Сантехника вызывали?

      Звонок раздался в половине десятого утра в субботу, когда Ребровы еще только решали, что им делать дальше, выехать за город на конную прогулку и пикник, или послать все к черту и продолжить свою бурную и страстную ночь.       — Гошка, не открывай! Никому не открывай! Даже Сомику! У нас с тобой может быть личная жизнь и личное пространство, или нет?       Жена кричала из ванной, куда Ребров засунул её, строго настрого наказав за время водных процедур принять-таки, наконец, решение, что они будут делать дальше.       — Не вопи, я только гляну кто там, — сказал Игорь и пошел ко входной двери.       Он посмотрел на экран домофона, хихикнул, глянул еще раз и побежал в ванну, где начал что-то шептать жене на ухо. Она покивала головой, тоже захихикала и протянула мужу руки. Гошка вытащил ее из ванной вытер, набросил на нее халат и попытался подтолкнуть в прихожую.       — Плотно халат не запахивай, пусть утрется. Но и много себе не позволяй, прырэжю.       А звонок все заливался и заливался, все выводил и выводил свои трели. Красивая, яркая, сексапильная брюнетка впилась в губы мужа своими горячими губами, приподняла ногу согнутую в колене, обхватила ею бедро Игоря и резко прижала его к себе. А затем, почувствовав его возбуждение, оттолкла мужа, и сверкнув бесовскими своими глазами пошла открывать дверь.       — Какого красивого дяденьку к нам занесло. Гошенька! Ты сантехника вызывал?       — Нет, милая. У нас все в порядке, — сказал Игорь, выходя из ванной, где пытался хоть немного охолонуть после выходки жены, — Опаньки, это кого же мы видим? Кого мы видим, кого мы слышим, кого мы лицезреем?! — процитировал он из монолога Аркадия Райкина, — Калугин! Да ты ли это? Какими судьбами? Марго! Хватит держать гостя на пороге. Приглашай в дом. И запахни, пожалуйста, халат, совсем перед сантехником оголилась. Проходите, Андрей Николаевич в дом.       С этими словами Ребров схватил жену в охапку, поцеловал, и понес в спальню. Калугин даже зубами заскрипел увидев эту семейную сцену, полную гармонии и любви. А ведь всего-то год прошёл с момента его последней встречи с Марго. Как она тогда плакала, как просила его не уходить. Как в любви ему объяснялась! Значит вся её любовь — это только игра была? Если бы она его, Калугина, любила, не смогла бы так быстро забыть. Не смогла бы сейчас быть счастливой с этим уродом.

