Одиннадцать

Большие города, Пустые поезда, Ни берега, ни дна — Всё начинать сначала. Холодная война И время, как вода, Он не сошёл с ума, Ты ничего не знала.

      Глухарёв сидел в машине и курил, медленно выпуская дым из полуоткрытых губ. От печки было жарко, хотелось спать, но усилием воли запретил себе даже усаживаться поудобнее. Что происходит и вообще, что он здесь забыл, Сергей не понимал. Зачем-то поддался и приехал сюда, к гаражам. Проблем хватало и своих, чтобы впрягаться за дорогого коллегу. Карпов по телефону ничего внятного не произнёс. Попросил приехать, назначил место и время. Стук по замерзшему вывел Глухаря из задумчивости. Выбрался наружу, жадно затянулся напоследок и выкинул окурок в сугроб. — Ну, привет, — Карпов стоял чуть поодаль, в спину ему светили фары «Инфинити», вид у подполковника был слегка неадекватный. Ну, то есть, чуть более невменяемый, чем обычно. — Привет. — Ну, дай наконец на тебя взглянуть, — по мере разговора Глухарёв всё сильнее недоумевал: «Зачем это всё? Паранойю Стасик поймал? .. Бред какой-то. Место глухое, захочет меня грохнуть, не чухнется никто. Супер просто». — Ну смотри. Я только не пойму, зачем мы здесь-то встречаемся? Ты чё, всерьез думаешь, что за тобой и за мной будет кто-то следить? — Ты думаешь, что можно вот так, безнаказанно нести с экрана всё, что угодно? — ситуация немного прояснилась, но Карпов продолжал изъясняться намёками, Сергея это начало напрягать. В том, что рулившему Пятницким изрядно потрепали нервы, Глухарёв не сомневался. — Знаешь, Стасик… Я, чё-то, устал так. Ты скажи просто, чё те надо, а? — Моя должность и моя карьера висят на волоске. Мне надо, чтобы ты ничего, нигде не ляпнул про меня. Всё и так на грани, — Стас произнёс это с любимой властной интонацией. Так он обычно разговаривал со своими операми, должниками, задержанными ну и вообще, со всеми, кого считал ниже себя.       Сергей заржал, негромко и хрипло, выводя Стаса из себя ещё больше. — Как я устал от вас. От таких, как ты. Приказываете, как мне жить нужно. Не, ну если по работе, то я согласен, ради Бога. Только не тебе решать, с кем мне общаться и кому что говорить, понял? Ладно, всё, — усмехнувшись, Глухарёв стал разворачиваться, чтобы уйти. - Ну, я пошёл. — Стоять! Ты что, не понял меня?! — резким движением Стас схватил Сергея за плечо и развернул. — Ты чё, оборзел, что ли? Я тебе не твои уроды, и не Агапов с Черенковым, тут это не пройдёт. — Это всё из-за тебя! Тебя и Зиминой твоей. Это вы всех их подговорили! – то, что подполковник не в себе и находится на грани нервного срыва стало очевидно. Но Сергею было не до самочувствия Карпова, поведение бывшего нач.оперов его слишком задело. — Ты чё несешь? — Серёга вгляделся в перекошенное карповское лицо, в мутные, какие-то остекленевшие глаза и тут же заулыбался, когда пришло понимание. — Ты чё, пьяный, что ли? Иди проспись. Но улыбка исчезла, едва Стас достал из кармана пальто «ствол». — Вы мешаете мне жить, суки! Я вас ненавижу! — он направил оружие на бывшего коллегу, сжав рукоятку так, что костяшки побелели.       Стас замахнулся для удара, кулак прилетел в область солнечного сплетения, Серега согнулся пополам, хватая ртом воздух и завязалась драка. Повалить противника на землю было легче легкого, сил Карпову придавала злость и ненависть — всё было из-за Глухарёва. Навалившись на Глухаря сверху, Карпов стал бить везде, не разбирая. Больше всего досталось глухарёвскому лицу, но боли он, под действием адреналина, пока не чувствовал. Сергею удалось скинуть с себя Стаса и, повалив на снег, сесть сверху. Теперь Глухарёв бил своего давнего конкурента, врага, коллегу. Зло, остервенело, вымещая всю усталость, злобу, отчаяние и ненависть, чувство собственной вины.       Крики, хрип, надсадное, тяжёлое дыхание, что-то неразборчивое, звуки ударов. Им обоим давно хотелось выяснить отношения именно так. И никак иначе. По-простому набить друг другу морды, расставив все точки над «ё».       Вид карповской крови добавил Серёге злости, он ударил ещё несколько раз, с полной отдачей. И если бы Карпов не достал пистолет, драка бы продолжилась. — Убери ствол!       Они оба, извалянные в снегу, поднялись на ноги. Сергей даже не скрывал своего страха, но быстро взял себя в руки, интуитивно чувствуя, как нужно себя вести. — Я убью тебя! Тебе всё это с рук не сойдет! Любой, кто перейдет мне дорогу, ответит за это!       Крупными хлопьями пошёл снег. Но мужчины не замечали ничего вокруг, влага на волосах и коже совсем не чувствовалась. Ссадины и места ударов горели, стала появляться боль, неприятная, тупая, но ещё не очень сильная. — Да пошел ты нахрен, придурок! Я тебя не боюсь, ты понял? Ну, давай, стреляй! Чего ты? Ну? Ты мне даже одолжение сделаешь. Хочешь про себя правду узнать? Ты — больной, обиженный урод, тебя чё, в детстве, обделили, что ли? Били? Что ж ты так людей-то ненавидишь? А? Злобная, маленькая тварь! Ты ссыкло, которое боится быть слабым, боишься проиграть! И ты мстишь всем, за то, что родился на свет таким уродом. Я тебя не боюсь, ты понял… Я тебя даже ненавидеть не могу, потому что мне тебя даже видеть противно. Ну, давай стреляй, ну! Ну, чего же ты! — пока Сергей всё это говорил, медленно надвигаясь на Стаса, подставляясь под ствол, лицо Карпова менялось. Вместо привычной невозмутимости стали появляться эмоции, гнев, злость, ненависть. А пальцы лишь сильнее сжимали рукоятку «ствола», Серёга давно понял, что Карпов не выстрелит. Не сможет. Иначе бы сделал это сразу, не растягивая время.       В итоге, прижавшись к холодному металлу переносицей, Глухарёв заржал. Глядя в немигающие глаза подполковника плавно стал отходить обратно к своей машине. — Идиот… Герой, блин… — только сейчас Глухарёв почувствовал на себе результаты беседы. И показываться в таком виде Ирине, а уж тем более, говорить правду, Сергей не хотел.       Глядя в спину уходящему Сергею, Стас осел на притоптанный снег и засмеялся, хрипло и надрывно. Ссадины на лице противно зажгло на холоде, соль на губах от разбитого носа казалась полной ерундой. Терять подполковнику было уже нечего. Он, каким-то седьмым чувством понимал — эта ночь будет для него последней.

