В Милане.

— Насть, ты опять плачешь? — Быков спросил шёпотом, чтобы не испугать её. Настя чуть-чуть всхлипывала, но это были лишь остатки от её истерики. Она не могла поверить, что Быков, который отбирает у неё ночами одеяло, разваливается на всей кровати и храпит так, что наверное у соседей уже барабанные перепонки полопались, теперь обнимает её так нежно и тепло, что даже в Антарктиде без самой тёплой дублёнки, она бы смогла согреться в его объятиях. Те слова, которые он говорил ей, внушали спокойствие и любовь, и от этого хотелось взлететь высоко-высоко... В объятиях Андрея Настя боялась пошевелиться, но всё же она повернулась к нему лицом. Она напоминала маленького котёнка, прижимаясь к его груди. Андрей обнял её и погладил по голове: — Эх, Настя-Настя... И чего ради ты рыдала тут? — Быков задал тот самый вопрос, которого большего всего боялась Настя. А сама она в этот момент в страхе затаила дыхание, не зная, что ответить. Если она расскажет ему правду во всех подробностях, то может всё испортить, а врать ему она не хотела. Ей было противно от одной мысли, что она может солгать тому, с кем отправилась бы на край света. Она замялась: — Я... я... — И чего ты от меня вечно что-то скрываешь? — Он аккуратно приподнял её голову и посмотрел ей в глаза. — Я ведь тебя так люблю. — Совсем шёпотом сказал Андрей и поцеловал Настю. — Я ведь тебя так люблю...