***

      Жизнь в Питере у Андрея Николаевича не заладилась. Всё шло не так. Всё! С того самого мгновения, как Марго кричала ему в спину: «Андрей! Не уходи!», а он не остановился, не обернулся… ушел, жизнь его разделилась на «до» и «после».       Там, где «до», небо было синим, а трава зеленой. Там еда была вкусной, а смех веселым. А слезы там были солоны и горьки. Там, где «до», была радость; там, где «до», было горе; там, где «до» была жизнь.       Все, что «после» можно обозначить всего несколькими словами — тускло, и серо, и пресно. И это всё! Он ходил на работу, встречался с друзьями, иногда даже спал с женщинами. Но все это было вяло, скучно и не интересно, словно посадили его на бессолевую диету.       Встрепенулся он первый раз, когда увидел ее фото на обложке «М&Ж». Она стояла в обнимку с этим полуфабрикатом, с этим убогим и глаза ее сияли. Он тогда подумал, что Марго хорошая актриса, вон даже кажется, будто бы она счастлива и влюблена.       А, когда через месяц в «Мачо» Зимовский напечатал поздравление к свадьбе Марго и Игоря, Андрей запил. Запил по черному. Неужели Марго, его Марго, которая любила его до самозабвения, которая умоляла его стать ее первым мужчиной, которая чуть ли не на коленях молила его остаться, могла забыть своего Андрея и полюбить вот это недоразумение? Калуге все стало безразлично и прежде всего работа. Он никогда особым рвением в работе не отличался, а тут и вовсе похерил. Терпели его недолго, месяца два, потом уволили. Андрей стал на свадьбах подрабатывать. А там и выпить всегда подносили и деньги наличные шли.       А во всем была виновата она, только она, Марго. Сломала ему жизнь, а сама живет и радуется. И этот мутант, он тоже виновен в бедах Андрея и тоже живет и радуется. И когда до Андрея дошла эта такая простая истина — Марго и Гоша должны ответить за то, что с ним сотворили, Калугин оживать начал. У него появилась цель в жизни. Пить он бросил, благо организм крепким был, не дал Андрею в алкоголика превратиться. На работу устроился, пусть и не в престижное издательство, но все же по его профилю.       Мама с Алисой были счастливы. Наконец-то жизнь начала налаживаться. Андрей за ум взялся и про Марго не вспоминал больше. Если бы  только Ирина Михайловна могла себе представить что творится в душе у сына, какие планы он вынашивает, она костьми легла бы, но отговорила сына от этого безумства. Но она не знала и даже не подозревала, а по сему никто не мешал Калугину потихоньку сходить с ума.       Две недели назад ему подвернулся первый удобный случай, для начала осуществления задуманного. Павел, нынешний художественный редактор «М&Ж», женился на девочке из Риги и уехал жить в Латвию. А журнал открыл конкурс на вакансию. Андрей послал свои работы анонимно. Он был уверен, что его работы понравятся, кто-кто, а он точно знал, что может понравиться Марго. Так и случилось. Вчера на его эмейл пришел ответ с приглашением приехать для личной беседы. Ну, вот он и приехал. Приехал заранее, в выходные потому, что решил провести разведку боем, посетить Ребровых и своими глазами убедиться в предательстве Марго.       Увы, не учел Андрей Николаевич всего несколько вещей. Ну, во-первых, того, что он Марго еще любит, а она и думать о нем забыла. А стало быть он слабее её. Во-вторых, того, что Марго, в отличие от него была шахматистом, была умнее его, цельнее, да и вообще…       Но самая большая ошибка Калугина была в том, что он не знал правды. А если бы знал… бежал бы от четы Ребровых, как черт от ладана…

***

      Наконец из спальни вышли Марго и Гоша. Вышли с опухшими, красными губами, держась за руки и всем своим видом показывая, что гостю они не рады. Что ждут-не дождутся, когда Андрей изложит им суть вопроса и уйдет, оставит их одних в их мире любви и света, добра и счастья. Андрей даже залюбовался Марго:       — Вижу, что у тебя все хорошо. Вон как светишься.       — Да, Андрюша, все хорошо, слава Богу.       — А говорила, что жить не сможешь без меня, как я посмотрю, выжила. И даже расцвела.       Марго и вправду словно расцвела, черты лица стали мягче, походка женственнее. Да и вся она стала… Андрей все никак слова не мог подобрать… нежнее, что ли… или нет скорее полноценнее, да-да, именно так, Марго стала истинной женщиной.       — Когда рядом настоящий мужчина, женщина оживает.       — Это кто тут настоящий мужчина? Этот мутант, что ли?       Гоша улыбаясь наблюдал за разговором жены с гостем. Казалось, его не трогают и не волнуют нападки Андрея. Он просто смотрит влюбленными глазами на жену, слушает ее и наслаждается, балдея от всего происходящего. Как же он ее любил! Как благодарил небеса за то, что послали ему самую лучшую, самую чуткую, самую веселую и чувственную женщину из всех живущих на планете Земля.       — Андрей Николаевич, — ледяным тоном произнесла Марго, — Вы забываетесь. Вы находитесь в нашем доме, Вы говорите о моем муже. Еще раз Вы позволите себе одно слово, или хотя бы один намек на неуважение к Игорю Семеновичу, и Вы изволите выйти вон!       — Даже так? И кто меня будет выпроваживать? Вот эта баба? — сказал Андрей и указал пальцем на Гошу.       — Игорь! Выведи этого хама за дверь, — тоном не терпящим возражения, практически приказала Марго.       Гоша только глазом сверкнул в ее сторону:       — Вывести не проблема, но тогда мы не узнаем с чем он пришел. А вдруг ему нужна наша помощь? Прошу тебя, давай уж дадим ему высказаться. А то, что он дурно воспитан, так это не вина его, а беда. Так что, милая, дадим ему шанс?