Одиннадцать

Я стал таким, каким я стал, сожалеть поздно Стреляй в меня без предупредительного в воздух. Я погряз во лжи. Я не хочу так жить, Небо, как моя высотка, делится на этажи, И я устал ждать лифт, я поднимаюсь сам — Пора меняться. Сверься по моим часам.

— С тобой всё в порядке? — Ирина с тревогой посмотрела на скрючившегося Серёгу. Он как-то странно покачивался на стуле, пребывая в явном шоке от увиденного. — Чё-то повело немного… — Сергей, придерживаясь рукой за стену, пошел в ванную. Внутри всё как-то сжалось, задрожало и подступило к горлу. Перед глазами замелькали точки и стали расплываться круги.       «Виноват… Это я во всем виноват! Я, я, я… Он убил одиннадцать человек. Ни в чём неповинных… Твою ж мать! Как такое может быть?!» — мысли путались, вязли и обжигали. А первые струи холодной воды из-под крана казались тёплыми. Тошнота и не думала проходить. Несколько судорожных мышечных сокращений ни к чему не привели, Глухарь склонился над раковиной, дожидаясь, пока организм перестанет «дергаться» и успокоится.       «Да чем ты лучше? Ты — такой же моральный урод, как и Стас! Ты хуже, Глухарёв, хуже. Видел же, что ему херово? Видел. Мог остановить? Мог. Но не стал. А почему? Да потому что, как последний кретин, возгордился. И, упиваясь собственным превосходством не стал «заморачиваться«… Молодец, Серёжа. Браво! Ты, чёртов моралист, праведник, блядь, убил одиннадцать человек! И Карпов сядет. Потому что ты, мудак, не сообразил. А он тебя, между прочим, спасал тогда… Когда ты фортели выкидывал» — внутренний голос читал отповеди одну лучше другой. От каждого слова становилось ещё хуже, хотя, казалось, хуже было просто некуда. — Тварь, какая же ты тварь! — Глухарёв и сам не понимал, кому он это. Своему отражению или всё-таки Стасу. Перед глазами вновь и вновь мелькали чёрно-белые кадры, показанные в новостях. — Ну, ты как? — Зимина заглянула в ванную, такая же растерянная и «прибитая» новостью. — Щас, щас поедем, — Сергей помотал головой, пытаясь придать окружающей реальности хоть какую-то чёткость. Но ни холодная вода, ни самовнушение — ничего не помогало. — Ужас. Мне тоже не совсем хорошо. Но надо собраться, как-то. — Что же я натворил… — майору хотелось биться головой о ванну, или о кафельную плитку. Невозможно было думать, осознавать, чувствовать, принимать, что он, Сергей Глухарёв виноват в гибели такого количества людей. Правда убивал не своим руками, вина была косвенной. Но от этого легче не становилось. — Серёжа, ну причём тут ты, — Зимина не понимала, причём тут Сергей. Да, он выложил видео, но сейчас-то проблема была совсем другого масштаба. — Я же видел, я же знал… — Серёга боялся говорить, боялся реакции Ирины на свои слова, но промолчать не мог. Она — таким своим, — привычным жестом, подняла глаза вверх, скрестила руки на груди, чтобы не дать волю слезам, чувствам. А их было очень много. — Откуда ты мог знать? — Я наврал тебе. Наврал, чтобы не пугать, идиот… Это всё, это всё Карпов, — Глухарь показал на ссадины, оставленные подполковником. — Он меня убить хотел. Только понять не могу, чё ж не убил-то…       Действительно, осознание, что среди тех одиннадцати мог бы быть и он сам, только что пришло и обрушилось всей своей ужасающей правдой. Погруженный в свои чувства, Серега, казалось, не замечал реакции Иры. — Господи, какой кошмар. — У него реально поехала крыша, — припечатал Глухарёв, не добавляя, что этой самой крыше буквально несколько часов назад, придал неплохого такого ускорения. — Да, это уже очевидно. Только слишком поздно… Ладно, поехали, Серёж. Сказали, срочно.

