Большая дымящаяся куча драбблов - Fallout

      Когда тебе даже нет шестнадцати лет от роду, дело на территории НКР найти весьма проблематично. Все потенциальные работодатели считают личинкой человека – и правильно, в принципе, делают.       Вику Шайлеру пришлось здорово постараться, прежде чем в главном штабе «Мохаве Экспресс» его решили взять на постоянную ставку. В первую очередь, конечно, стать Виком Шайлером, ведь никто в чужой, большой и страшной стране не хотел относиться серьёзно к мальчику из племени со сложным составным именем. Где племена, там и Цезарь с его Легионом, рассуждают в НКР. И тоже правильно делают. По крайней мере, в случае с Шайлером это мнение не столь далеко от истины. Именно из-за Легиона ему пришлось сняться с места и настолько рано повзрослеть.       В новом будущем Вика Шайлера нет места Быку, и больше нет места Ящерице, которую он растоптал.       Сперва Шайлер не получает никаких важных заданий и доставляет всякую мелочь из Хаба в Могильник и Джанктаун. Потом и в Город Убежища. В конце концов Вик обнаруживает, что список его маршрутов включает те, которым даже взрослые опасаются следовать. Через коварный Разлом в тот же Примм, через едва успевшие продрать глаза после Великой войны Эштон и Хоупвилль.       В конце концов, Шайлер доставляет даже такие посылки, к которым взрослые боятся притронуться.

***

      – Эй, шеф, а Вы уверены, что это не рванёт у меня в руках?       – А должно? – резонно интересуется администратор почтового отделения.       – А почему на нём какие-то иероглифы китайские?       – Это не китайские, – почему-то сильно обижается шеф. – Обычные английские. Это адрес доставки.       – Может, лучше вслух продиктуете? – тянет Шайлер.       Администратор выплёвывает адрес гостиницы, и маленький курьер таки берётся за показавшуюся ему подозрительной красную коробку.       – Нет проблем, – говорит.       Большая с виду, она оказывается довольно лёгкой, и Вик, покинув офис «Мохаве Экспресс», не выдерживает и слабо трясёт её. Судя по звукам, внутри – множество каких-то шуршащих пакетиков. Шайлеру незнаком этот звук, и он гадает, что бы могло быть внутри.       Благо, ответ получает сразу, как только встречается с заказчиком.       – О, чипсики пришли, – радостно провозглашает солдат НКР.       В том, что человек, открывший ему дверь, является именно военным, Шайлер, на самом деле, не слишком уверен. На нём, конечно, есть камзол со всякими нашивками, свидетельствующими о статусе, и всё-таки если бы эта вещь не была единственной надетой на странного взрослого, то Вик куда больше верил бы своим глазам.       – Тысячу двести пятьдесят долларов, и под расписку, пожалуйста, – просит Шайлер, изо всех сил стараясь не задерживать взгляд на причинных органах мужчины, и пихает «чипсики» ему в живот. Не дороговато ли для обычной просроченной на двести лет картошки? Этот вопрос так и остаётся невысказанным – и в присутствии клиента, и перед лицом босса.       Солдат-нудист отсчитывает несколько стодолларовых купюр и засыпает крышками сверху. Спасибо, что не конфетками, решает Шайлер, пересчитывает деньги сам, на всякий случай, и со всех ног мчится в штаб Мохаве Экспресс.       Где его ждёт очередное препятствие.       Два взрослых мужчины, – один очередной солдат, другой тоже курьер, судя по сумке, – стоят на пороге и ведут глубокомысленную беседу, вникать в которую опасно для мозгов. Всё бы ничего, но этот второй курьер просто намертво застрял в проходе. Как Шайлер ни старается его обогнуть, пролезть под рукой или под боком, бронзовокожий здоровяк в ветхом пыльнике ненавязчиво перетекает в другую позу, и все старания оказываются тщетны. Шайлеру кажется, что он томился целые часы прежде, чем его заметили (на самом деле – секунд пять, но когда тебе всего пятнадцать, время ползёт крайне медленно). Когда Вик уже готов прессануть этого быка и отходит на полшага, чтобы изо всех сил пнуть головой в живот, земля вдруг уходит у него из-под ног в самом буквальном смысле слова.       – Извини, ребёнок, – обращается к нему большой курьер, приподнимая за пояс почти на уровень своего лица, поворачивается и бережно ставит с другой стороны дверного проёма. Солдат скрещивает на груди руки и мерзко скалится. Мог бы просто отойти в сторону, удивлённо и вместе с тем яростно думает Шайлер. Просто отойти в сторону! Но вслух получается только тихий писк – а здоровенному ублюдку оно и в кайф, видимо.       Впрочем, он быстро теряет к маленькому коллеге интерес. Вик ещё немного времени тратит на то, чтобы попытаться поджечь взглядом широченную спину, усыпанную звёздами, размышляя при этом, как вычленит имя другого курьера из списка, найдёт какую-нибудь посылку, которую он должен будет доставить, и подкинет туда гремучих змей, бомбу-липучку или ещё какую-нибудь дрянь. Потом вспоминает, что, вообще-то, не умеет читать, а если спросить у босса, то он точно чего-нибудь заподозрит. Потом смущается, представив, что именно может заподозрить начальник. Потом мысль внезапно соскакивает к ценам на кофе, и по-детски коварные планы мести тут же уходят на второй план.

***

      Примерно через год после этого дня посылка, доставленная Виком Шайлером в Разлом, становится причиной ужасной трагедии, после которой курьер не просыхает месяца полтора – это его первый настоящий глобальный запой. Кто-то говорит Шайлеру, что его коллега, мужчина со старым американским флагом на спине, скорее всего погиб в сполохах ядерных ракет.       Это событие обычно тревожит курьера только после четвёртой рюмки. Тогда он наваливается на собутыльника – или же на стойку, смотря как повезёт, – и бормочет, иногда радостно, а иногда с нескрываемым ужасом: я убил его, я всё-таки убил его.       Пусть это и неправда.