***

      Зимина оказывала пострадавшему первую помощь, при этом не забывая возмущаться. Увидев на пороге избитого Сергея, она испугалась, как и любая нормальная женщина, но быстро взяла себя в руки. И вот Глухарёв, уложенный на тахту, послушно подставлял свои ссадины под заботливые руки Ирины, мысленно вновь и вновь прокручивая встречу со Стасом. — Серёжа, я отказываюсь в это верить. Ты прям какой-то магнит для неприятностей. Я уже устала тебя чинить. — Ой. Ну что, я виноват, что по улицам столько отморозков ходит… — Глухарёв поморщился, умиляясь на то, как его строгая Ира, дует на ссадину, чтобы не щипало. — Ну чё ты им свое удостоверение не показал? — Да, сильно оно их напугает… Просто пацанам захотелось кулаки почесать.       «Мда… Где там щас этот пацан? Нажрался, наверное, до скотского состояния, да спит… Идиот. Не вел бы себя как отморозок конченный, люди бы не побежали» — Сергей старательно гнал от себя мысль о том, что в срыве Стаса виноват он сам. Убеждал себя, что Стасик «слетел с катушек» и без его участия. Получалось успешно. — Это когда-нибудь кончится? — Ну, когда-нибудь, да… — привычно улыбнулся, рассматривая Зимину в мягком, жёлтом свете торшера.       Ему было на удивление хорошо. С тех пор, как Ирина ушла в судейство — почти месяц, — их отношения изменились. Как казалось Сергею, в лучшую сторону. Между ними наконец-то исчезла стена, построенная на том, что она подполковник, он майор. Она — начальница отдела, он начальник следствия.       Пока Ира убирала всё в аптечку, Глухарёв прислушался к себе и сел. Комната не расплывалась, не качалась, это радовало. — Ир. Ты останешься? — Конечно.       Серёга расплылся в довольной улыбке, забыв про разбитую губу и зашипел от боли, прижимая к ссадине пальцы.

***

На линии огня Пустые города, В которых никогда Ты раньше не бывала. Вернутся поезда На тонкие слова, Он не сошёл с ума, Ты ничего не знала.

      На столике завибрировал телефон, разрываясь бодрым пиликаньем. — Ира. Ир, телефон, — Глухарёв нехотя оторвался от сигареты и потянулся к ночнику, чтобы включить. Три часа ночи. Три часа двадцать минут, если быть точнее. — М-м-м… — Зимина упорно не желала просыпаться, уютно зарывшись в одеяло и обхватив подушку. — Ира. — Может, из отдела звонят? — сквозь сон, так же неразборчиво пробормотала Ира, понемногу просыпаясь. — Какой отдел? Ты там месяц не работаешь. — Может, дома что случилось… — Зимина потянулась за телефоном и удивилась, увидев, кто ей звонит в такое время. — Генерал Захаров…Чё это он? Да, Валерий Андреевич, здравствуйте…       Глухарёв, перевернувшись на живот, взял пепельницу и затушил в ней окурок. Нехорошее предчувствие поднялось откуда-то от солнечного сплетение. И одна единственная мысль: «Стас». Что там могло?.. ДТП, суицид, драка… Подняло голову чувство вины, задавленное в зачаточном состоянии, Серёга с ужасом ждал новостей. — Что? Когда?! Господи, какой ужас… Да, конечно, я… я к вам обязательно приеду. Да, хорошо. До связи… — Чё случилось? — Пойдём, надо включить новости. И одевайся, поедем.       Они прошли на кухню, через пару секунд раздался чёткий, поставленный голос ведущего: —… В эфире экстренный выпуск программы «Чрезвычайное происшествие. Настоящая трагедия разыгралась этой ночью в Москве. Начальник ОВД «Пятницкий», подполковник Станислав Карпов, открыл огонь прямо на улицах своего района. Как выяснилось, офицер стал виновником ДТП, а когда к месту происшествия подъехали его коллеги из ГИБДД, он без видимых причин расстрелял наряд. После чего, как сообщают очевидцы, Карпов открыл беспорядочный огонь по другим участникам ДТП. Перезарядив оружие, подполковник пошел по улице, расстреливая проезжающие машины и случайных прохожих. Через двадцать минут он был задержан группой захвата. От рук подполковника милиции, по предварительным данным, пострадало около десяти человек, возможно, есть убитые. Более подробную информацию о жертвах Карпова мы надеемся получить к следующему выпуску…