Большая дымящаяся куча драбблов - Fallout

      – Могу я... могу я войти? – робко спрашивает Курьер, топчась на пороге палатки. Вульпес сильно удивляется, но всё-таки кивает. До дамбы таких состояний с парнем не водилось в принципе. С другой стороны, у него и винтики все – в самом прямом смысле – были на месте. Нормальный мозг такого точно бы не выдержал.       Когда Вульпес Инкульта вспоминает о нечеловеческой природе Курьера, его всякий раз дрожь берёт. Он думает, могло ли знание этого факта изменить его мнение об этом человеке и действия в его отношении. Наверное, Геннон как раз и пал жертвой заблуждения, посчитав, что химический состав тела определяет суть. Решил, что сможет управлять мальчиком – и попал в западню сам. Вульпеса обмануть не так просто. Он рассмотрел прошлое Курьера, свернувшуюся кольцом ящерицу на его плече. Она может потерять привилегии и статус, но схватить и убить себя не позволит.       Джошуа Грэм убил ящерицу когда-то, раздавив её голову, но зачем-то оставил хвост на память. Цезарь даже не знает, чей счастливый талисман носит на груди, и это даже иронично в какой-то мере.       – Так зачем пришёл? – спрашивает в конце концов Вульпес после долгого, но ненапрягающего молчания.       – Аркейд рассказал про меня Цезарю. Он не... он не знал... что я ничего не помню, – с трудом проговорил, медленно моргая, Курьер. – И так я получил, мм, подарок. Думал, тебе будет важно знать, Вортекс.       – Вульпес, – слегка удивившись, но не подав виду, поправил его фрументарий.       – Нет. Вортекс. Моё имя. Цезарь так назвал. Когда возьмёт Стрип, я вернусь в «Лаки 38», может надолго. Приказ. Извини, я... Мне всё ещё сложно делать слова в предложения.       – Что за сволочи сделали это с тобой, – с тихой скорбью спрашивает Инкульта и берёт лицо Курьера – Вортекса – в свои руки. Тот закрывает глаза и ластится к ним, ехидно улыбаясь:       – Стерлинг. Горечавка. Бетси. Десятка пик... Бун. Один из. Последнее не увидел.       – Это мило, что ты помнишь по именам весь первый разведбатальон, и даже чуть больше.       – Ха. Ха, – снова смеётся этот удивительный парень и делает шаг вперёд, заглядывает в глаза. – Ты поцеловал меня, когда я умер. Зачем?       – Это потому что ты не умер, – Вульпес поджал губы, чувствуя себя обманутым. Получается, Курьер был в сознании в это время?       – А что если я выжил только из-за этого? – улыбка в уголках губ Вортекса становится ещё хитрее. И ближе.       – Я так не думаю.       – Сделай... ещё раз. Пожалуйста.       – Все твои игры со смертью ничего не стоят, если нас казнят за мужеложество.       – Я знаю, Вульпес, я знаю! Никто не увидит. Никто не узнает.       Инкульте кажется, что с каждым новым предложением речь Вортекса становится всё более и более уверенной. И имя, как часто он называл Вульпеса по имени? Это может быть очередной обман, и всё же доблестный фрументарий позволяет себе повестись. Закрывает глаза и бережно прижимает губы к чужим губам. И это ощущается очень правильно, так, как должно быть. И всё же он сомневается. Ровно до тех пор, пока Курьер не начинает отвечать – или наоборот, Курьер отвечает только потому, что почуял решимость? Вульпес не знает. От этой синхронности и от вседозволенности ему сносит предохранители, и в ход, помимо губ, идут и зубы, и язык. Рот у Вортекса, чувствует Вульпес, сладко-горький. Ещё чувствует, как руки обвивают шею, пальцы гладят затылок, а в пах упирается бедро.       Последнее больше отрезвляет, нежели возбуждает, и Инкульта мягко отстраняет от себя ошалевшего, но довольного Курьера.       – Вау, – говорит тот. – То есть... Эм.       – Думаю, не стоит объяснять, чтобы ты держал рот на замке? – хмурится Вульпес. Теперь, после всего этого, его терзают сомнения. Вортекс, понимая это, опускает глаза и принимает вид провинившегося щенка, хотя, конечно, в чём его вина.       – Ты не умрёшь из-за меня. Я... я обещаю, – говорит.       – Хорошо, если так, – отвечает Инкульта.       – Я пойду.       Вульпес не может отделаться от впечатления, что Курьер приходил вовсе не за поцелуем, но не окликает его. Он уверен, парень сгорает от стыда – так же, впрочем, как и сам Инкульта. Пусть идёт себе. Если повезёт, время для обсуждений ещё будет.