Чудеса случаются

— Он весь посинел, схватился за горло, заскреб пальцами по полу, и из его носа вытекла струйка крови. Профессора бегали вокруг него, но никто не мог помочь. Джоффри Баратеон засипел… и умер. Конец стола, за которым сидели малыши, затих, и довольная второкурсница, еще мгновение назад в красках описавшая отравление старосты Слизерина, обвела своих слушателей довольным взглядом. — Чепуха, — отозвался Бран. — Джоффри не умер. Девочка обернулась к нему и внимательно оглядела, будто раздумывая, насколько спор с ним может повредить ее репутации. — Ну, почти умер. На одну секунду. А потом его оживили. Дали ему этот, беозар. — Безоар, — поправил раздраженный Бран. — Ты даже не знаешь, как он называется правильно! И врешь! Тебя там не было, откуда ты знаешь, что он скреб пальцами по полу? Девчонка фыркнула: — Так тебя там тоже не было! Откуда ты знаешь, что он не скреб? Арья рядом с Браном усмехнулась в кружку с кофе. А девчонка молодец: какая разница, говорит она правду или нет? Свою минуту славы в глазах этих малышей она уже заработала. Может, подрастет и будет писать статьи в «Ежедневный пророк». Уже сейчас ее россказни ничуть не хуже того, что напечатали в газете. Арья развернула «Пророк» и посмотрела на фотографию на первой странице — все как малышка рассказывает: и толпа бестолковых профессоров, и лежащий на полу Баратеон, и кричащая Серсея. Газетчикам повезло: шли на скучный школьный бал, а получили сенсацию. «Покушение на внука министра магии!» И всем даже наплевать, что Тайвин Ланнистер только исполняет обязанности министра. — Убери это, пожалуйста, — попросила побледневшая Санса, косясь в сторону газеты. — Хорошо, что я не видела это вживую. — Да, — согласилась Арья. — Это было ужасно. Но профессор Пицель быстро сообразил и дал ему противоядие. — Она понизила голос: — Честно, всегда думала, что он уже выжил из ума и никуда не годится, а тут надо же, жизнь спас. Санса покачала головой: — Пицель был лучшим зельеваром своего времени. В другой ситуации Арья бы пошутила, что во времена Пицеля могло и не быть других зельеваров — только динозавры или первобытные люди, — но не стала. После вчерашнего ей было совсем не до шуток. Не до шуток, не до злорадства. Джоффри был порядочным говнюком, и Арья правда хотела, чтобы с ним случилось что-то нехорошее и он исчез из школы, чтобы она не слышала его мерзкого голоса и не видела нахальной усмешки. Чтобы он не мог больше вредить Сансе и говорить мерзости об их семье. Арья не жалела, что когда-то прокусила ему руку в Запретном лесу, и повторись тот момент — она сделала бы это снова. Но она точно не желала ему смерти. Видят боги старые и новые, она не желала смерти вообще никому — даже Тайвину Ланнистеру и Серсее, — если смерть выглядит так, как удушье Джоффри посреди праздника. У Арьи пробежал мороз по коже, стоило ей снова представить ту картину. А потом вспомнилась теплая ладонь Якена, коснувшаяся ее голого плеча то ли в попытке уберечь, то ли успокоить. Скорее он сделал это машинально, но девочка не могла вспомнить, когда в последний раз кто-то хотел ее защитить. «Пожалуйста! Пусть это будет не его рук дело! Пусть он не соврал мне!» Арье очень хотелось верить Якену. Но какова вероятность, что от Джоффри хотел избавиться кто-то еще, кроме Арьи? Что кто-то еще, кроме Якена, натравившего на Виза его собственную собаку, мог отравить Баратеона? Совпадение ли, что у Пицеля на балу так удачно оказался безоар? В этой истории было слишком много неизвестных, но у нее, против собственных сомнений, было лишь слово Якена, что он к случаю с Джоффри не причастен. Арье хотелось ему верить, но не получалось. — Ты закончила? — спросила Санса, кивнув на тарелку с кашей. Арья все это время возила по еде ложкой, но так ничего и не