Темная и Белая жизнь - Пробуждение силы

На следующее утро.       Прошло много времени, после того как Даеану удалось хоть раз спокойно выспаться. Эти приключения, погони, расставания очень сильно давили на его разум. Лишь сейчас он наконец-то избавился от тяготы жизни. Мог спокойно выдохнуть и принять свободу. Камень беспокойства упал с плеч жеребца.       Ночь, проведённая со Сиреной доказала ему это. Она показала ему что-то новое, до сели неизвестное. Когда их тела сплелись в один организм — он почувствовал единение с ней. Теперь чувства — это будет с ним до конца его жизни. Конечно, у него будут и другие кобылки. Но с той, которая смогла обуздать его желания. Подвести до пика наслаждения. Никому более не удастся.       Первое пробуждение далось ему очень трудно. Тело то и дело ломилось, жалуясь болью в мышцах. Открыв глаза, первое что увидел единорог — это шелка и мягкие подушки. Среди этого экзотической мебели возлежала его партнерша. Лежавшая она походила на безжизненную куклу. Лишь её ласковое сопение, словно тихий ветерок по утру говорило, что она живая. Другой вообще не обратил бы на это внимание.       Даеан осмотрелся по сторонам на предмет своей амуниции. Всё, что он хранил при себе оказалось разбросано по всей беседке. Даже меч без ножен лежал грубо на полу. Никогда ещё он так не поступал со своим верным товарищем. Встав, блондин подошел к своему мечу. Лезвие друга блестела, отражая лучи солнца. Взяв в копыта оружие, первое, что промелькнуло в голове — использовать его по назначению. Сейчас Сирена полностью беззащитная. Вот главный момент для удара. Только протяну копыта. Но нет, сама мысль, что этот мир покинет такое прекрасное создание. При чем от его же копыт. Лишь заставило помрачнеть парня.       Убрав меч в ножны. Он вышел из беседки. Сейчас ему было необходимо привести свои мысли в норму. Ведь вчерашняя борьба двух умов чуть не подкосила его. Ему еле-еле удалось выйти с той битвы живым. В дальнейшем планировалась следующая атака. Которую он мог и не пережить. Даже драконье сердце не смогло выдержать натиск Сирены. Оставалось лишь придумать что-то другое. Пока его оппонент сладко спит.       Мир где он оказался отличался от того где родился. Тут не было ничего привычного для него. Трава отдавала перламутровым синим цветом. Листья на деревья играли разными цветами радуги. Даже сам воздух тут казался для жеребца насыщенный магией. Он знал лишь одно место где чувствовал такое. На своей родине, где родился. Первый вдох новорожденного жеребёнка отпечатывался глубоко в разуме.       Резко подскочили копыта. Парень тяжело задышал. Грезы минувшего прошлого, словно раскалённый хлест. Прошёлся по всему телу. Открывая ящик Пандоры. Выпуская заточенные кошмары. Жеребец попытался взять себя в копыта. Увы прошлое оказалась на много сильнее его. Копившая силу много лет. Она дождалась своё время. Нанесла сокрушительный удар. Откуда не ждали.       — Мой поэт, что с тобой… — раздался из-за спины голос Гианы.       — Не… под… ходи… — сквозь мучающую боль.       Подобно сотен лезвия кинжалов проходили через его тело. Парень старался сдержать натиск боли. Несокрушимая стена воли, стоявшая сотню лет не дававшая врагу покорить себя. Стала постепенно рушиться, ломаясь кирпичик за кирпичиком. Даеан с каждой секундой ломался. Натиск становился всё сильнее. Когда уже единорог не возмог сопротивляться. Наступило неожиданное облегчение. Словно оказавшись под водой в пещере. Ты несколько минут искал источник воздуха. Когда оставались считанные секунды и надежды больше нет. Тебя спасает пещерный карман. Где ты из последних сил вырываешься к спасительному глотку воздуха.       Сквозь шума боли пробился нежный голос Сирены. Она убаюкивала единорога поглаживая по гриве.       — Каэ-ру руан дэ лан. Эларе дарен гор Яляни тро сигнер Гярил дилэн-ру…       Она продолжала петь до тех пор. Пока боль полностью не оставила меня. Лишь прошлое нагнетала обстановку, не давая жеребцу успокоится. Даеану пришлось смирится. Ему предстояло самому разобраться с прошлым. Ведь сейчас Гиана решила взять на себя его бремя. Пока он сам будет решать нависшую над ним проблему. Борьба намечалась жестокой. Ему предстояло пережить прошлое начиная с самого младенчества. Когда он ещё только появился на свет.

