Первая любовь Пак Чимина

Честно говоря, Чимин намного трезвее, чем кажется. Когда длинные пальцы Юнги, ловко избавляющиеся от черной майки, касаются его тела, по нему пробегает стадо мурашек, и Чимин прикладывает максимум усилий, чтобы не выпустить рвущийся наружу красноречивый стон. Он чувствует, как к лицу приливает кровь и начинают гореть уши, однако, когда Мин берется за пряжку штанов, эта кровь моментально отливает, мчась в другом направлении. Внизу начинает напряженно потягивать, сердце бьется уже не в груди, а где-то в горле. Юнги не замечает, или просто делает вид, что не замечает, как дыхание Чимина становится грубым и рваным. Он кладет гостя на кровать и накрывает пледом. Чимину нравится это покрывало – оно мягкое, теплое, а главное - скрывает нарастающий стояк. Юнги стягивает борцовку, оголяя белоснежный торс, и Чимин, наблюдающий за этим из-под полуприкрытых век, почти лишается рассудка, когда замечает маленькие блестящие штанги в его сосках. В сочетании с цветным рукавом на левой руке и кожаными штанами, это выглядит просто божественно. Юнги что-то говорит Паку, но тот не слушает – он наблюдает за тем, как штаны хозяина дома медленно съезжают вниз. «Боже мой, да его ноги дадут фору всем участницам SNSD». Юнги вздыхает и выходит из комнаты, предусмотрительно выключив перед этим свет. Где-то в коридоре слышится скрип двери и включается душ. Рыжеволосый лежит под красным пледом и не может двинуться – ему кажется, что все происходящее – сон, одно лишнее движение, и он проснется в своем доме, в своей чертовой комнате, под замком. Проходит вечность перед тем, как умолкает шум воды и снова раздается скрип двери. Чимин слышит топот босых ног по голому полу, и в светящемся проходе возникает Мин. Влажные волосы облепляют шею и лоб, из предметов одежды – одно полотенце на узких бедрах. Чимин чувствует, как накаляется атмосфера в его боксерах, и сдерживаться больше просто невозможно. Он начинает ерзать на кровати, и плед съезжает на пол. «Вот же блять» Шуга заходит в комнату, и, чертыхаясь себе под нос, подбирает покрывало. Расправив его, он начинает накрывать гостя. В этот момент Чимин хватает его за запястье и резко тянет на себя. Ошеломленный, не успевший ни осознать что происходит, ни как-то среагировать, Юнги тихо вскрикивает от неожиданности и падает на кровать. Пак толком не отдает себе отчет о своих действиях. Его мозги не работают - телом руководит буря эмоций во главе с возбуждением. Он нависает над Юнги и заглядывает ему в глаза. Темные, глубокие, они смотрят на него растерянно, но прямо, словно спрашивают: «Что ты хочешь сделать?» и просят… Чего? Чимин не может ответить на этот вопрос. Он не знает, снится это ему, или все происходит в реальности, но это так классно, что ему все равно. Чимин хочет только одного – не просыпаться. Словно очарованный, неподвластный самому себе, он наклоняется и трепетно касается столь желанных бархатных губ. Он целует сухо и неумело, но с такой нежностью и любовью, что Юнги непроизвольно закрывает глаза. Так его не целовали никогда. Дождь, перерастающий в ливень, крупными каплями барабанит по подоконнику, заливая оконные стекла. Шуга через полотенце чувствует, как в пах упирается что-то твердое. Ему не нужно быть гением, чтобы догадаться, к чему все идет. «Нельзя», - громко протестуют остатки разума. Этот мальчишка еще учится в школе и даже то, что он в несколько раз сильнее, чем он, Юнги, не умаляет этот факт. Чимин начинает целовать требовательнее и смелее, и Мин чувствует, как внизу начинает приятно тянуть. С нежеланием он отстраняется от Чимина и отворачивает голову. - Нет… - шепчет Юнги так, что это больше похоже на тихую мольбу, а не на протест. – Ты пьян. Чимин, ты не головой думаешь, жалеть же будешь потом. - Нет! – произносит Пак так, как будто бы Юнги только что сказал какую-то невероятную глупость. Он растерялся, когда Мин не ответил на поцелуй, но теперь вся его уверенность вернулась обратно. – Я никогда, слышишь, никогда об этом не пожалею. Не дожидаясь ответа, Чимин целует его в мочку и слегка покусывает её, вырывая из Юнги сдавленный стон. Он покрывает поцелуями шею, слегка надавливает языком на кадык, спускается к белоснежным ключицам. Юнги пахнет гелем для душа с ароматом «Морской волны» и пеной для бритья. Чимин прочерчивает мокрую дорожку от межключичной впадинки до левого соска и начинает играть языком со штангой. Шуга глубоко и резко вдыхает, вниз по позвоночнику прокатывается волна дрожи. Но Чимин не унимается, он прокладывает дорожку поцелуев к пупку и рисует вокруг него влажные круги, с каждым разом спускаясь все ниже. Юнги тихо стонет и слегка выгибается – от прикосновения горячего языка все внутри начинает гореть. Когда на пути встает последнее препятствие – полотенце, Чимин одним рывком стягивает его, и оно, сбившись в воздухе, бесшумно падает на пол. Он проводит кончиком языка по блядской дорожке, а затем медленно