Темная и Белая жизнь - Пробуждение силы

Несколько часов спустя. Замок Кантерлота.       — Архонт, пришло сообщение от Детей Ночи! Матриарх согласилась направить нам помощь. Отряд из полусотни фестралов к ночи будет у стен замка, — отчитался первый из послов.       — Магистр, мне удалось убедить большую часть воинов Ордена Света перейти на нашу сторону — тех, кто не подвластен клятве другим магистрам. У них просто нет другого выбора. Если вы сможете избавиться от клейма слова, данного им, тогда практически весь Орден станет на вашу сторону, — отчитался второй, офицер из Ордена.       — Какими силами мы располагаем?       — Большая часть — это обычные новобранцы, которые живут за счёт объедков со столов старших. Их было куда легче переубедить. А вот ветеранов и толстосумов, просиживающих на чужих горбах...       — Я понял тебя. Выходит, молодняк не ставят ни во что, потому Орден лишился своих пешек. Остались только ветераны и те, кто под клятвой. Про тех, кто занимается только бумагами, мы не будем брать в расчёт, ибо это бесполезное мясо, которое только и знает, как набить свои животы, — подытожил Арон, рассматривая тактическую карту перед собой.       Прямо сейчас фестрал находился в тронном зале с представителями двух фракций, которые докладывали ему о положении дел. Ведь пару часов назад Рафаль приступил к полномасштабной пропаганде, очерняющей принцесс, также провоцируя народ выступить против узурпировавших трон и сам Орден лжемагистра, который своими действиями рушит устои и многовековые традиции этой страны. У него это практически удалось, если бы не вмешательство пятнадцати пони из гвардии принцессы, получивших метки от избранного принцессами нового защитника. Им потребовался всего час, чтобы смешать все планы Рафаля. Те, кто был готов слепо действовать, жертвуя собой, хватило увидеть священный договор, где среди тройки магистров находилось имя четвёртого, а также признание двух принцесс. Самые слабые, или "мусор", как считал Орден, проходящие проверку до подписания договора, являлись рабами. Оказывается, не каждый приходящий мог стать полноправным членом Ордена Света, позволяющим любому подписать договор. Находились такие филиалы, где заставляли кандидатов пройти через унижение и грязную работу. Не каждый захочет, будучи членом Ордена, убирать нужники да ковыряться в выгребных ямах. Для таких случаев нужны были наивные пони, которые в отчаянном положении готовы пойти на всё ради лучшей жизни.       Вот большая часть таких пони отсеялась с вражеской стороны, перейдя на другую. Тут с ними поступали справедливо — каждому давали то, что он заслуживает. Кто-то хотел вернуться обратно в родной дом — его отпускали; другой хотел стать солдатом — ему давали такой шанс. Остальные хотели заняться тем, что умели лучше всего делать — об этом говорили их кьютимарки. Тогда тому пони давали место, где он мог раскрыться и выложиться на все сто процентов. Это делало "Затмение" более выгодным для слабых, а сам Орден за счёт них усиливался, лишний раз не затрагивая финансовую часть по затратам на лишние сторонние услуги, когда находились те, кто мог занять эту нишу. Вот осталось завербовать ветеранов, а толстосумы сами отсеются по причине отсутствия денег и влияния на кого-либо. Просто не останется тех, кто будет подчиняться им. Тогда им самим придётся затыкать важные стратегические зоны.       Арон видел всю проделанную работу всего пятнадцати гвардейцев, которые были готовы пойти на всё ради прощения. Как ни прискорбно было об этом думать фестралу, но двое из них были безжалостно убиты одним из ветеранов. Он посчитал их предателями, как только они заговорили о Рафале. Тот просто не стал слушать, сразу напал на них и лишил голов. Это могли посчитать нормой — он был вправе совершить правосудие во благо Ордена, прописанное в договоре. Но нашлись те, кто посчитал это произволом и совершил самосуд над убийцей. Какая была его судьба, никто так и не рассказал ему, но он точно знает — того убийцы нет среди живых. Открывалась дилемма: как переманить на свою сторону ветеранов? Если в течение короткого времени не сделать этого, Рафаль со своей армией может просто задавить качество количеством со стороны "Затмения". Это будет пиррова победа. Потребуется пожертвовать множеством жизней, тем самым ослабив страну, а ещё хуже — доведя её до гражданской войны. Этого Арон очень хотел избежать, потому всячески искал другой способ решения этой проблемы. Кажется, он видел ответ, который находился прямо перед его глазами.       — Слушай мой приказ...       — Владыка. Сосуд сделал свой шаг. Мы должны вмешаться как можно скорее.       — Это не имеет значения, — раздался глухой шёпот из-под капюшона, пробирающий до самых костей.       Просящий продолжал, рискуя своей жизнью: — Владыка. Мы не можем позволить ему вмешиваться в наши планы. Если он...       Он не успел договорить, как жажда крови обхватила его за шею. Нечто противное сжимало её, перебирая шейные позвонки. Чувство опасности просто вопило — посмей он сейчас дёрнуться или произнести слово, как тут же окажется мёртв. Он прекрасно понимал: против Владыки лучше не идти. Но зона, в которой он, будучи куратором, уходила из-под копыт, заставляла действовать. Он был готов пожертвовать всеми, лишь бы ему дозволили воспользоваться всеми ресурсами той страны. Ведь Эквестрия считалась самой богатой на ресурсы страной, где плодородные земли могли вырастить самые лучшие плоды, содержащие сильную концентрацию магии. Но не это делало её привлекательной, а залежи красного кристалла, что так был необходим Ордену. Так почему нельзя было просто найти эти залежи и начать добычу, вопреки простым решениям? Если бы всё было так легко, то он бы не стал идти на такие риски. Вот только красный лириум, который даровал Ордену власть и силу, был под замком — в самом сердце горы Кантерлота, куда вход был закрыт. Попробуй он прорваться туда силой — это лишь привлечёт внимание к ним, может заставить активизироваться таким силам, которых Орден не знал. Потому был выбран самый простой способ решения — начать взращивать тех, кто в любой момент мог восстать против тех, на кого он укажет. Прямо сейчас этот момент настал, который он уже несколько веков взращивал. Вот только он не надеялся на идеальное подчинение к себе. Нашлись такие пешки, что решили действовать по-своему, вопреки его приказам. Находились такие индивидуалисты, которым мнилось, что они лучше его. Тогда он просто вырезал всех и оставлял лишь самых перспективных. Вот сейчас в очередной раз убеждался в том, что его метод работает. Превозмогая боль, он смотрел на Властелина, не моргая. Сейчас требовалось не показать свою слабость, иначе от него могут избавиться, как от того же...       — Ты слишком много говоришь. Не надо. Действуй, если так нужно. Но не убивай его. Он ещё нужен нам.       Давление отпустило его, давая вдохнуть. — Благодарю... Владыка. Я вас не подведу, — тяжело дыша, произнёс он.       — Надеюсь, ты поступишь правильно, а не как Пепел.       Упоминание этого имени резко бросило его в холодный жар. Ведь каждый, кто находился в Ордене, отлично знал, какая судьба ждала их. Ведь Пепел испытал на себе гнев Владыки, и до сих пор никто не видел его. Поговаривали, что его сослали в самые холодные места, где, кроме снега, ничего живого просто не могло выжить. Другие поговаривали, что его заточили в жерле вулкана, где он отбывает своё наказание. Много слухов ходило по Ордену, но из-за своей ошибки он был жестоко наказан. Такую участь Белый явно не хотел. Кантерлот. Несколько часов спустя.       — Магистр, он пришёл! — сообщил белый гвардеец.       Фестрал после бессонных суток смог выделить себе три часа, чтобы отдохнуть. Он сам не заметил, как время, словно песок, унесённый ветром... Чувство усталости оставалось, но не так сильно, как было. Медитация, обученная у Детей Ночи, помогла ему восстановить часть сил. Вот сейчас враг, которого он вызвал на поединок магистров, стоял в ожидании, когда он, лжемагистр, покажется и поставит точку в этом абсурде. Арон не стал надевать на себя лишнюю броню — незачем сковывать себя лишними железками. Но оставил свои полюбившиеся накопытники с выдвижными двумя лезвиями из очень редкого минерала, выкованные под его заказ. Чтобы победить врага, требовались свобода, скорость, сила и магия. Можно обойтись всего тремя взаимозаменяемыми аспектами. Вот только с последним пунктом вряд ли кто-то смирится и сделает всё, чтобы заполучить её. Свобода. Будь ты силачом, сокрушающим ударами горы, самым ловким и скользким, которого невозможно поймать, искусным магом, подчиняющим одним лишь словом всех... Всё это меркнет перед свободой. Свяжи любого из них договором или клятвой, где висит слово "смерть" — каждый потеряет силу воли к самостоятельности и будет танцевать под чужую дудку. Вся твоя былая мощь станет угольком, который будет разгораться, когда тебе прикажут. В этом случае остаётся лишь подчиняться либо ждать того, кто тебя освободит. Можно, конечно, рискнуть всем, пойти против того, кто тебя поработил. Вот только не будет у тебя второго шанса, и потому нужно идти ва-банк. Ведь после этого от тебя ничего не останется.       