшей брони. Карта местности прогружается долго, радар сбоит, связи с командованием нет. Раздраженно рычу на панель омни-инструмента. Давай! Давай! Не подводи меня, тупая железяка! Со всех сторон слышно голоса. Я прячусь, как крыса. Вжимаюсь в камни и стены, скольжу по углам, как длинная серая тень, задерживаю дыхание, прислушиваясь к топоту армейских сапог. Стреляю в спины, вскрываю их морщинистые глотки ножом, сжимаю клыкастые пасти, пока они с клокотанием, пуская фонтаны крови, обмякают в моих руках. Тише...Тише...Знаю, умирать неприятно. Ничего. Скоро все закончится. Скоро вы закончитесь. Тяжелые сукины дети. Вытираю руку, измазанную кровью убитого батарианца о его броню. Оттаскиваю его с прохода, пополняю за его счет свой боекомплект: отстегиваю подсумок с гранами, винтовку. Мертвому они без надобности, а мне ещё пригодятся. Вытираю вспотевший лоб, шатаясь, снова встаю на ноги и снова, продираюсь, сквозь кровавую пелену, бегу вперёд - на бордово красную точку света в конце бесконечного тоннеля.