съела. — Да. — Она отодвинула завтрак. — Можем идти. — Хорошо. Нужно еще успеть уложить вещи до поезда. Даже не знаю, что стоит забрать, а что оставить… Сразу после бала начались рождественские каникулы. И те, кто тоже собирался уехать домой, быстро перестали обмусоливать случай с Джоффри и потянулись к факультетским комнатам. — Так Джон все-таки не поедет? — спросила Санса. — Нет. Говорит, что будет готовиться к турниру, но мне кажется, он хочет остаться из-за Игритт. — Понимаю. — Еще бы, — усмехнулась Арья, глядя на шею сестры. Санса пыталась замазать чем-то лиловые засосы на шее и не очень в этом преуспела. Заметив взгляд младшей сестры, девушка приподняла ворот мантии. — Ничего не говори, — попросила она. — Ладно, — отвернулась Арья. — Робб тоже остается «готовиться к турниру»? Санса рассмеялась: — Конечно! Утверждает, что обязан помочь Джону. И он, и Джейн просто незаменимые помощники. — Может, и вы с Сандором хотите… помочь? — Арья лукаво блеснула глазами в сторону сестры. — Нет. Мы договорились встретиться в Лондоне на праздниках. Не можем же мы все остаться в школе, пока Рикон дома один. Тем более, мама просила… *** «Дорогие мои дети! Робб, Санса, Арья, Бран и Джон! Как же я по вам соскучилась! Наверное, вы злитесь на меня, и это было бы справедливо, но обстоятельства заставляют меня держаться вдали. Это разрывает мне сердце. Над нашей семьей нависла угроза. Арест вашего отца стал лишь первым шагом, сейчас наши противники пытаются уничтожить все, что он создавал, во что вкладывал душу. Не думаю, что вы поймете, да и поверять это бумаге опасно, но просто знайте: я делаю все, чтобы вы были в безопасности, а ваш папа снова оказался на свободе. Я не знаю, получится ли что-то из моих усилий, но жалею лишь о том, что мне приходится прятаться, когда хотелось бы быть рядом с вами и заботиться о вас. Поэтому хорошо, что вы есть друг у друга. Берегите друг друга и защищайте. Пожалуйста, не забывайте о Риконе — мне приходится держаться далеко от дома, и сейчас с ним только Оша и дедушка. Ему очень одиноко. Ваш отец любил говорить, что мы стая, и мне всегда это казалось смешным, но теперь я его поняла. Мы можем доверять только друг другу. Люблю вас бесконечно! И еще, мой дорогой Джон. Хотела бы сказать, что мне очень жаль. За все. Надеюсь, что при встрече скажу. Я очень горжусь тобой! С любовью, ваша мама». Джон прочитал письмо, погладил подушечкой большого пальца последнее слово и отдал записку Сансе. Чтобы заговорить, ему пришлось прочистить горло. — Так она знает Бриенну? — Видимо. Мама часто привозила письма из Хогвартса магглорожденным, может быть, так и познакомились. Санса еще немного подержала записку в руках, а потом бросила в камин. — Не надо! — вскинулся Бран, но Робб положил руку на плечо брата. — Нет, Бран. Санса права, если все так, как мама написала, то лучше сжечь ее письмо. Старки сидели в гостиной возле камина, голова к голове, рыжие и каштановые, и их тихий разговор тонул в окружающей их суете. Школьники бегали из гостиной в спальню и обратно в поисках забытых вещей, но чемоданы девочек и Брана уже были собраны и стояли рядом. У них было время поговорить до отъезда на станцию. Арья повернулась к братьям: — Жаль, что вы остаетесь. Встретили бы Рождество вместе. Как раньше. Джон покачал головой: — Без папы и… вашей мамы все равно будет не то. И мне правда надо готовиться к турниру. Сэм тоже остается, опять засядем в библиотеке. Нам нужно найти способ дышать под водой — дома я не найду ответ. Робб улыбнулся: — А я посторожу нашего чемпиона. Мама права: нам нужно держаться вместе. Вдруг Тормунд или Дейенерис попытаются вывести Джона из игры, пока замок пуст. — Они этого не сделают, — взъерошился Джон. — Ну не они, так их директора. Вот им уж точно не стоит