***

      — Просыпайся, мой поэт. Уже минуло две луны, а ты до сих пор находишься в грезах. — прощебетала Сирена, продолжая его поглаживать по гриве.       — Оралан де куса бенг дераонг дрогиранг. — сквозь дрёму ответил ей единорог.       — Тише-тише, мой поэт. Позволь я помогу тебе обуздать ярость, что скрыта в тебе. — приблизившись к лицу, она нежно впилась в его губы.       Тело единорога дернулось, словно вонзили нож в спину. Парень попытался вырваться из терпких уст Гианы. Но волшебное создание этого мира знала, что делать. Зафиксировав голову жеребца копытами, она знала, что делала. Уже через минуту, тело Даеана обмякло. Сирена оторвалась от поцелуя любуясь своим результатом.       — Что происходит… Где я? — попытался разобраться в случившемся единорог.       Ему это удавалось очень трудно. Прожив целый цикл прошлой жизни. Он не понимал, где настоящее, а где прошлое. Лишь присутствие той, что смогла вырвать его из кошмара. Талиана с интересом наблюдала за ним. Словно за каким-то забавным зверьком, который только что выбрался из зимней спячки.       — Ты у меня дома, мой поэт. Тебя захлестнула магия этого мира. Ты был не готов вобрать её полностью. Из-за этого она решила захватить тебя. Я смогла усмирить её. Помогла подчинить её. Теперь ты в неопасности любовь моя. — очаровательно улыбкой ответила кобылка, убирая локон с глаз жеребца.       — Спасибо… — только и смог сказать он. Взял копыто Сирены, словно прижал к себе игрушку детства. Тихонько подобно ручейку в лесу заплакал.       Сирена не предавала значению слабости парня. Она лишь смирилась с его положением. Поудобнее устроилась вплотную к нему. Вцепилась в его губы, решив наградить его утешительной ночью.

***

      — Талиана, скажи, сколько я тут?       — Мой поэт, зачем тебе это нужно. Тебе не нравиться быть со мной, или я наскучила тебе. — не заметно для него, она заговорила не так, как обычно. В голосе Сирены послышались нотки неодобрения.       Даеана решил смазать разговор дабы не довести его до кондиции. — Нет, любовь моя. Наоборот. Я только рад этому. Каждый день прожитый с тобой делает меня счастливым. Не пойми меня неправильно. Я потерял счет времени. Это меня угнетает. Пока родные находятся в этом мире проживают своё время. Я нахожусь, тут не зная сколько уже минула. Возможно они уже ушли к предкам. Из-за этих мыслей мне становится лишь грустно.       Его рассказ кое-как смягчил сердце Сирены. — Хорошо. Я скажу тебе лишь раз. Если ты так желаешь, мой поэт, тогда слушай. Минула шесть полных цикл лун. — ответила, словно как собаке бросила ему кость.       — Шесть месяцев. — пробубнил себе под нос единорог, разглядывая звездное полотно.       — Что-то не так? — настала очередь спрашивать кобылке.       — Я слишком долго скитаюсь тут. Прости любовь моя. Я должен тебя покинуть. Мой мир под большой угрозой. Если я не вернусь огромное зло может уничтожить его. — серьёзным лицом сообщил он.       Такой ответ ей не понравился. Мягкая атмосфера в беседке, что окружала его резко помрачнела. Даже дышать стало намного сложнее. Встав, она стала словно натянутая струна. В глазах воспылал гневный огонь. Лицо покрылось льдом, не выдавая никаких эмоций. Такую серьёзную он не видел её ещё никогда. Даже это не сломило его от своей цели. Даеан продолжал стоять на своем. Повторил за ней встав перед ней.       — Как смеешь ты, в моем же доме говорить такое. Я тебя пригласила, как гостья к себе. Ты испил блаженства. Получил неоценимый дар. Взамен хочешь покинуть меня. Я не позволю такому случиться. — грозный взгляд.       — Талиана, прошу, только выслушай меня…       — Я ничего не хочу слышать. Я думала, ты совсем другой. Я видела твое прошлое. Мне казалось я нашла того, с кем смогу прожить много лет. Но ты оказался такой же, как и остальные. Циничным, алчным, воспользовавшимся мною.       — Я не такой! Ты ошибаешься! Я люблю тебя всем сердцем. Пуская боги будут свидетелями моих слов.       — Не нужно приплетать сюда высших созданий. Это лишь наше с тобой дело.       — Тогда выслушай меня. В мой мир скоро проникнет зло. Я должен найти того, кто сможет помочь мне пробудить мою истинную силу.       — Хватит городить чушь. Ты сам прекрасно знаешь…       — Что знаю?       — Достаточно, я всё поняла. Ты не хочешь меня слушать. Твердишь только об спасении мира. При этом в разговоре не упомянул о нас. Твои мысли заняты лишь о грядущем зле. Я очень сильно разочарована в тебе, мой поэт. Пускай баллада о тебе будет для тебя последней. — не двигая губами произнесла кобылка, лишь выдыхая воздух из легких. — Аранея углу дорн. —       За её словами последовала мучительная боль по всему телу. Будто его насильно скручивали под неестественным углом. Слышались хруст ломающихся костей. Ещё немного от единорога останется лишь одно название.       — Гра-а-а-а… — завопил единорог от невыносимой боли ломающихся костей.       Гиана без колебания продолжала ломать всадника. Лишь разочарованно покачивала головой. Обидевшись о несбывшиеся мечты. Провести с единственным существом который показался ей достоин её.       — Прости меня, мой поэт. Но я не смогу тебя отпустить. Ты слишком много знаешь. Я обязана тебя убить. — прикрыв глаза она приготовилась нанести последний сокрушающий удар. — Норкх —       Мир вокруг них остановился. Ошеломлённая этим Сирена огляделась по сторонам. Выискивая источник этой странной магии. Спокойным голосом он также, не шевеля губами произнёс. — Ельгарус — тело кобылки сковало холодная дрожь. Она почувствовала за спиной дыхание смерти.       Даеан смог освободиться от воли Гианы взяв контроль над своим телом. Встав он ударил один раз копытом по земле. От удара посыпалась крошка искр. За ударом последовало светопреставление. Парня окутало огненное сияние. Секунда тело парня полностью преобразилась в драконье. Лицо оставалось прежним. Даже его врожденный окрас оставался при нем. Лишь тело получила значительные изменения. Шерсть, что так он привык, покрылось перьевыми чешуйками. Костяные наросты на голове вытянулись и закруглились. Придавая ему более зловещий вид. Крылья на спине покрылись всё тем же перьевой чешуёй. Копыта изменились, став лапами заимев при этом острые как бритва когти.       Увидев невозможное, Талиана попыталась сбежать. Взгляд хищника, подавляющую своим превосходством в силе. Заморозил тело кобылки. Она не могла сделать ни шагу. Настолько сильным был натиск Всадника над оппонентом. Сирена попыталась использовать магию. Но из этого ничего не получилось. Её способности просто не работали. Из-за странной аурой источающиеся от Даеана.       — Не подходи… — проблеяла она испуганным взглядом котёнка, который увидел злую собаку.       Парень продолжал идти к ней. Приблизившись к кобылке, он размахнулся для точного удара. Сложил отростки виде пальцев в пучок. Гиана зажмурилась, принимая с отчаянием свою судьбу. Удара не последовала, место него, он нежно провел по её гриве. Затем впился в её губы. Сейчас единорог целовал её не как не опытный мальчишка. Настоящий любовник, знающий все тонкости. Как заставить партнёршу тоже получить удовольствия от процесса. Длился он не очень долго. Им обоим понадобился перерыв, дабы насытить свои легкие воздухом.       — Почему? — потерянная она не понимала, что тут происходит. Ведь прямо сейчас она должна быть проткнута своим любимым. Но на деле всё было наоборот. Он не только не стал наказывать её за нанесенный вред. Наоборот. Единорог лишь припугнул с последующим показал своё отношение к ней.       — Я люблю тебя, Талиана. Ты — всё для меня. Я не хочу покидать тебя. Но оставлять на произвол судьбы свой мир. Так же не могу. Лишь я могу остановить приближающееся зло.       — Я не хочу тебя потерять. — испуганным голосом призналась она, ткнувшись лбом в его чешуйчатую грудь.       — Знаю… Я задержусь ещё на несколько лун. После я должен буду покинуть это место. — прошептав на ушко заветные слова. Прижал по сильнее в свои объятия Гиану. Так они простояли некоторое время.

