Оливия

Темно-синие круги под раскрашенными сеткой капилляров глазами. Дрожь недосыпа в ослабевших руках и ногах. Я неизменно вскакиваю с кровати, глотаю ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, какое-то время не могу разжать пальцы и долго, долго не верю, что это был сон. Влажная от пота простыня, мокрые волосы, рой мурашек на обдуваемой кондиционером коже. Первые пару недель после эвакуации с Торфана, я не могла спать. Боялась закрывать глаза, чтобы ни в коем случае не открыть их на этой чертовой луне. Боялась, что моё спасение - это предсмертная галлюцинация. Даже в лазарете, лежа под капельницами, проваливаясь в беспамятство от действия седативных препаратов, меня не покидало ощущение, что я все ещё там. Делаю вдох, тру задеревеневшими руками заспанное лицо. Лениво спускаю с койки ноги. Собираюсь с мыслями, чтобы одеться и выйти из каюты за кофе и протеиновым батончиком. Снова заснуть даже не пытаюсь. Без виски - дохлый номер. >>Получение данных с омни-трекера... >> Последняя синхронизация: 04:07 >> Время сна: 3час. 17мин. >> Глубокий сон: 0час. 57мин. >> Быстрый сон: 2час. 20мин. Три часа на трезвую голову - мой личный рекорд. Обычно дело ограничивалось двумя, а то и одним часом беспокойного сна. Последний раз я высыпалась в увольнительной. Надиралась в хлам, а потом незаметно для себя отходила в долгое путешествие по царству Морфея. Просыпалась через сутки в разбитом обезвоженном теле с жуткой головной болью. Не помнила ничего, что со мной происходило. С любопытством первооткрывателя находила на теле запекшиеся кровоподтеки и ссадины, шишки и лиловые синяки. Я не просыхала несколько недель. Мой запой окончился в камере предварительного заключения с выбитым плечом и разбитыми в кровь костяшками на руках. Военный трибунал обязал меня пройти курс психотерапии. Психотерапевт обязал принимать список успокоительных и снотворное. Должна признаться, отделалась я очень легко. Не будь я героем с плакатов Альянса Систем, загремела бы за решетку. Торфан меня спас. Вот так ирония. С тех пор я не пью. Стоит мне сорваться, потерять контроль, и я рискую не вернуться обратно. Тем более сейчас, когда Андерсон далеко, и схватить меня за грудки, чтобы встряхнуть хорошенько, некому. С тех же пор, я практически не сплю. Вместо успокоительных, литрами хлещу кофе. Лучше быть постоянно на взводе, чем зазеваться, открыться и через секунду превратиться в решето. Только усталость, изматывающая, подгибающая колени, помогает мне на время отключиться, провалиться на пару часов в беспамятство и не видеть лица тех, кем пришлось жертвовать, чтобы довести начатое мной до конца.