доверять. — Говорит человек, который сам пил с дурмстрангцем… — За что и поплатился. А если бы на моем месте оказался ты? Вывести тебя из турнира гораздо проще, чем ты думаешь. Для этого вовсе не обязательно калечить или убивать тебя. Арья вздрогнула. Я видела кинжалы во мраке и Джона Сноу на белом снегу, бездыханного… А что, если Мелиссандра видела не финал турнира? Вдруг весь турнир отменят из-за гибели игрока, и это станет финалом? Девочка посмотрела в сторону окна, за которым бушевала метель. Споря с прорицательницей на уроке, Арья говорила, что турнир закончится летом и снега не будет, но сейчас-то его было предостаточно. Ее снова охватил страх, опутал невидимой сетью, как тогда, перед боггартом на уроке Якена. — Что за тайное собрание, и без меня? — вклинился в разговор Грейджой. Он сел на подлокотник кресла Робба и вытянул длинные ноги. Теон выглядел слегка помятым, как будто только что встал. Что соответствовало реальности. — Проснулся бы раньше, принял бы участие, — сказал ему Робб. Грейджой поморщился. — Вот уж надо. Я слишком поздно лег. — Он пожал плечами. — Или рано — это как рассудить. Что, Джон, почему ты так на меня смотришь? — Просто удивляюсь, как тебе захотелось гулять всю ночь после того, что произошло с Джоффри? — Так это же с Джоффри, а не со мной! Да хватит, меня прям сносит волнами твоего осуждения. Нельзя все проблемы мира цеплять на себя. Джоффри мне друг или брат? Нет. Я его отравил? Уж точно нет! Так почему я должен переживать? Это его беда, не моя. У меня когда-нибудь будут свои проблемы, и вот тогда мне будет без разницы, печется ли Джоффри обо мне. — Он хохотнул. — Да и поздно я лег, потому что нужно было успокоить бедную Конфетку, она слишком напугалась. Глаза Теона мечтательно затуманились — будто он вспоминал, как именно он успокаивал девушку, — пока к нему не обратилась Санса. — А ты не едешь домой? Парень заломил брови. — Зачем? Морозить зад на побережье и слушать, что отец мной не доволен? — Он криво усмехнулся. — Нет уж, пусть празднуют с Ашей. А мне даже в пустом Хогвартсе будет повеселее. Теон говорил легко и беззаботно, но Арья видела, что он прикладывал для этого усилия. Впервые она задумалась, почему Теон чуть ли не все лето гостил у них. Грейджои были старинным, пусть и обедневшим магическим родом, у них было имение у моря, но Теон там редко появлялся. И о родителях он почти не рассказывал. — Кто еще может похвастаться, что встречает Рождество с самим Эймоном Таргариеном? — Он подмигнул Арье и поднялся на ноги. — Ладно, секретничайте дальше, а я поищу себе что-нибудь поесть. — Завтрак давно прошел, — бросил ему в спину Джон. — Не беда, зайду на кухню. Когда Теон покинул гостиную, Джон покачал головой: — Да уж, Грейджой нигде не пропадет. — У него поразительный талант, — отозвался Робб. — Он отлично выпутывается из проблем, которые сам же себе создает. *** Я видела кинжалы во тьме… Слова отдавались в голове Арьи, пока она спускалась по ступенькам. …И Джона Сноу на белом снегу… Вокруг шумели дети. Какой-то мальчишка попытался обогнать Арью и пихнул ее плечом, но она этого не заметила. …Бездыханного. Девочка оступилась и схватилась за стену, чтобы удержаться. — Ты в порядке? — спросил Бран. — Да, просто ступенька. Пошли, а то отстанем от своих. Санса шла впереди вместе с Сандором, легко несшим свою сумку и вещи Сансы в одной руке, пока другая лежала на плече девушки. За ними Джон и Робб тащили чемоданы Арьи с Браном. Оба не могли оторвать глаз от Клигана и взбудоражено переговаривались. Бедные, они только что узнали, что Пес стал парнем их сестренки. Лестница поворачивала, и Арья выхватила лица братьев. Как же они отличались друг от друга! Даже смотрели по-разному: Робб казался очень сдержанным, он будто оценивал Клигана как возможного