***

      Время летит незаметно. Никому она не подвластна, даже такому сильному существу, как Гиане. Как обещал Даеан, он пробыл с ней несколько цикл лун. За это время они многое пережили. Их отношение с первой же встречи казались хрупкими. Но проведённое время вместе. Они укрепились. Даже тот поступок, что совершила Талиана. Не смогла разрушить их связь.       Даеан прекрасно стал понимать, что же чувствует к нему это кобылка. Ведь он, как и она не простая пони. На фоне того мира единорог будет выделяться, приняв свою истинную форму. Это может напугать здешних жителей. Ведь каждый судит по своему образу и подобию. Если кто-то будет выделяться — значит он чужой или ошибка в природе. Такие существа всегда подвержены гонению.       Конечно, для Даеана лучшим решением было остаться в этом мире. Где обитают множество таких же волшебных существ отличающиеся от других. Тут он находится в своей тарелке и не видит осуждающих взглядов. Но долг, что навис на его плечи рушит все его планы о спокойной жизни. Возможно после. Он сможет уйти, оставив тот мир и вернуться к своей любимой. Сейчас это невозможно. Где-то там его подруга тренируется, познавая как стать настоящим драконом. Ему тоже пора идти на восток. Ведь там он чувствует, кто-то ждёт его.       — Любовь моя, что же гложет тебя? — невзначай спросила единорога Гиана. Поглаживая его по гриве и отстранено смотря на звездное полотно бескрайнего неба.       — Слова одного существа… — кобылка сразу насторожилась. Её взгляд сразу устремился куда-то в сторону. Парень проследил за ней. Он сразу отметил себе она догадалась о ком идёт речь.       — Не говори мне, что ты говорил с ним.       Всадник молчал. Единорог не хотел говорить на эту тему. Он уже знал, что же скажет ему Талиана. Лучший способ — это будет промолчать. Пуская кобылка сама решит для себя, с кем он говорил. Если сказать всё на прямую — тогда его будет ожидать куда больше нервотрёпка.

***

Несколько лун назад.       После того как Сирена помогла ему осознать на что он способен. Даеан время от времени стал тренироваться. Когда Талиана уходила куда-то в глубь леса. При этом она каждый раз предупреждала его. «Не уходи далеко от нашего дома». Парень понимал. В один прекрасный день он не выдержал.       Странный голос во сне говорил с ним. Ему казалось, что это странно. С каждой ночью он был сильнее и настойчивее. В этот раз Даеан увидел его. Сидящий на кромке леса у подвесной скалы в высохшем столетнем дубе. Он с улыбкой манил его пальцем. Единорогу ничего не оставалось, как прийти на его зов. Если так продолжиться дальше, то ему не будет покоя.       Когда в очередной раз Гиана покинула единорога. Всадник отправился в путь, где его ожидал хозяин того дерева. Несколько часов парень пробирался через чащу леса. Пока деревья не расступились, открывая ему место из сна. Окраине леса, с выступающим в обрыв скале. Стоял одинокий дуб, превосходящий ростом всех своих собратом. Скрученный словно куриная лапка он пугал своим видом всех. Листва на нём всё-таки наблюдалось в кое-каких местах.       Всадника это не пугало. Он спокойно отправился к своей цели. Когда он подошел ближе, зрелище ошеломило его своей красотой: на фоне темной сухого сухостоя бросались в глаза бабочки, перепархивающие с ветки на ветку, пьющие нектар из бледных цветков. То, что Даеан поначалу принял за клумбу у корней дерева, оказалось сплошным ковром бабочек. У него захватило дух, он остановился, не доходя нескольких десятков метров до границ кроны, чтобы не спугнуть насекомых.       Некоторые из бабочек, порхающие вокруг цветов, были лиловые с черным или синие с черным. Другие были целиком ярко-зеленые, или желтые с серым, или серебристо-голубые. Но его внимание привлекла одинокая крупная красная бабочка, малиново-алая с тонюсенькими золотыми прожилками. Крылья у нее были больше его копыта. Она залетела поглубже в листву в поисках свежих цветов.       Внезапно, ее крылышки беспомощно затрепыхались. Они оторвались и порознь слетели на землю, точно падающие осенние листья.       