После титров

- Клара! - слышит она крик откуда-то издалека. Щека загорается болью, но какой-то незаметной и неважной, - Клара, не смей отключаться, Клара, пожалуйста! Вторую щеку так же, легко и ласково обжигает боль. Она почти не чувствует тела - и не видит необходимости чувствовать, - и пытается просто уснуть обратно. - Открой глаза, - шепчет умоляющий голос, и шепот громче крика. Если бы в этом простом сонном мире существовало удивление, она бы удивилась, но здесь она просто принимает все как есть, - пожалуйста, Клара, моя Клара, открой глаза... Она чувствует прикосновение к своей щеке - уже без боли, нежное, еле заметное. Невольно морщится, прерывая свой дрейф в бессознании. Слышит, прекрасно слышит резкий вдох, символизирующий, что тот, другой, почувствовал ее движение и не может определить, радует ее это, расстраивает или оставляет безразличной. - Кла-ра, - шепчет он ей прямо на ухо и она чувствует, что ее тело начинает колотить дрожь. Нет, главное не это - главное то, что она начинает чувствовать свое тело. Обрывками. Неуверенно. Странно. Болезненно. - Клара Освальд, - шепот проникает ей прямо в голову, наполняет ее изнутри, как гелий - воздушный шарик, - почувствуй меня, пожалуйста. И она чувствует. Губы на своих губах. Аккуратные, медлительные, трогательные. Чувствует соленую каплю, падающую на ее щеку, потом вторую и третью. Когда его губы раздвигают ее, в ее ушах нарастает гул. Пустота внутри отторгает его дыхание, ощущения его губ, его голос, его сердцебиение - слишком много его, этого сердцебиения, целых два сердца, которые колотятся так часто. Колоколами гудят в ее ушах, лавиной камней обрушиваются на нее через слуховые нервы. От пустоты приходит невесомость, а звук все нарастает и нарастает, не останавливаясь, настойчиво, и сквозь пелену безразличия к ней подступает паника, быть раздавленной этой огромной вселенной из стука сердец, задохнуться в этих губах, быть растертой в пыль той бесконечной неизбежностью, от которой не убежать никуда дальше. Она кричит. Изо всех сил, как кричала пару минут назад, умирая. Кричит, когда все ее тело сотрясает два ритмичных толчка изнутри. Она не видит почти ничего вокруг, все смазывается, только глаза мелькают то тут, то там, и когда, задыхаясь, она пытается сесть, когда хватается за него мертвой схваткой, ее пробивает еще раз - слишком много в глазах его счастья, слишком много боли и тревоги в его глазах. - Клара! - он подхватывает ее, когда она оступается, пытаясь встать. Он относит ее на руках на свою обожаемую кушетку, сажает к себе на колени, гладит ее лицо, тихо, почти истерически смеясь. Она протягивает руку и стирает слезы с его щеки. Дергается, как от тока. Машинально тянет руку к запястью другой руки - но нет. - Доктор? - разлепляет она губы, - Доктор, у меня нет... - Есть! - кричит он торжествующе, сквозь смех, - есть! Ты еще не поняла, маленькая? - Нет... - тихо отвечает она, пытаясь справиться с головокружением. - В другой ситуации, - виновато замечает он, - я бы, увидев тебя в таком состоянии, уложил спать, но сейчас - нельзя, понимаешь? Нельзя... Нельзя терять времени. Он кладет ее на кушетку и скользит губами по коже, без предупреждения, без объявления войны. Она выгибается, пытаясь глотнуть воздуха в, казалось бы, одеревеневшие легкие. Когда сознание снова плывет и кажется, она сейчас задохнется, тот самый, двойной толчок изнутри раздирает грудь мучительной болью и воздух, наконец, проникает в нее и наполняет кислородом. Она всхлипывает - ей страшно, и больно, и непонятно, и она мечтает только заснуть обратно, не чувствовать, не знать... Доктор уже успел почти раздеть ее, а она и не заметила. Его поцелуи - как удары током, и она в отчаянии бьет его ладонями, дергается под его руками, и, когда он, не обращая внимание на ее сопротивление, склоняется к шее и кладет ей руку на низ живота, она вкрикивает от нескольких подряд ударов сердца и жаркой волны, скользнувшей от шеи по всему телу. Руками схватить его руку, прижать ниже, сильно, задыхаясь от жажды. - Тише, маленькая, тише, - шепчет он ей на ухо сквозь стиснутые зубы, - пожалуйста, нам надо быть сейчас аккуратнее. - Аккуратнее, - выдыхает она, уставившись влажными