Сейчас Арон думал об этом, продолжая двигаться в сторону арены, где его уже ждали. Небольшой круглый амфитеатр, где проходили разные мероприятия и выступления (также часто использовали для тренировок рекрутов), был забит под завязку народом из разных сословий. Большая часть, которая относилась к аристократии и Ордену Света (тех, кто ещё не перешёл на сторону Арона), были пленниками клятвы. Также почему-то наблюдались обычные пони, затесавшиеся среди воинов. Для чего они тут — Арон не понимал, но взгляды присутствующих говорили о многом. Часть наблюдала с осторожностью, другая — с подозрением на него и Рафаля. Более смелые выкрикивали оскорбления, но большая часть — со страхом, не понимая, зачем они тут. Эта картина не очень нравилась фестралу.       Выйдя на поле боя, фестрал осмотрел всех сидящих магическим взором, не обращая внимания на своего оппонента, который, в свою очередь, скрыл свою внешность под плотным длинным плащом с капюшоном. Бросая жидкий взгляд на трибуны, он выискивал оставшихся магистров — не могли же они бросить Рафаля на произвол судьбы. Значит, они затесались среди других, чтобы в удачный момент нанести удар в спину. Но их нигде не было — будто на самом деле его бросили. Но парень не верил в такое совпадение. Он ясно видел: над всеми нависла непроглядная опасность, кровавыми нитями связывая меньшую часть присутствующих воинов. Эта странность заставила Арона насторожиться. Он понимал — противник не будет сражаться честно. Но использовать марионеток для достижения целей...       — Вижу, ты заметил мой маленький подарок. Я думал, это останется сюрпризом для тебя. Я недооценил тебя — это было в последний раз. Сейчас среди множества свидетелей я покажу тебе, как ты глубоко ошибся, когда решил перейти мне дорогу. Это касается каждого! Все, кто переметнулся на другую сторону и предал свой Орден, считаются изменниками родины и предателями, а у нас по закону только одно... Смерть!       Его голос эхом распространился по всему амфитеатру, заставив всех замолчать и обратить на него внимание. Это ему удалось, принося сомнения и смуту. Почему-то от его слов все резко зашевелились. Арон устремил свой взор прямо на него. Увиденное не очень ему понравилось. Когда-то он видел такое и даже сталкивался с этим. Но вновь встретиться с этим ему хотелось меньше всего. Единорог демонстративно сбросил с себя плащ. То, что увидели все сидящие, повергло их в шок. Изуродованный магией, покрытый язвами, шрамами, гнойниками по всему телу, Рафаль походил на больного трупа. На некоторых частях тела вообще отсутствовало мясо — лишь оголённая кость. Правая глазница зияла чёрной пустотой, а другая вообще светилась кровавой аурой. Место привычного рога, какой наблюдается у единорогов, торчал кривой красный кристалл. Вся магическая мощь, сосредоточенная в нём, просто пульсировала по всему телу Рафаля, видоизменяя его не в самую лучшую сторону.       — Ты не только трус, побоявшийся сразиться со мной честно, но ещё и глупец, поверивший им. Эта глупость станет последней для тебя, — из тела стали расходиться в разные стороны чёрные молнии.       Арон не видел смысла продолжать этот разговор. Он увидел, в кого превратился его оппонент, — всё, что он скажет, пройдёт мимо. Самым лучшим выбором было просто сражаться. Если двое не слышат друг друга и не могут прийти к согласию, остаётся только последнее — хорошая битва, на которой решится судьба всей Эквестрии. Демонстрация фестрала ничуть не впечатлила проклятого. Он лишь усмехнулся его наивности, топнул копытом. Тут же из рога посыпались куда более мощные красные молнии, оставлявшие после себя шрамы и гарь, от чего свидетели на трибунах щурились от яркого света и запаха. Арон захлопнул молнии, концентрируя их мощь в себе. Пускай противник самоуверенно продолжает действовать — он со своей стороны просто дождётся момента.       — Чего ты хотел добиться этим светопреставлением? И так видно, что я намного сильнее тебя. Ты — никто, и звать тебя никак. Сейчас я покажу тебе настоящую мощь Ордена, — безумие охватило его.       Опьянённый силой и гневом, он опустил голову. Рог коснулся земли, и мощная магическая волна пропитала почву. Всего мгновение — и земля начала вспучиваться, извергая на поверхность тварей. Уродливые костяные мертвецы, собранные из разных частей тел. Существа походили на кадавров, что создавались из магии и разных кусков плоти разумных и неразумных существ. Это очень распространённые твари, которые живучие и исполнительные. Они, подобно марионеткам, беспрекословно действуют по приказу создавшего их. Тут всплывает вопрос: откуда взялись эти твари и когда успел подготовить их Рафаль? Ведь для создания хотя бы одной твари у сильного в магии разумного уходит не меньше месяца, а тут — аж чёртова дюжина.       — Тёмная магия. Мне казалось, ты за светлую сторону. Но в отчаянии ты решил поддаться слабости — воспользовался чужой помощью, обратился к запретной магии и создал из плоти своих же братьев и сестёр этих тварей. Хочешь доказать всем тут присутствующим, кто из нас лжемагистр, — фестрал взглядом провёл по трибунам. Сидящие зрители оказались в полном шоке и ужасе от увиденного.       — Плевать! Победителей не судят. Как только я разберусь с тобой, никто не встанет у меня на пути. Все преклонятся перед моей силой. Ты станешь марионеткой моего господина и... — рог болью разошёлся по всему телу, знаменуя ему о том, что он слишком много говорит.       Арон заметил это. — Ты говоришь, что перед тобой склонятся. Посмотри на себя сейчас. Стал невольной псиной, которую одёргивают, когда хозяину не нравится, что ты делаешь. О какой власти может идти речь, если ты уже стал инструментом, который в любой неудобный момент могут выкинуть? — с каждым словом он вбивал гвоздь отчаяния в гроб сомнения, тем самым ломая своего оппонента.       — Заткнись! — выкрикнул он, отправляя всю дюжину кадавров на фестрала.       Подобно стаду без пастуха, твари навалились на Арона всей гурьбой. Каждый достигал ростом двух взрослых земных жеребцов. Все они имели костяные наросты на своих телах, которые могли эффективно задействовать в любое удобное для них положение. Сейчас монструозные твари надвигались на Арона с одной лишь целью — убивать. Оценив ситуацию, Арон увидел для себя шанс опробовать новую силу. Такой шанс не каждый день преподносят на блюдечке. Так почему бы не воспользоваться им, не понять, на что способен? По своей сущности, кадавры — это лишь сгустки магии, слепленные из частей трупов. Всего-то нужно пробить плоть и достать контур, по которому пульсирует магия.       Первое, что сделал Арон, — покрыл себя стихийным покровом. Тёмные молнии расходились в разные стороны, оставляя чёрные борозды, тем самым предупреждая противника об опасности. Кадавры — создания тупые; без своего кукловода будут сломя голову бросаться на оппонента, не думая о себе. Вот первый из них пересёк черту покрова — сразу же ощутил на себе его действие. Тонкие молнии просто пронзали насквозь свою жертву, сжигая плоть и источая мерзкий запах прокисшего мяса. Как ни странно, первый из двенадцати был выведен из строя. Контур просто не выдержал прямой атаки — нагрузка из чёрных молний просто разорвала его на части, тело кадавра развалилось, будто швы разошлись. Тут можно было начать радоваться, но следующая партия, состоящая из четырёх существ, оказавшись под покровом молний, продолжила движение в его сторону. Защита фестрала оставляла значительные повреждения, но достать до контуров никак не могла — просто не хватало мощности. Всё уходило на круговую оборону, отчего рассредоточенная мощь была такой слабой, что не могла пробить защиту из плоти и крови тварей. Выходило, Арону придётся действовать по-другому, если не хочет оказаться погребённым под телами и растерзанным, как кролик.       