***

      Телефонный звонок посреди ночи от замминистра означал только одно — у них новое дело. Галина, не открывая глаз, потянулась за телефоном, проклиная всё на свете, а любимую работу и ФЭС в частности. — Да, товарищ генерал-майор. — Доброй ночи желать не буду, потому что она ни черта не добрая. У нас ЧП, Галина Николаевна. Подполковник расстрелял наряд ГИБДД и гражданских. Всего одиннадцать пострадавших. Есть убитые. Бери своих ребят и отправляй на место. Стрелка этого уже приняли, с ним поработают психиатры, отправят к вам. К восьми на совещание в Министерство. Результаты нужны быстро, к вечеру. Ты, полковник, пока собираешься, новости включи. — Так точно, товарищ генерал. Разрешите выполнять?       Подкаминский как-то невнятно хмыкнул и положил трубку. — Этого только не хватало, — Рогозина, окончательно проснувшись, стала набирать Майского. Он отозвался только с седьмого гудка. За это время Галина успела надеть часы, халат и включить телевизор. — Сергей, у нас новое дело. Резонансное. Собирайся и выезжай, я тебе скину адрес смс-кой. — Да что случилось, Галь? — Подполковник расстрелял патруль ГИБДД, плюс гражданских. Просыпайся, Майский, ноги в руки и на место. От нас ждут быстрого результата. Круглов с тобой поедет. — Я щас Петровича наберу. — Круглову я сейчас сама позвоню.       Серёга оглушительно зевнул в трубку и отключился. — А чё мне звонить? Вот он я, — проснувшийся Николай Петрович недовольно выбрался из-под одеяла. — Что случилось?       Вместо ответа Рогозина прибавила громкости. Телеведущий рассказывал о начальнике ОВД «Пятницкий», расстрелявшем ни в чём не повинных граждан и наряд ГИБДД.       Когда его речь подошла к концу, Галина выключила телевизор, а Круглов мрачно прокомментировал: — Ещё один оборотень в погонах. — Сначала разобраться надо. Мало ли, вдруг он невиновен. — Скажи ещё, что никого не убивал. — Коля, иди в душ, я пока быстро сделаю кофе и дозвонюсь до Ивана. — Как скажете, товарищ полковник, — майор, подхватив свои вещи, поспешил в ванную.

