Большая дымящаяся куча драбблов - Fallout

      Курьер по имени Скайлер Джонс бережно стирает пыль с кассеты, читает надпись на ней и вздыхает.       Было бы намного проще прослушать её с «Пип-боя», но придётся подождать, принести домой, обсудить с коллегами — если они сочтут нужным потратить капли своего драгоценного времени на какие-то довоенные пустяки. Нет, не так. Внимания, не времени, ибо время давно уже потеряло свой смысл для обитателей Большой Горы.       Нам некуда спешить, говорил доктор Клейн. Если машина времени будет изобретена, то она уже изобретена. Это философия, которая присуща скорее Мёбиусу. Была присуща, когда все были ещё мозгами в банках. Чего ожидать от синтов — Скайлер ещё не представляет.       Считать ли их людьми? Они могут выйти за территорию. Это тела. В телах есть мозги. Да.       Считать ли их теми же самыми людьми, что были до войны? Вопрос открытый, ведь машину времени ещё не изобрели.       Считать ли их хорошими людьми? Доктору Ноль стыдно за руку, которую он оторвал, будучи в старом теле. После того, как Скайлер преподнесла Хаусу Нью-Вегас на блюдечке с голубой каёмочкой. Но толку, стыд — социальный конструкт. Настоящий человек, из плоти и крови, рождённый матерью, поступил бы совершенно так же, будь у него такие же мотивации и установки.       Любовь, раз уж на то пошло, химическая реакция. Программируемая, если верить Дале. Но запрограммированная любовь — это как-то неспортивно.       У Скайлер нет времени об этом думать, хотя в её распоряжении всё время на планете. Пока смерть не разлучит, или что-то вроде того. Они с Курьером давно как старые подруги, встречаясь — смотрят друг другу глаза в глаза. Смерть не станет мешать Скайлер, как и наоборот, Скайлер не станет мешать ей.       Когда-нибудь они возьмутся за руки и вернутся в пустошь Мохаве. Тогда случится то, что пророчил Улисс.       Но это будет нескоро.