И только проводив их взглядом к подножию дерева, он понял, в чем дело. Там не было отдыхающих бабочек… земля была усеяна безжизненными крылышками. Тысячи и тысячи крылышек устилали траву в тени дерева подобно самоцветному одеялу.       — Красные бабочки оскорбляют мое эстетическое чувство, — холодно и сухо заявил голос с дерева.       Он отступил на шаг, вглядываясь в густой балдахин плакучих ветвей.       — Ну и манеры у тебя! — поддел его сухой голос. — Даже не представился! Да еще и пялишься!       — Прошу прощения, — серьезно ответил всадник. Потом вспомнил цветы на дереве и поправился: –Я никогда прежде не разговаривал с деревьями и оттого слегка растерялся.       — Да уж, оно и видно! Я тебе не дерево. Так же, как пони — не стул. Я — Ктаэх. Тебе повезло, что ты меня нашел. Многие позавидовали бы твоей удаче.       — Удаче? — переспросил всадник, пытаясь разглядеть, кто же все-таки разговаривает со ним из ветвей. В памяти шевелился обрывок старой истории, кусок народной легенды, которую он прочел, пока искал сведения о кровавом ордене…       — Ты — оракул! —       — Оракул? Оригинально. Не пытайся лепить на меня ярлыки. Я — Ктаэх. Я есмь. Я вижу. Я знаю.       Пара переливчатых, синих с черным крылышек порознь опустилась на землю там, где только что была бабочка.       — Иногда я говорю.       — Мне казалось, тебя оскорбляют красные бабочки.       — А красных не осталось, — равнодушно пояснил голос. — Синие же смотрятся несколько слащаво.       В ветвях что-то мелькнуло, и еще одна пара сапфировых крылышек, медленно кружась, начала опускаться на землю.       — Ты же новая игрушка Геаны, да?       Всадник замялся, но сухой голос продолжал так, будто он ответил: — Ну да, так и есть. От тебя несет железом. Самую малость. И все равно странно, как она это выносит.       Пауза. Что-то мелькнуло в ветвях. Слегка колыхнулся десяток листочков. Еще одна пара крылышек затрепыхалась и принялась опускаться на землю.       — Ну давай, — продолжал голос, который теперь доносился с другой стороны дерева, хотя обладателя его по-прежнему не видно было в листве. — Наверняка у любопытного полукровки найдется пара вопросов. Давай. Спрашивай. Твое молчание меня оскорбляет.       Всадник поколебался, потом сказал: — Пожалуй, у меня и впрямь найдется пара вопросов.       — Ах-ха-а! — медленно и удовлетворенно протянул голос. — То-то же!       — Что ты можешь рассказать мне об лириум?       — Пф-фш-ш! — в голосе послышалось раздражение. — В чем дело? Чего ты осторожничаешь? Зачем ходишь вокруг да около? Спрашивай про кровавом ордене, и дело с концом!       Даеан застыл, ошеломленный и безмолвный.       — Удивлен? А что тебя удивляет? Боже, мальчик, ты же как прозрачный пруд! Сквозь тебя видно на десять метров в глубину, а там всей и глубины-то не больше трех метров!       В ветвях снова мелькнуло, и сразу две пары крылышек закружились в воздухе — одна синяя, другая лиловая.       Всаднику померещилось, что в ветвях показалось нечто жилистое, однако оно тут же исчезло в бесконечном колыхание дерева.       — А лиловую за что? — спросил он, просто затем, чтобы что-нибудь спросить.       — А так, из вредности, — ответил голос. — Из зависти к ее невинности и беззаботности. И вообще, они такие миленькие, мне это приелось. Так же, как и преднамеренное невежество. — Пауза. — Ну так что, ты же хочешь спросить у меня про Кровавый орден?       Ему ничего не оставалось, как кивнуть.       — Да тут, на самом деле, и рассказывать-то особо нечего, — легкомысленно сообщил голос. — Однако же, тебе лучше называть их просто «Семеро». А то к слову «Кровавый орден» за все эти годы налипло столько побасенок. Прежде-то эти названия были взаимозаменяемыми, но в наше время, если сказать: «Кровавый орден», всем сразу приходят на ум людоеды, грызни и бука. Ужасно глупо!       Последовала долгая пауза. Всадник стоял неподвижно, пока не сообразил, что существо ждет его реакции.       — А дальше? — спросил Даеан. Его голос ему самому показался ужасно чужим.       — А тебе зачем? — единорогу померещилась игривая нотка.       — Потому что мне надо знать, — ответил, пытаясь придать своему голосу хоть немного твердости.       — Надо? — скептически переспросил Ктаэх. — С чего это вдруг? Возможно, университетские магистры знают ответы на вопросы, которые ты ищешь. Но тебе они не скажут, даже, если ты спросишь, а ты не спросишь. Ты для этого слишком гордый. Слишком умный, чтобы просить помощи. Слишком заботишься о собственной репутации.       Он попытался ответить, но сумел выдавить только сухой хрип. Всадник сглотнул и начал заново: — Ну, пожалуйста! Мне надо это знать. Они убили моих родителей и дядю.       — Ты что, собираешься убить Кровавый орден? — Голос звучал завороженно, почти ошарашенно. — Взять, выследить их и убить, и все это в одиночку? Ничего себе! И как же ты собираешься это сделать? Халиакс живет на свете целых пять тысяч лет. Пять тысяч лет, и ни секунды сна. Впрочем, полагаю, тебе хватит ума отправиться искать Светлый орден. Даже такой гордец, как ты, способен понять, что без помощи не справиться. Возможно, орден и согласится тебе помочь. Беда в том, что отыскать их не проще, чем самих Семерых. Ай-яй-яй! Что же делать нашему отважному мальчугану?       — Расскажи!       Единорог хотел крикнуть это, но получилась униженная просьба.       — Думаю, это выводит из себя, — спокойно продолжал Ктаэх. — Те немногие, кто в Кровавый орден верит, слишком запуганы, чтобы говорить об этом, а все остальные только посмеются, если ты их об этом спросишь. — последовал театральный вздох — как будто с нескольких сторон кроны сразу. — Однако же такова цена, которой приходится расплачиваться за культуру.       — Какая цена?       — Самонадеянность, — ответил Ктаэх. — Ты уверен, будто знаешь все на свете. Ты смеялся над Сиренами, пока сам не встретил одну из них. Неудивительно, что твои культурные знакомые точно так же не верят в Кровавый орден. Тебе придется оставить свои драгоценные закоулки далеко позади, прежде, чем ты найдешь кого-то, кто воспримет это всерьез. Тебе не на что надеяться, пока ты не дойдешь до Восточных берегов пустыни.       Существо умолкло. Еще одна пара лиловых крылышек слетела на землю. Всадник сглотнул — в горле у него пересохло, — стараясь придумать, что бы такое спросить, чтобы получить побольше сведений.       — Ты же понимаешь, немногие отнесутся всерьез к твоим поискам Светлого ордена, — спокойно продолжал Ктаэх. — Однако Эпплджек — кобылка весьма неординарная. Она уже подошла к ним вплотную, хотя и не догадывается об этом. Держись рядом с Эпплами, и она приведет тебя к их порогу. — Послышалось тоненькое сухое хихиканье. — Клянусь кровью, колючкой и костью, жаль, что у вас, жалких тварей, не хватит ума оценить меня! Забудь, что хочешь, но слова мои помни. В конце концов ты поймешь, в чем соль шутки. Я гарантирую это. Ты от души посмеешься, когда придет время.       — И все же, что ты можешь рассказать о Кровавом ордене?       — Ну, раз уж ты так любезно интересуешься, тебе нужен Пепел. Помнишь Пепла? Белые волосы. Черные глаза. Знаешь, что он делал с твоим дядей? Страшные вещи. Однако он держался молодцом.       — Почему? — прохрипел всадник.       — Почему? — откликнулся Ктаэх. — Какой хороший вопрос! Я знаю много-много ответов на него. Почему они так дурно обошлись с твоими бедными родителями? Потому что им так хотелось, потому что у них было время и вдохновение, потому что у них были на то причины. Почему они оставили тебя в живых? Потому что они растяпы, потому что тебе повезло, потому что что-то их спугнуло.       «Что же их спугнуло?» — тупо подумал про себя. Но это было уже слишком. Воспоминания, то, что говорил этот голос… Его губы безмолвно зашевелились, вопрошая…       — Что-что? — - переспросил Ктаэх. — Ты снова хочешь спросить, почему? Тебя интересует, почему я тебе говорю все это? Что в этом толку? А может, этот Пепел и со мной как-то раз сыграл дурную шутку. А может, мне забавно будет поглядеть, как щенок вроде тебя щелкает зубами возле его пяток. А может, твои зубы тихо хрустят, когда ты стискиваешь их, и для меня это звучит сладостной симфонией. О да, так и есть. Можешь быть уверен. Почему ты не можешь отыскать этого Пепла? О-о, какой интересный вопрос. Всякий может подумать, что пони с угольно-черными глазами непременно привлечет внимание, даже если просто зайдет пропустить стаканчик. Как же так получилось, что тебе за все это время не удалось напасть на его след?       