***

      Ирина Сергеевна оказалась в кабинете Захарова спустя час после его звонка. Генерал при виде Зиминой как-то поуспокоился, приняв более деловой и сосредоточенный вид. Несколько минут назад руководство высказалось в весьма грубой форме, что будет ему, Захарову, лично, и всем остальным в частности, после такого «подарочка» от подполковника Карпова. И теперь задача у Валерия Андреича была одна — поговорить с Ириной так, чтобы она позабыла про свое судейство и срочно вернулась на руины своего отдела, выпестованного и выстраданного. — Здравствуй, Ира. Садись.       Зимина послушно присела к столу, за которым сидел начальник по округу. — Валерий Андреевич, а скольких Стас убил? — первый вопрос, который задала Ирина, поставил мужчину в тупик. Генерал сосредоточился на проникновенной речи, которую скажет своей ставленнице, ученице и должнице. — Я не знаю. Точных данных пока нет. Кого-то оперируют ещё. Выясним, как только, так сразу. — А история с Глухарёвым? — Зимина! Ира, Ирочка! С каким, нахрен, Глухарёвым? После того, что случилось, он ангел просто. Да и плевать всем на него. Уже забыли и никогда не вспомнят. Стасик нам всем показал, что такое «хорошо» и что такое «плохо». Ну, в общем так. В преддверии реформ всех лихорадит, должности сокращают, люди летят со своих мест. Я, как начальник по округу, первым вылечу, если он окажется вменяемым. Но даже если там пронесёт, с меня спросят за Пятницкий. — Пятницкий? А что с ним? — Он укомплектован на шестьдесят процентов. Начальника отдела больше нет, Глухарёв твой управлять отделом просто не умеет. По сути, у руля ваш новый начальник МОБ, который в отделе всего ничего. Следствие переводится в полном составе, дознаватели, участковые, даже опера… Вот, смотри, тут список длинный. — Как? Когда? Ведь было же всё нормально, — после сообщения о расстреле Ире наивно казалось, что её чем-либо просто нереально. Генерал сумел это сделать и продолжил, довольный произведённым эффектом. — «Нормально«… — Захаров скривился. — Да как Стасик только пришел, и началось. С ним многие люди отказались работать. Но это не так важно сейчас. Понимаешь, у нас есть отдел, который почти не функционирует. Я направил туда экипажи, чтобы хоть как-то усилить… У вас на земле, Ира, по сути, полная анархия. Ира, твой отдел полностью нетрудоспособен. — Валерий Андреевич… — сквозь затуманенное, невыспавшеся и залитое успокоительным сознание Иры стало доходить, для чего её вызвал начальник. — Ира, ни один новый человек не даст нужный результат в кратчайшие сроки. Будет изучать, ошибаться, пробовать, снова ошибаться… Понимаешь? На вашей земле начнется хаос. — Да вы что, Валерий Андреевич. Я же только-только…       Едва проговорив это, Зимина поняла, что все её дальнейшие слова бессмысленны. С мечтой о нормальной работе можно распрощаться. Недаром же Валерий Андреевич был выдающимся «подковёрным игроком» и манипулятором. Настроение Ирины, и без того не самое лучшее, ушло куда-то в глубокий минус, а минувшая ночь вполне претендовала на звание «самой худшей в её жизни». — Ир, но ведь ты официально не уволилась ещё. Даже бумаги не нужны. Судейский твой статус останется. Наладь всё, поставь на рельсы. Ну хоть год, ну полгода. Это время самое тяжёлое, Ир. Помоги. Я потом все свои связи подниму, выбью тебе место в верховном суде…       Глядя на порядком побледневшую и расстроенную, но явно покорившуюся обстоятельствам, подполковницу, Захаров продолжил уже более деловым тоном. — Итак. Ирин, дело серьёзное. Важно, чтобы ты, твой Глухарёв вернулись в отдел. Да, Сергею придётся поносить ещё пару лет капитанские погоны. Но за всё надо платить. Это будет цена его выходке, минимальная, прошу заметить. Как к следаку у меня к нему претензий нет. Теперь вот какой момент. Сейчас Карпов находится под наблюдением врачей, психологов и психиатров в том числе. Поскольку дело взято на особый контроль, его отдали расследовать не СК, а ФЭС. Стасика перевезут в их изолятор либо сегодня, в течение дня, либо уже завтра. А твоя задача, Ирин, помогать следствию, и таким же образом настроить своих сотрудников. Пусть все дадут показания. Правдивые. Ира, настоящие. Не надо врать, спецы всё равно докопаются, что за человек наш Карпов. В общем, задача ясна? Со следствием сотрудничать, отдел постепенно оживлять. С документами и всяким таким, я, разумеется, помогу. Поезжай, переоденься, и в Пятницкий. Сегодня туда ФЭСовцы приедут. Но тебя, разумеется, предупредят.       «Пляска на костях какая-то… Спасибо Стасу, удружил. Он с катушек слетел, а нам, мне, отдувайся» — перспективы казались подполковнице, мягко говоря, ужасными. Но отступать было некуда. В конце концов, своей карьерой она обязана именно Захарову. С этим нужно считаться. — Разрешите выполнять? — Иди, Ирин. С Богом.       Ира чуть было не ляпнула «где Бог, а где вы», но вовремя сдержалась и вышла из кабинета. Внезапно стало как-то душно и неприятно. Ей хотелось на свежий воздух. Подышать и немного проветрить голову. — Тебя там что, пытали, что ли? — Серёга поднял гудящую голову с рук, сложенных на руле и покосился на Зимину, буквально упавшую на пассажирское сиденье. — Хуже. Я опять должна возглавить Пятницкий. И к нам приедут с проверкой из ФЭС… — ФЭС? Это как СЭС, только ФЭС? — Да ну тебя! — раздражённо прикрикнула Ира и тут же добавила уже спокойнее. — Федеральная экспертная служба. Дело Карпова у них. — Да я даже не сомневался, тебя для этого вызывают. И нас затаскают эти эксперты, выясняя, чего это Стасик Михалыч с катушек слетел… — А что делать, Серёжа. Радуйся, что тебя оставляют. Правда, ты, отныне капитан. — Пожизненно? — опять заулыбался Сергей, хотя ему было вот ни разу не смешно. — Извини… Ладно, сам виноват. Чё теперь. — Так что, ты опять мой подчиненный, Глухарёв. — Судьба такая, блин. Ладно, Ир, разберёмся. — У меня не было выбора… — Выбор есть всегда. Только в твоём случае, действительно, так всем будет лучше. Всем. Кроме тебя, — согласился Глухарь.       Он понимал, что чувствует Ирина, окончательно расставшись с мечтами, планами. Неприятно же, когда за тебя решают, как жить, кем работать. Две стороны одной медали. С одной, Ира не сделала бы карьеру без участия «генерала Валеры», а с другой — ей пришлось идти у него поводу, приняв условия его игры. Сергей всегда говорил, что Захаров — опытный «кукловод», нужен лишь повод, чтобы в этом убедиться. И вот, настал тот самый момент. — Надеюсь, я справлюсь. — Мы справимся. Ир, отвыкай уже от «яканья». Поехали, отвезу тебя домой, потом заеду. Переодеться надо… Как же, из ФЭС-ШМЭС нагрянут. — Не смешно, — вздохнув, Ира погрузилась в невесёлые мысли.       Ей, совсем по-детски, до слёз, было жаль снимать судейскую мантию и надевать привычный, до оскомины надоевший подполковничий китель. В том, что скоро её порадуют новым званием, Ирина не сомневалась. Захаров просто не упустит такой возможности привязать её к Пятницкому уже окончательно. Главное, чтобы история с Карповым закончилась благополучно. На сколько это вообще возможно в данной ситуации.

