Письма, которые не должны были быть прочитаны

      Идея взять с собой на собрание Тони была просто отличной. Как бы еще Америка мог незаметно подложить бы письмо в сумку России?       Внимательно наблюдая за ним все собрание, Альфред заметил, что Ваня почему-то взволнован. Плохо это или хорошо? Что вообще означает эта взволнованность? Может ли быть, что она появилась из-за письма? Черт. Размышляя об этом, Америка и сам начинал волноваться.       А что если и вправду из-за письма? Если Россия волнуется по поводу того, получит ли он письмо... То стоит ли волноваться Америке по поводу того, что ответ может быть отрицательным?       Написав письмо, Альфред попросил Тони незаметно подложить его в сумку к России. И вскоре, когда он полез туда за докладом, Ваня все-таки обнаружил его. Пока Россия читал это письмо, Америка наблюдал за ним и почти не дышал.       Все-таки, зря он волновался. Брагинский читал и чуть улыбался. А после прочтения на его лице засияла нежная улыбка, вызвавшая у Альфреда вихрь положительных эмоций, быстро сменяющих друг друга. Он был невероятно счастлив от того, что России понравилось его письмо. Но каков Иван написал ему ответ? Америка боялся предположить, что это письмо может содержать. Но как же хотелось узнать! Скорее бы собрание закончилось!       Единственным, чей доклад Альфред внимательно слушал, являлся Россия. Америка улавливал и запоминал каждое движение, слово Ивана. Несколько раз их взгляды встречались, но Брагинский не придавал этому особого значения. А что касается Альфреда, то он буквально таял, глядя в его глаза. Как он писал ему в письме, когда Ваня счастлив, блеск в его глазах делает с ними что-то невообразимое. Остается только смотреть в них и чувствовать невероятно быструю смену чувств и эмоций. Это до безумия нравилось Америке.       Когда долгожданный конец собрания наступил, Америка собрал все бумаги и вышел вместе с остальными, среди которых был и Россия. Он специально так сделал на случай того, что Россия будет наблюдать за тем, кого будет недоставать среди стран, идущих из здания. Выйдя из него, Альфред подождал, когда Иван уедет, и опять зашел, направляясь в тот зал, где на столе его ждало ответное письмо. Чем ближе к тому залу он был, тем быстрее становился его шаг.       Забежав в помещение, Америка быстро подошел к столу, где Россия оставил свой ответ, и дрожащими руками взял письмо. Вздохнув, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца, Альфред начал читать.       "Мой дорогой друг.       Надеюсь, ты не возражаешь, что я использую к тебе такое же обращение, как используешь в своих письмах ко мне. Просто если ты считаешь меня своим другом, то я тоже считаю тебя своим. А все друзья дороги для меня. Проще говоря, я просто не знаю, как я могу обращаться к тебе.       Как я могу предположить из твоего письма, это уже не первое письмо. Но почему ни одно из них так и не было отправлено? Или ты все-таки отправлял их, а я не получил твои письма по какой-то другой причине? Этот вопрос ставит меня в тупик. Когда закончилось прошлое собрание, я случайно наткнулся на письмо, все так же адресованное мне. После прочтения обоих этих писем я понял, что никто больше, не то что не говорил, даже не писал мне о таком. Читать те два письма было невероятно приятно, и поэтому мне бы хотелось прочесть остальные. Но если ты по непонятной мне причине не хочешь, чтобы это произошло, я не буду настаивать.       Ты спрашивал насчет моего Дня Рождения? Я отвечу тебе. Если честно, то я еще не думал об этом. Ни где, ни с кем, ни что я буду делать. Но, наверное, я просто посижу дома с сестрами, как мы обычно это делаем. Мне нравится День Рождения тем, что это один из тех немногих дней, когда Украина не пытается избегать меня, а Беларусь не так сильно одержима идеей выйти замуж за меня. Именно поэтому этот день и является одним из самых любимых. Но, так как в моем доме Новый Год празднуется обширней, чем Рождество у стран-католиков, и так как эти два дня стоят рядом, я с сестрами часто празднуем вместе с Новым Годом и День Рождения. Вот так вот. Может быть, в этом году что-нибудь изменится.       А как ты проводишь свой День Рождения? Ничего ведь, что я тоже интересуюсь? Если ты думаешь, что это раскроет твою личность, а ты этого не хочешь, то я опять же не буду настаивать. Но мне бы очень хотелось узнать, кто ты.       Интересно, а как ты так незаметно подложил это письмо мне в сумку прямо во время собрания?       Надеюсь, что ты не будешь долго скрывать свою личность."       И все-таки, зря он волновался. Ване понравилось то, как относится к нему Америка. А если это так, то увлечь Россию своей персоной будет еще легче, чем он предполагал.       Он хочет, чтобы Альфред раскрылся перед ним? Когда придет время, Америка сделает это незамедлительно.