противника, но при этом был расслаблен. Такой, как он, не станет переживать раньше, чем для этого появится повод. Джон же, казалось, наоборот — уже прокрутил в голове несколько негативных сценариев и готов был ринуться на помощь, даже не предполагая, что отношения Сансы с Сандором не такой уж плохой вариант. Теперь однокурсники несколько раз подумают, прежде чем сделать ей какую-нибудь подлость. Джону это вряд ли приходило в голову. Брат хотел помочь всем, но отрицал, что помощь может быть нужна ему. …Бездыханного… Арья не верила в пророчества, но почему-то слова Красной женщины не выходили из ее головы. «Боги, помогите нам!» — подумала она и не успела шагнуть на следующий пролет, как лестницы пришли в движение. — Арья! — занервничал Бран. Он остался по другую сторону быстро растущего между ними провала. Робб с Джоном тоже обернулись и остановились, так что идущие сзади врезались в них. — Ничего страшного! — крикнула Арья братьям. — Я вас догоню. Младшекурсники рядом с девочкой радостно загомонили — для них живые лестницы еще были в новинку, и ребята гадали, куда те теперь их приведут. Арья первый год-полтора учебы в Хогвартсе тоже была в восторге, в те дни можно было опоздать на занятия и отмазаться своенравием замка. Но теперь Арье просто хотелось попасть из пункта А в пункт Б, без фокусов. Пролет остановился напротив площадки четвертого этажа, и прямо на глазах детей лестница, ведущая дальше вниз, с грохотом отсоединилась, чтобы поменять свое место. Значит, придется идти в обход. — Постарайся поскорее! — крикнул снизу Робб, задравший голову, чтобы найти взглядом сестру. Арья махнула ему рукой до того, как толпа школьников вынесла ее в коридор. Девочка снова погрузилась в свои невеселые мысли. Может, ей тоже нужно было остаться на праздники в замке, чтобы приглядывать за Джоном? «А чем бы я смогла помочь? Я же сама чуть что — бегу за помощью к Якену. Вот если бы…» Арья даже остановилась и огляделась вокруг, только сейчас понимая, куда ее завела волшебная лестница. Четвертый этаж! Сейчас все школьники шли прямо по коридору, к одной из лестниц, проходящих в стенах замка, но если свернуть в боковой коридор… Арья отделилась от толпы и завернула за угол. Вот и она — обычная дверь, за которой находился личный кабинет профессора Хгара. Девочка постучала. «Пожалуйста, будь здесь! У меня мало времени!» — мысленно попросила она, не успев сообразить, что скажет ему в эту первую встречу после бала, как дверь открылась. — Арья Старк, — сказал Якен. Сейчас он выглядел именно как Якен, и девочка обрадовалась. Ей не хотелось видеть лицо Алхимика. — Привет, — ответила она. Парень посторонился, давая ей пройти внутрь, и закрыл дверь, мигом отрезая от них удаляющийся по коридору шум детских голосов. Арья остановилась в центре комнаты и огляделась. Каждый раз здесь было немного по-другому. Сейчас вот — довольно пусто: днем кровать Якену была не нужна и ее просто не было. Вдоль стен остались только шкаф, пустой стол с задвинутым под него стулом и зеркало, отражающее растерянную девочку и серьезного парня, стоящего за ее спиной. — Девочка пришла назвать третье имя? — спросил Якен. — Почему третье? — Арья повернулась к нему лицом. — Ведь со вторым ничего не вышло. Хгар покачал головой. — Девочка хотела, чтобы Джоффри Баратеон покинул школу. Она назвала его имя вторым. Джоффри Баратеона в школе теперь нет. От его слов мороз пробежал по коже. Арья шагнула к нему вплотную и прошипела: — Ты говорил, что не имеешь к этому отношения! — Так и есть. Якен Хгар тут ни при чем. — Значит, Алхимик? — сыронизировала девочка. Якен слегка дернул головой, будто слова Арьи задели его физически. — Человек не успел ничего предпринять. Ни под одним из своих лиц, — отчеканил он. — Но почему же… — Сделка была