Большая дымящаяся куча драбблов - Fallout

      Данс буравил взглядом секундную стрелку на старых механических часах довоенного образца. Кто-то утверждал, что с его упорством можно было горы свернуть, не то что повернуть какой-то хрупкий пласт металла, но стрелка почему-то быстрее двигаться не хотела. Шёл пятый час ночи, уже вот-вот, и паладин Братства Стали начинал отсчитывать ещё шесть десятков тяжёлых, звонких минут. Ему ничего не оставалось, кроме как считать. Это был не первый раз на его практике, когда он физически ничем не мог помочь ситуации, а потому завис, перебирая цифры в мозгу. Данс очень торопился ждать, хотя утекающие в прокрастинации секунды причиняли почти физическую боль. Он пытался что-то делать с этим, но сделать бутерброд не получилось. Выживший бы пошутил, что всё шло бы лучше, если бы Данс сначала снял силовую броню, но и без неё дело пошло не лучше: кусок просто в горло не лез. И Выжившего рядом не было.       Выживший родился не то что в рубашке, на самом деле, а ещё и в стальном шлеме вдобавок. Любого другого пуля триста восьмого калибра в голову убила бы, но этого замечательного парня только поцарапала. Данс помнил, какова цена подобным царапинам. Многие хорошие солдаты умерли у него на глазах. Пережили выстрел, не пережили потери крови… О подобной вероятности думать даже не хотелось. Выживший не раз спасал ему жизнь, и пусть земля разломится под ногами Данса, если он не отплатит ему тем же!       Паладин посмотрел на бутерброд, лежавший на пыльном столе. Потом на тонкий маленький пистолет с глушителем, принадлежавший его подопечному рыцарю. Выживший пренебрегал силовой бронёй, к большому сожалению Данса, но сгубило его не это. Паладин взял пистолет. В больших руках он выглядел как игрушечный — удивительно, что кому-то удавалось проделывать с ним такие фокусы, какие Выживший мог играючи.       Данс попытался вспомнить, как выглядел силуэт стрелка на фоне щипавшего зрачки рыжего предзакатного солнца, но так и не смог сосредоточиться. Может, почудилось тогда, кто знает. Паладину нравилось думать, что снайпер убегал в спешке, сделав неудачный выстрел и выдав своё расположение врагу.       Тик-так, очередной час, как купюра, пошёл в размен, десять таких купюр — а от медиков никаких вестей. Данс выдернул из жизни семнадцать минут, когда вошла Хэйлин, но это не была весть о Выжившем, который неизвестно выжил ли. Это было сообщение самому паладину, и когда он услышал эти слова, то у него чуть сердце не разбилось. Несколько драгоценных секунд ушло на то, чтобы удержать руку, не развернуть ствол к себе и не нажать на курок, восемь минут — на то, чтобы собраться. Потом счёт времени потерялся.       Так Данс выменял себе ещё несколько дней.