В Милане.

Быков различал две стадии Настиных обид. Первая стадия была истерикой. Его любимая стадия, по скольку крики Кисегач были музыкой для его ушей. А вот вторую стадию он вовсе не любил. Это был тупой игнор в его сторону, при чём не просто так, а пока он не извинится перед ней. И переход из одной стадии в другую был стремительным. Когда Настя заперлась в ванной, Андрей понял, что начинается тот самый, жуткий период, когда ему приходится грубо говоря становиться перед ней на колени. Подождав минут пять-десять, дав время Насте успокоиться, он сел возле двери и жалобным голосом протянул: — Ну, Нааастя! Ну извиниии... Ответа не было. Тогда Быков понял, что обычными извинениями здесь не обойтись. Ох, как он не любил такие моменты, но за человеческие страдания приходится платить! — Настя, прости меня пожалуйста... — Совершенно серьёзно проговорил Быков, но Настю это не впечатлило. Она сидела, опустив голову и обхватив колени руками. — Просто помнишь, сегодня ночью я тебе сказал... Ну, сказал... Короче, ты помнишь! При этих словах Настя оживилась. Она подняла голову и широко раскрыла глаза. Она встала и подошла к дверце, открыв замок и отойдя к окну ванной, отвернулась спиной к открывшему дверь, Андрею. — Просто понимаешь, ну не романтик я. — Он подошёл к ней и приобнял её сзади, положив свою голову на её плечо. — Я не могу вечно ласкать тебя, шептать на ушко всякие розовые бредни и клясться тебе в любви. Поэтому прекращай дуться, прощай меня уже, и выходи на улицу, пойдём прогуляемся! — Андрей уже выходил из ванной. Он взял сумку и направился к выходу. — Да, кстати, у той блондинки вовсе не красивые глаза, это я так сказал, чтоб тебя позлить! — Он захлопнул дверь. — Быков! — Кисегач выкрикнула его фамилию уже по привычке, когда он делает какую-нибудь гадость или выкидывает язвительные шутки. На лице Насти была улыбка. Её переполнило такое необыкновенное чувство, когда он прижался к ней. Она простила его, и теперь, собираясь на прогулку, забыла о блондинке-фотомодели, которая пыталась ему понравиться, и на которую он так засматривался, делая ей комплименты, ведь всё это было лишь с целью позлить её, Анастасию Кисегач. — А не надеть бы мне лёгкое платье? Жарко ведь...