Тут он решается пойти на эксперимент — разделить стихию на составляющие. Скорость и гром, что она создаёт, напитал копыта, а мощь и силу, что создаёт молния, — напитал лезвия накопытников. Тем самым он равномерно распределил дар, дарованный ему Хаосом. Вот когда одна из кадавров стала тянуть к нему свои когти, он спокойно пропустил мимо себя, одним выверенным ударом перерубив конечность. По внешнему виду кадавра никак не должно было навредить это простенькая атака. Но вот мощь, скрытая в лезвиях, не могла так просто развеяться. Соприкоснувшись с телом, лезвие выдало импульс, который распространился по всему телу в виде мелких молний цепью, сжигая всё, до чего могло дотянуться. Так как кадавры состоят из плоти, в них имеется жидкость, тем самым они — хорошие проводники. Это позволяет эффективно использовать потенциал дара, а также эффект, который, в свою очередь, поглощает часть магической энергии существ. Следующие пять кадавров также оказались без конечностей, следовательно, развоплощены и преданы земле. Войдя в раж, фестрал чуть не совершил ошибку, когда одна из тварей уже не бездумно нанесла удар, чуть не задев его. Арон краем глаза увидел, как сосредоточенный Рафаль взял под свой контроль шестёрку умертвий. Уйдя от очередного шквала ударов, так хорошо организованных, будто они проводили совместные тренировки — защищали свои слабые места и тут же контратаковали, — у фестрала просто не было шанса бить в ответ. Приходилось то и делать, что уворачиваться да обороняться. Теперь перед ним были не бездумные сгустки магии и плоти, а настоящие машины убийцы. Попытки достать даже обычными молниями, которые хорошо показали себя на них, просто парировали или уходили в сторону, не позволяя себя тронуть. Это делало их ещё опаснее.       Отдалившись от них на приличное расстояние, ему удалось вырваться, тем самым дать себе мгновение на отдых. Шестёрка умертвий встала рядом с хозяином.       — Видишь, какую силу мне они дали? Ты всего лишь пешка в их игре, а я — ферзь, и моя мощь абсолютна. Ты ничего мне не сделаешь, даже с этим твоим жалким даром. Пускай все видят, какой ты жалкий, а твои фокусы — пустышки, — безумие пробежало по лицу говорившего.       — Фокусы, говоришь... — произнёс фестрал тихим голосом.       — Ты что-то сказал? Уже от страха язык проглотил? Смотрите, кому вы преклонили голову! Он даже не может справиться с простыми кадав...       Рафаль не успел договорить, как тут же одна из тварей оказалась обезглавленной. Следом за ней последовала другая. Порез был чистый, словно ножом по маслу прошлись. Рафаль тут же взял контроль над оставшимися тварями. Четвёрка кадавров хаотичными движениями двигалась, прыгала и уворачивалась от незримых противников. Ведь прямо сейчас Рафаль не видел фестрала — он, подобно миражу, ускользал из поля зрения, тем самым заставляя его действовать быстро, иначе мог лишиться последних пешек. Скрипя зубами, он чертыхнулся, и было от чего — очередная его игрушка лишилась головы и тут же развоплотилась.       — Как?! — закричал он, всё сильнее нервничая.       Транс — техника, позволяющая усиливать возможности существа на короткое время, используя внутренние резервы магии, а также жизненные силы. У каждой расы Транс отличался и был особенным навыком. У единорогов — это усиление заклинания, у земнопони — сила удара, у пегасов — скорость. Тут открывается вопрос: почему до этого момента фестрал не использовал её? Ответ очень прост. Расовый навык могли в себе развить не все — для этого требовалось приложить больше усилий, разорвать барьер, который не давал вырваться на новый уровень своих возможностей. Арон после ритуала с ключами лишился большей части своей силы, и ему пришлось искать альтернативу. Транс стал для него спасательным кругом. Вот только никто не знал, как тело отреагирует на это. Первая попытка чуть не разорвала ему все мышцы, сухожилия, а также кости. Навык превосходил все невообразимые представления. Контроль над ним требовался ожесточённый — любая осечка или отвлечение могло просто убить его. Причина этого всего — позднее обучение и раскрытие этого дара в себе. Тело, подобно эластичному бурдюку, в который наливают воду: если постепенно заполнять его несильным напором, стенки будут потихоньку расширяться без вреда целостности; если напор сильный и поступающая вода просто разорвёт бурдюк, не давая тому медленно расширяться. Чтобы тело могло спокойно синхронизироваться с Трансом, потребовались годы упорных тренировок. Но сейчас всё изменилось благодаря новому дару, который так хорошо сроднился с ним. Они дополняли друг друга — скорость молнии не просто давала ускорение ему, а создавала стихийный магический каркас, который служил сильным стабилизатором.       — Ублюдок! Я уничтожу тебя! — в бешенстве он приподнял голову, выпуская в небо усиленный магический луч.       Арон насторожился, когда заклинание достигло своего предела, резко, подобно салюту, разделилось на сотни более мелких заклинаний. Но даже в таком виде от них исходила опасность. Словно падающие звёзды, они хаотично разбросались по всему амфитеатру, целясь как в него самого, так и задевая невинных. Рафаль решил пойти грязно, но Арон был готов к такому повороту. Он не зря потратил много времени на подготовку и учёл все ситуации, которые может выкинуть подлый враг. Заранее выставленные единороги по всему кругу активировали заклинания защиты, закрывая невинных от ударов. Касаемо толстосумов, бюрократов и жадных до денег клерков, которые вообще отказывались работать с ним, — они были предоставлены сами себе. Как только они почуяли для себя опасность, попытались вломиться в барьер к тем, кто находился рядом. Но увы, их просто не пустили, отдав на произвол судьбы. Если их верность такая сильная к своему господину, так пускай он их и спасает, — решил для себя фестрал, избавляясь от двух зайцев. В первую очередь он избавлялся от предателей, а во-вторых, наглядно показывал, как их лидер к ним относится.       Вот очередной козырь был разыгран. Как Арон и планировал, Рафаль не стал разделять своих и чужих. Он поставил на всё, чтобы точно избавиться от того, кто ему уже поперёк горла. Фестрал в это время в Трансе уходил от прямых падающих атак. Это ему давалось не так легко — были промежутки между сгустками заклинания. В эти самые интервалы он протискивался, не давая себя накрыть. Вот когда все сгустки оказались на земле, а пыль осела, Рафаль тяжело дышал. Ему потребовалось зачерпнуть хорошенько из своего резервуара, чтобы сработало как нужно заклинание. Сейчас ему требовалось время для приготовления следующего, более сильного заклинания. Ведь он был уверен — эта перепончатая тварь жива. Следующее мгновение убедило его в этом, когда перед глазами в миллиметрах, источая чёрные молнии, прошли парные лезвия. Лишь кадавр спас его от неминуемой смерти, хватая своего хозяина за балахон и отбрасывая за себя, одновременно с этим делая попытку ударить Арона. Фестрал не успел уйти, как тут же получил по корпусу. Удар был такой силы, что ему перебило дыхание. Отлетев на несколько метров, парень при помощи лезвий воткнул их в землю и остановил свой толчок до самой стены амфитеатра.       Единорог увидел, как сопернику досталось, — он не стал останавливать свой натиск, а продолжил закреплять начатое. Отправил последнюю тройку кадавров на остриё атаки, чтобы одним мощным ударом прихлопнуть раненого фестрала. Дезориентированный Арон в первые мгновения не мог заметить приближение тварей. Даже предчувствие опасности сработало лишь тогда, когда опасность стояло у самого носа. Парень не успевал уйти в Транс и тем более поставить блок. Тройка кадавров навалилась на него с разных сторон, вонзаясь своими костяными шипами в плоть фестрала.       Наблюдающий за этим куратор через красный лириум диким зверем разверзся душу раздирающим голосом: — Граааа! Как ты посмел убить сосуд! Отродье Тартара! Отрыжка гоблинов!       — Плевать! Я сделал то, что требовалось. Если он так легко сдох, значит, ему нет места среди...       — Заткни свою пасть... — произнёс не своим голосом куратор, ярость клокотала в нём. Ему хотелось взять под полный контроль марионетку, сломить волю, сделать бездушной куклой, заставить душу мучиться до скончания времён.       Рафаль резко побледнел — ему уже стало не до высокомерия. Вся уверенность просто слетела, когда он увидел, что натворил. Вмешательство куратора заставило его выйти из своих грёз. Страх жидким хватом сковал его — он просто не мог поверить своим глазам. В пылу своих эмоций и в эйфории победы совершил ошибку. Смерть того, кого он должен был связать и обезвредить, оказался нанизан на тварях. Чертыхнувшись, он потянул на себя невидимые нити, освобождая пленника от кадавров. Это была очередная его ошибка.       — Тварь! Выкормыш собаки! Мы могли его восстановить... — в голосе куратора послышались нотки отчаяния.       