проходит по всей длине. Юнги хрипло стонет и запускает руку младшему в волосы, когда тот облизывает головку и медленно обхватывает её пухлыми губами. Он работает не спеша и периодически подключает язык. Чимин ас в теории минета. Именно в теории, потому что практики было маловато. Совсем не было, честно говоря. Но Юнги определенно нравится. Ему жарко, тяжело дышать, он вцепляется в простынь… И доходит до точки. Перед глазами стелется полупрозрачная пелена, а в ушах слышится треск - это рассыпаются на мельчайшие осколки остатки его самообладания. Он открывает глаза и хищно смотрит на облизывающегося, довольного своей работой, Чимина. Резким движением Шуга притягивает его к себе и переворачивается, оказываясь сверху. - Надеюсь, что ты готов к тому, что завтра не сможешь ходить, - хрипло выдыхает Юнги над ухом Чимина и целует его. Поцелуй влажный, развязный, с привкусом алкоголя и спермы. Противно? Нет. Крышесносно? Не то слово. Чимин мычит старшему в губы и, обхватив руками за поясницу, притягивает еще ближе к себе. Он пытается ответить, но выходит как-то неуклюже, и у Шуги в голове проскальзывает мысль, что, возможно, этот мальчишка еще ни разу так не целовался. А может он не целовался вообще? Юнги отрывается от его губ и целует подбородок, слегка прикусывает кожу чуть правее гортани и оставляет там расцветающий засос. Заставив Чимина перевернуться на живот, он проводит пальцами вдоль позвоночника, обрисовывает ими контур татуировки и впивается губами в зону между лопаток. По телу Чимина прокатывается крупная дрожь и наружу вырывается громкий гортанный стон. Мин довольно ухмыляется и тянется к тумбочке около кровати, открывает первый ящик и достает белый тюбик лубриканта. - Ты уже когда-нибудь был с мужчиной? – тихо шепчет он на ухо Чимину. Тот чувствует, как по щекам разливается краска. Уткнувшись носом в подушку, Пак отрицательно мотает головой. - А с женщиной? – в голове у Юнги проскакивает маловероятная догадка, и он хочет уточнить. Чимин краснеет до кончиков ушей и снова отрицательно мотает головой. Юнги тихонько хмыкает и нежно целует его в шею. Внутри все трепещет от мысли, что никто еще не касался этого тела. Он приподнимает бедра Чимина и медленно вводит в него скользкий от смазки палец. Младший стонет и извивается, словно змея, когда Шуга добавляет второй, а затем и третий, медленно разрабатывая задний проход. Юнги переворачивает Чимина на спину так, чтобы видеть его покрасневшее от смущения лицо и глаза, которые светятся доверием, любовью и желанием. Он распределяет лубрикант по всей длине и склоняется над младшим, легонько зажимает в зубах его сосок. Когда Мин входит внутрь и делает первый толчок, Чимин от боли кусает губу, а на глазах выступают слезы. Юнги нежный, аккуратный, но слишком большой. И это, черт возьми, просто пиздец как больно. Со вторым толчком Чимин выгибается и больно царапает старшему спину. Третий толчок влечет за собой громкий стон. Юнги закидывает левую ногу Пака себе на плечо, а правая находит своё место, обвив его бедра. Толчок, за ним еще один… Чимин внутри весь сжимается, но от этого становится больней. Шуга проводит рукой по его члену и на этот раз толкается глубже. Чимин матерится, стонет громко… Юнги находит нужный ритм и плавно двигается, в то время как Чимин под ним шипит, вьется, задыхается и хнычет, когда он заходит глубже и задевает простату – не сдерживаясь кричит, и Мин затыкает его поцелуем. Чимин сходит с ума от волны ощущений, накрывшей его с головой. Он на грани, он готов сорваться в любую секунду. Юнги чувствует, как Пак напрягается, сжимаясь внутри, как учащается его дыхание. Да он и сам уже понимает, что почти дошел до предела. Юнги прижимается вплотную к Чимину, впивается поцелуем в его шею чуть ниже уже проступившего ярко-бордового засоса и входит так глубоко, что младший теряет голос. Они кончают почти одновременно. Чимин исчезает. Рассыпается на тысячи маленьких частичек – не собрать. Внутри все горит, а перед глазами белая пелена, которая, кажется, отрезала его от всего мира, и только хриплое дыхание Юнги прямо над ухом напоминает о том, что он еще жив. Шуга выходит из Чимина и падает рядом с ним на кровать. В голове вертится клубок запутанных мыслей. Царапины на спине приятно саднят, а подсознание обреченно шепчет: «Твою мать, Мин Юнги, что ж ты наделал?..» На черном табло электронных часов, стоящих на тумбочке, светятся красные цифры: «4:00». Юнги замечает вдруг, что дождь перестал стучать по подоконнику. - Скоро рассвет, - шепчет Чимин. - Твоя одежда, наверное, уже высохла, - Шуга закрывает глаза. Он на ногах с самого утра и ужасно устал. - И что, - смеется парень, - отправишь меня домой? - Не надейся, - Юнги притягивает младшего к себе так, что его голова упирается ему в грудь и легонько целует в макушку. – Теперь снова надо в душ. Чимин его уже не слышит. Он прижимается к Юнги и тихонько посапывает. Теперь по-настоящему.