Даеан потряс головой, пытаясь избавиться от запаха крови и паленого волоса. Ктаэх, похоже, воспринял это как ответ.       — Да-да-да, ты встретил одного из них. Кровавого принца. Проклятый мальчик, думающий только о своей шкуре.       — Как я мог упустить его…       — Жаль, жаль, что ему удалось уйти, — продолжал Ктаэх. — И все же, признайся, тебе изрядно повезло. Шанс повстречать его снова представляется раз в жизни. Жаль, что ты его упустил. Но ты не переживай, что не узнал его. Они хорошо навострились скрывать то, что способно их выдать. Так что это совсем не твоя вина. Ведь прошло так много времени. Годы! К тому же ты был занят: заискивал перед власть имущими, кувыркался в подушках с хорошенькой сиреной, удовлетворял свои низменные желания…       Три зеленые бабочки затрепыхались одновременно. Их крылышки, опадавшие на землю, выглядели как листья.       Это было уже слишком. Парень повернулся и сломя голову побежал назад, туда, откуда пришел. Назад, в тихий полумрак прогалины Талианы. Прочь. Прочь. Прочь оттуда!       И на бегу он слышал у себя за спиной голос Ктаэха. Этот сухой, ровный голос преследовал его куда дольше, чем он считал возможным: — Вернись. Вернись. Мне еще так много надо тебе сказать! Ну куда же ты? Вернись!

***

      Воспоминание о прошлом заставило скривиться Даеана. Будто он съел кислый лимон. Отвернувшись на другой бок дабы не дать Талиане взглянуть ему в глаза. Как уже было сказано они перешли на другой уровень отношений. Теперь единорог знал источник силы Сирены и её слабые стороны. Всё оказалось очень просто. В купе с красотой, очаровательностью плюс блуждающий шарм, от которого нельзя оторвать взгляд. Силы взгляда и голоса может любого склонить на свою сторону. Даже подчинить.       — Даеан… — произнесла своим обычным голосом имя единорога. Парень чувствовала в этих нотках послышалась угроза приближающей бури.       — Ты хочешь об этом поговорить. — не стал утаивать от неё очевидный факт.       — Да…       — Я встретил Ктаэха. — тут же наступила мертвая тишина.       Блондин рассказал свою историю вкратце. Единорог и Сирена сидели так несколько секунд. Всадник смог даже услышать своё и её сердцебиение. У него оно было ровное и четкая будто шагающий в ногу солдат. Что не скажешь про Гиану. В её случаи сердце било бурно. Будто взвод солдат бежала табуном в бой. Дыхание Сирены участилось в глазах воспылала первобытный гнев.       — Ктаэх слишком далеко зашел. Пора напомнить ему, что ждет тех, кто пытается играть с моим любимым. — всадник ощутил напряжённое тело кобылки.       Он знал. Сейчас она исполнит свои слова и отправиться к тому существу на дереве. При этом ощущал беду что может нависнуть над любимой. Недолго думая схватил кобылку за мордочку и подвел к себе.       — Не нужно этого делать. Это моя вина, что не ушел раньше. Ведь я хотел выяснить то, что же задумал Кровавый орден и где их искать. Я слишком увлёкся этим. Поэтому и поплатился острым языком Ктаэха. Но я не жалею о проделанном. Теперь мне известно немного больше, чем раньше. Прошу тебя, Талиана, оставь свои мысли о месте этому существу. Ради нашей с тобой любви. — его слова словно окатили ледяная вода кобылку. Заставив погаснуть в зародыши свечу гнева.       — Хорошо. Я прислушаюсь к твоей просьбе.       — Спасибо.       Так они снова просидели в полной тишине какое-то время. Когда пришел назначенный час. Даеан уже был готов отправиться в свой путь. Талиана хотела бы проводить его до самой границы этого мира. Не смогла побороть свою привязанность. Она подарила своему любимому плащ, сотканный из тени ночи. Что так долго готовила его в тайне от него. Всадник был благодарен такому щедрому подарку.       На этом они разошлись. Даеан отправился в свой путь. Талиана скрылась в кронах деревьев. Неудержимая в ожидании возвращения своего любимого.