глазами куда-то в потолок тардис, - уже. не получается. Она тянет его на себя, почти бессознательно, ерзая на холодной кушетке, закусывая губу и он сдается, почти ненавидя себя. Нельзя так хотеть, когда твоя девочка чуть не умерла, когда ей так плохо, когда ей страшно и любое его движение может помочь, а может - усугубить... Но она извивается под ним, как угорь, она разрывает рубашку одним рывком, и сопротивляться бесполезно совершенно. Он наваливается сверху, стягивая одежду не более необходимого и толкается вперед. Сначала ему кажется, что они умерли оба. Он вскрикивает, а Клара заходится сначала в крике, потом в протяжном, жалобном стоне, переходящем в рыдания. - Доктор, доктор, доктор, доктор, - шепчет она, обхватывая себя руками, пытаясь унять колотящуюся мышцу внутри себя, прижимается к нему в поиске защиты, утешения, жара, растапливающего все вокруг... - Тише, тише, тише, - шепчет он ей на ухо ответ, обхватывая ее за плечи, аккуратно выходит почти полностью и входит снова. Она вздрагивает, мотает головой. Он склоняется над ней, упорно ищет взгляд - она отворачивается. - Клара, - напряженный голос, - посмотри на меня, Клара. Она несколько раз глубоко вдыхает и поднимает глаза. И ее снова начинает бить дрожь - в унисон с запустившимся наконец, уже непривычным, неудобным, кошмарным сердцем. Она не может оторвать взгляд, хватается рукой за его плечи и не дергается, когда он мучительно-медленно начинает двигаться. - Сердце, - шепчет Доктор, пытаясь найти успокоение в лекционном стиле, - это главные мышцы в организме. У людей, - вперед, еще медленнее, на грани возможного, - сердце всего одно. С ним связано множество, - замереть на секунду и двинуться назад, - суеверий. Якобы, - чуть быстрее и не так глубоко, ритмично, нежно, - якобы..., - сбиться с дыхания и пару секунд его восстанавливать, ощущая, что его девочка больше не плачет, и больше не дергается, - якобы это та мышца, которой люди, - резче, и чуть быстрее, - умеют, - уткнуться лбом в ее плечо, мышцы начинает скручивать, а контроль испаряться; она запускает руки в его волосы и он понимает, что ей нравится, что она чувствует, что она начинает, - любить. Вдох, глубокий, как будто всем телом. Она делает, как делала всю свою жизнь - отсекает лишнее. Не думает. Она ощущает сейчас, и тело благодарно млеет от резких и ритмичных движений. Она останавливает его одним движением, ловит испуганный взгляд и пытается улыбнуться. Приподнимается, толкая его вниз, усаживаясь на него сверху, откидывается назад и раскидывает руки. Ей это нужно. Ей нужно перестать так ярко помнить смерть. Она приподнята немножко над его телом и он начинает двигаться сам, ощущая, что Клара покачивается в такт, закусывая губу. Жар накатывает волнами и собирается внизу живота. А на плечи снова, неумолимо, ложится страх и она съеживается и сползает вниз, к нему, в его руки. Он прижимает ее спиной к себе, надежно и крепко, лаская все эрогенные точки, какие только может вспомнить и через пару минут она выгибается и сама насаживается на его член, заставляя уже Доктора судорожно вздыхать от удовольствия. Сейчас не важно оборвавшееся прошлое и невозможное будущее, не важны ожидания других и судьбы вселенной. Она изгибается в его руках, сжимающих ее бедра, плечи, грудь. Он сдвигает руку и накрывает ладонью промежность, выдыхая сквозь зубы в ответ на ее стон. Реальность ощущений вырывает из неги обоих разом, и движения становятся быстрее, становятся более рваными, Доктор переворачивает ее лицом к себе, толкается внутрь - быстрее и жестче, и накрывает губы поцелуем, стискивая в своих руках, так что снова становится нечем дышать. И она вскрикивает, сначала пару раз, когда точно попадает в самое яркое, потом протяжно, прерываясь только на глубокие вдохи, ощущая свое тело снова, полностью, как никогда раньше, и заходясь от этого ощущения в судороге, заставляя его самого вскрикнуть от резкого удовольствия, заставляя его самого больше не выдержать, дернуться судорожно, сжать еще крепче и забиться в оргазме, двойном, ослепительном и неизбежном. - Я, кажется, вернулась, - шепчет она через пару минут, когда он, наконец, ослабляет объятия, давая ей отдышаться, - я, кажется, снова с тобой.