Большая дымящаяся куча драбблов - Fallout

      Иногда в переводческой практике возникают ситуации, когда непонятно, то ли ты сам скатился и забыл свой же нативный язык, то ли клиент свихнулся. Джошуа Грэм склоняется ко второму, когда говорит вслед за Эдвардом:       – Государь просит вас сходить в горы и принести оттуда чистый снег.       Дикари в недоумении смотрят то на него, то на Грэма, не решаются даже переглянуться между собой. Потом один из них начинает говорить.       – Они спрашивают, – переводит Джошуа, – каким образом нести его назад по жаре.       На самом деле его интересует скорее зачем. Зачем рисковать несколькими бойцами, которые и так в дефиците, ради замороженной воды? Лето горячее выдалось, но не настолько, чтобы ходить такими дикими путями.       – О, это не проблема. Идёмте, – Эдвард машет рукой и покидает палатку. Джошуа на всякий случай повторяет за ним на дикарском наречии, хотя почти уверен, что это понятно было и без слов.       Когда Эдвард собирает термосумки из довоенного мусора буквально на коленке, Джошуа даже не удивляется: есть ли вещи, которые не умеет или не знает этот парень? Кроме кучи языков. Впрочем, даже это – вопрос времени. Грэм знает, что трудолюбивые руки и цепкий разум этого человека могут создать нечто большее, чем просто орудия мира и войны. Они могут создать цивилизацию.       Джошуа всё-таки озвучивает свой вопрос, когда снегопереносчики (какая же всё-таки ересь) уходят, на что получает удивлённый взгляд Эдварда и реплику, с которой начинаются примерно две трети всех их перепалок:       – Ты что, не знаешь, что?..       Это «не знаешь» нервирует Грэма, бьёт по его гордости, и он ничего не может, кроме как пассивно-агрессивно отшучиваться в ответ; но тут Эдвард вдруг обрывает себя на половине предложения, и Джошуа даже не знает, что думать.       – Ну? – спрашивает.       – Вернутся – узнаешь, – расплывчато отвечают ему, и Грэм даже начинает принимать факт, что в снежной авантюре есть какой-то глубокий замысел.       Когда Эдвард спрашивает ещё про мутафрукты и вино, кусочки мозаики... нет, всё же не складываются. Вплоть до того самого момента, как друг смешивает всё это воедино. Получается прохладная паста цвета фуксии, кисло-сладкая – вкусная. В конце концов, Грэм – один из первых, кто её пробует, и не может не оценить по достоинству.       – Подумать только, – говорит Эдвард, – что до войны были целые фабрики с мороженым.       – Никогда особо не видел еду Старого мира, – пожимает плечами Джошуа. Он-то надеялся просто засунуть голову в снег.       – Тогда я не удивлён.       «Что ты не знал», подразумевает он, и это всё ещё слегка обидно. Но не настолько, чтобы не сказать:       – И спасибо.