Растерянный, он понял лишь через пять ударов сердца, отчего куратор негодовал. Всё было очень просто. Когда твари вытащили свои костяные отростки, то лишили парня последнего шанса на выживание. Кровь, что они не давали обильно выходить из организма, нашла широкий путь — стала обильно выходить наружу, забирая последние силы.       — Господин, я...       — Вот мы снова встретились, друг ты мой сердешный. Погляжу, ты по мне сильно скучал, если решил так скоро навестить меня, — радовался встрече Лаит.       — Как странно... Я думал, что умер, — произнёс ничуть не удивлённый этим фестрал.       — Чего ты хотел увидеть? Темноту и полное ничто? Я тебя огорчу, но покой тебе будет только сниться. Наш удел — крутиться в чужих интересах, пока мы им станем неинтересны.       — О чём ты говоришь? — решил поддержать разговор он, осматривая место, где сейчас находился.       — Как о чём? Ты сам уже давно должен был догадаться. Всё это, — провёл копытом перед собой, — чей-то сценарий, в котором мы принимаем участие. Может, мы — главные герои, а возможно, лишь массовка перед чем-то грандиозным, — стал объяснять новорождённому жеребёнком он.       Место, где они оказались вдвоём, ничем не отличалось от обычных гостиных комнат, где могли расположить богатых особ. Вот сейчас на мягком, искусно созданном мастером, украшенном дорогим декором кресле сидел вальяжно Лаит. Огонь тихонько потрескивал в камине, создавая атмосферу полного покоя и умиротворения. За принцем ночи больше не наблюдалось выраженное для него раздражение и безумие. Сейчас он спокойно наблюдал за Ароном, как тот с интересом осматривал помещение. Ему тоже было интересно узнать мнение того, кто заключил его сюда. Ведь не каждый день могут встретиться сильные сущности и так легко, непринуждённо поговорить. Больше нет той спешки, что заставляла их бороться за тело и с теми, кто хотел их убить. Арон приблизился к нему, уселся на соседнее кресло.       — Значит, мы являемся очередными пешками, которых можно разыграть на шахматной доске. Я подозревал это, но не думал, что будет так быстро... Выходит, мы списаны и сейчас доживаем своё? — спокойным голосом произнёс фестрал, будто так и должно было всё закончиться.       Собеседник задумался, а потом заговорил с доброй улыбкой на лице. — Если бы это было так, вряд ли мы сейчас так спокойно вели светскую беседу. Нет! Тут что-то совершенно другое, будто это было сделано специально. Конечно, есть подозрение, но скоро мы узнаем об этом. Сейчас, мой дорогой друг, давай лишний раз не станем нагружать наш разум этой мелочью. Лучше расскажи о своих приключениях и о том, что тебе пришлось пройти после моего запечатывания.       Арон даже не почувствовал такой привычной для него опасности, а наоборот, ему захотелось поделиться наболевшим. Сейчас это было самое лучшее время и место. Тогда он с лёгкостью копыта выложил всё, что с ним произошло за всё это время. Лаит внимательно слушал, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Прошло не так много времени, как могло показаться двум собеседникам, но дрова в камине говорили сами за себя.       — Вижу, ты ничуть не удивлён. Задаёшься лишь одним вопросом: почему в панике не стараюсь вырваться из этого места. Ответ...       — Ты просто устал. Это место — самое лучшее для того, чтобы перевести дух, собрать все раздробленные мысли и восстановить духовное равновесие, — продолжил за ним Лаит.       — Отчасти ты прав. Усталость сильно выматывает как физически, так и морально. Сейчас — самый лучший вариант из всех. Также это место позволит мне разобраться в себе.       — Ха-ха-ха-ха! — раздался задорный смех, не такой, как обычно смеётся собеседник, с нотками безумия. Нет, сейчас он искренне веселился. — Так вот зачем тебя сюда отправили! Я всё это время голову ломал, а сам ответ лежит на поверхности! — встав с кресла, он размял шею. — Ну-с, тогда давай начнём разбираться в тебе. Мне так стало интересно узнать, насколько ты стал сильнее с прошлой нашей встречи, — снова безумие пробудилось в этом умиротворённом состоянии принца.       — Как интересно! — Арон тоже встал с кресла, распрямляя слегка затёкшие крылья. — Ну давай посмотрим, насколько ты не заржавел, находясь тут в полном одиночестве.       Взгляды двух соперников загорелись полной решимостью. Кто знает, чем всё это дело закончится, когда две стихии сплетутся в одну...