***

Я вижу небо, но оно, увы, не видит меня Бог занят, и я устал звонить его секретарю Если это рай, тогда я заживо горю в раю…

— О, Серёга, — Антошин с удивлением обнаружил на пороге квартиры лучшего друга. — У тебя телефон вырублен. Решил зайти. — Проходи, — Денис посторонился, пропуская Серёгу в квартиру. — Чё у тебя с телефоном-то? — Я симку сломал, чтобы Настюхе не позвонить. А мог, по пьяни-то. — А где она? — Глухарь заозирался. Антошин был дома один, женских вещей тоже как-то не замечалось. Но следы вчерашнего пьянства, так сказать, на лицо. И на лице. — Всё, Серег. Я пробухал свою жизнь. Перед тобой человек, который пробухал свою жизнь. Полюбуйся. Я не счастлив, Серёга. Ни в личной жизни, ни в работе. Работать я больше не хочу в отделе… Надоело бегать опером. Мне нравилась Настя, я её даже любил, наверное. Когда-то. Когда мы просто как-то жили, иногда. Знаешь, Серёг, я понял одну штуку — человек несчастен, когда он врет. Я бросил беременную жену. Но я не хотел ни этой жены, ни ребенка. Мне постоянно капали на мозг, что это правильно, что так надо. А я не хотел! Понимаешь? Ну, скажи мне, что я урод. Что я тварь. — Нет, Динь. Ты не урод. Это твоя жизнь, твоё дело. Ты мой друг и я всегда за тебя. Хороший ты человек, несмотря ни на что. — И ты мой друг, как бы там ни было, — признался Дэн. — Пора мне. У тебя телефон не работает, твои не могли до тебя дозвониться. Телевизор включи. — Да чё случилось-то?       Сергей ушел, оставив вопрос Дэна без ответа. А Денис, включив телевизор, смотрел и не верил глазам — его начальник, Стас Карпов, расстреливал на перекрёстке людей. Механически и спокойно, раз за разом нажимая на курок.