предельно проста: девочка называет имена — люди, носящие их, покидают стены Хогвартса. Три человека. Остался один. Так девочка пришла назвать имя? — Нет. — Зачем же Арья Старк пришла? — с нажимом произнес Якен. «Чтобы ты помог мне», — был правильный ответ, но Арья с ним не спешила. Что-то было не так. Якен был каким-то не таким. Будто не весь стоял перед Арьей, а только его часть. Чего-то не хватало. Взгляд Арьи заметался по его лицу: да нет, может, кажется? Якен всегда был сосредоточенным, собранным — такого никогда не застанешь врасплох. Он всегда говорил прямо и по делу, даже если разговор касался этих странных закидонов про Судьбу и лишних людей в Хогвартсе. Так что же не давало Арье покоя? Голубые глаза смотрели прямо на нее, не таясь, но при этом… холодно. Да, Арья наконец нашла нужное слово. В Якене сейчас не было доброжелательности, тепла. Девочка поразилась, как же сразу не поняла. С самой первой встречи на вокзале Якен казался приветливым. Веселым. Насмешливым. Заинтересованным. А сейчас он был как комната, в которой погасили свет. — Что-то случилось? — спросила Арья. Якен нахмурился: — Со вчерашнего дня — ничего. А почему девочка спрашивает? Вот — «девочка». Обычно Якен прибавлял слово «славная». — Я не вовремя? Ты был занят? — Нет. Что же, седьмое пекло, не так? Вдруг в комнате раздался скрежет, будто кто-то царапал острыми когтями по дверце шкафа. Девочка вздрогнула, а потом поняла: — Это боггарт? — Да. Девочка пришла из-за него? Человек обещал научить Арью Старк побеждать боггартов. — Да, я хотела. Но не уверена, что что-то выйдет. Устав стоять, она выдвинула стул и опустилась на него. Якен-то так и не предложил ей присесть. Парень подошел к столу и оперся о его край. — Нужна практика, чтобы научиться бороться с боггартом. Если не получилось с первого раза, это не значит, что все безнадежно. Арья зло фыркнула. — Да ладно? Немного практики, и я найду что-то веселое в том, что мой брат умрет? Она вздрогнула от своих же слов. Была в них пугающая уверенность. Почему она сама верит, что Джон умрет? Якен это тоже заметил: — Боггарт показывает страхи, а не будущее. — А ты думаешь, что это невозможно? Он участвует в смертельно опасном, глупом турнире. Да тут Джоффри отравили ни за что ни про что, до Джона и подавно доберутся. — Арья выдохнула. — Так что если нет другого способа победить боггарта, то я пас. Якен задумчиво потер ладони, прежде чем ответить: — Есть один. — На уроке ты о нем не рассказывал. — Потому что он не для детей. — Слишком сложный? — С какой стороны посмотреть. Технически он простой, но требует душевной зрелости… Арья сглотнула. — Расскажешь мне? Якен оглядел Арью, будто оценивая ее силы, а потом кивнул. Он подался чуть ближе и вкрадчиво произнес: — Чтобы победить боггарта, нужно отринуть страх. Арья, даже дыхание задержавшая секунду назад, не удержала взрыва хохота — такого, глупого и некрасивого, когда сначала надуваются щеки, а потом воздух выходит сквозь сжатые губы. Она рассмеялась так искренне, что даже Якен не сдержал усмешки. — Да просто не бойся! — передразнила она. — Тебе не кажется, что совет так себе? — Девочка может смеяться, но метод работает. Просто он не всем под силу. — И почему же? — Потому что нужно найти корень своего страха. Арья подняла бровь: — И в чем же корень моего страха? — Арья Старк любит своего брата. Свою семью. Чтобы победить боггарта, ей нужно поверить в то, что она к ним не привязана. Что ей все равно, будут они жить или умрут. Пусть это неправда, но хотя бы на секунду Арья Старк должна в это искренне поверить. И взмахнуть палочкой. Тогда боггарт будет побежден. Арья замотала головой. — Я не смогу. Да и чушь это какая-то! Кто-то из ребят тогда в классе боялся змей. И что, ему убеждать себя, что ему нипочем укус? — Это просто страх смерти. И такому человеку нужно убедить себя, что ему все равно: жить или умереть. — Легко сказать… — Поэтому в школе учат только заклинанию «Риддикулус». Его достаточно для детских страхов. Арья задумалась. Она пожала плечами. — Значит, мне соваться к боггарту не имеет смысла. — Так зачем же девочка пришла? — в который раз спросил Якен. — Попросить помощи. Пальцы Якена сжались на краю столешницы. — У человека уже был такой разговор с Арьей Старк: ни о какой помощи сверх уговора речи не было. Арья вскинула на парня полные отчаяния глаза. — Якен, мне страшно. По-настоящему страшно. — Она кивнула на шкаф с боггартом. — Ты это знаешь и сам. Джон не кидал своего имени в кубок. Он не хотел всего этого, и кто-то реально желал ему зла, раз заставил участвовать в турнире. Ты уже помог ему перед первым испытанием, помоги еще раз. Хгар опустил голову, и Арья не могла разглядеть выражения его лица. — Человек не может помогать на испытаниях. Это всегда риск. И он неизбежен. — Тогда защити его между испытаниями. Просто пригляди за ним, Якен. Я же знаю, ты можешь. «О Семеро, мне же нечего ему предложить за помощь! Он так любит сделки, он никогда не согласится», — подумала Арья, но Якен поднял на нее взгляд, полный мрачной решимости, и кивнул. — Хорошо. Человек обещает приглядеть за Джоном Сноу. Арья даже не поверила. Но Якен больше ничего не сказал, и она облегченно выдохнула: — Спасибо. Теперь причин оставаться не было, и Арья поднялась на ноги. Интересно, ждет ли ее внизу карета или придется оставаться праздновать Рождество в Хогвартсе? — Мне нужно бежать. Якен кивнул. Он не стал провожать ее, просто барабанил пальцами по столешнице, будто хотел, чтобы она поскорее удалилась. Лишь когда она коснулась ручки, Хгар сказал ей в спину: — Судьба ждет третье имя. И лучше поторопиться. — Если в Хогвартсе окажется кто-то, кто желает Джону зла, — Арья обернулась, и сейчас ее глаза были цвета железа и холода, — я шепну его имя тебе на ухо. Дверь за Арьей хлопнула, и Якен остался один. Не меняя позы, он так и барабанил по столешнице, прислонившись к ней бедром, пока в шкафу снова не заскребся боггарт. Якен взмахнул палочкой, выпуская существо наружу. На пол ступила изящная ножка. Славная девочка улыбалась, чуть наклонив к плечу голову. В ее глазах, серых, как туман на склоне дня, как сырой весенний снег, были любопытство и усмешка: Арья Старк знала, что может попросить о чем угодно, и Якен это сделает. Не сможет отказать. Вот только она не знала, что выполнить ее просьбу Хгару будет очень легко. Он приглядит за Джоном Сноу, сделает все, чтобы тот легко прошел от испытания к испытанию и первым схватился за Кубок чемпиона. Якен уже получил этот приказ от своего господина, Эурона Грейджоя. Как и раньше — приказ помочь Джону в первом испытании. А еще раньше — кинуть его имя в кубок. Якен просто делал то, что ему велят, и никогда не испытывал угрызений совести. Для замысла Эурона нужна была жертва, какая разница, кто ей станет? Для Якена — не было никакой. А потом в его жизнь вошла Арья Старк, уверенно и неумолимо, так же, как этот боггарт сейчас вошел в комнату. И вместе с Арьей вошли ее страх. Ее любовь к семье. Ее боль. Ее доверие. И все это стало иметь значение. Но цепляться за что-то — для Якена роскошь. Всем, что он имеет, он обязан Эурону. И этот долг никогда не выплатить. Так что Якен посмотрел в лицо славной девочки, вспомнил, как она отшатнулась от него на балу, когда подумала, что это он отравил Джоффри, что он способен причинить кому-нибудь настоящий вред, что он монстр, каковым на самом деле и является… Якен вспомнил ее лицо и в сотый раз попытался убедить себя, что Арья Старк для него ничего не значит… Якен взмахнул палочкой, и боггарт рассыпался клочьями тени.