Сантехника вызывали?

      Марго нахмурила брови, минутку подумала, улыбнулась и сказала:       — Если ты считаешь возможным продолжить разговор, и тебя не задевает хамство Андрея Николаевича, то я не возражаю. Я только прошу тебя, Андрей, помнить, что я не Гоша, взрываюсь быстро и мощно. Чаю хочешь? Или кофе?       — Я бы выпил немного виски.       — Капец! Ну, пей.       — В смысле?       — В прямом смысле. Я предложила то, что есть в нашем доме. Ты возжелал виски. Хочешь виски, магазин за углом. Покупай, наливай и пей.       — Марго! Почему ты так агрессивна? Если нет виски, то просто так и скажи.       — Ну, это полный капец! А ты спросил есть ли у нас виски? Нет! Если бы ты спросил, я сказала бы, что виски у нас нет. Так чаю или кофе? Или ничего?       — Кофе, если можно. Марго, мы могли бы поговорить?       — Игорюшка, сделаешь кофе? И мне тоже, ладно? Андрей, а мы что делаем? Молчим? Или мы все-таки разговариваем? А может быть ты имеешь ввиду разговор наедине?       — Да, Марго, мне нужно поговорить наедине. Дело касается «М&Ж».       — Нет, Андрей, мы не сможем поговорить наедине. Если дело касается «М&Ж», то тебе скорее нужно с Гошей говорить наедине. Я всего лишь зам. главного, а главный у нас — это Ребров!       — Марго, ну мы-то с тобой хорошо знаем, что Макс всего лишь марионетка. Журналом рулишь ты.       — Ошибаешься. Игорь рулит журналом. Помнишь, я говорила, что мы его быстренько укатаем. Так он давно меня перерос. И зовут моего мужа не Макс, а Игорь Семенович Ребров. Очень прошу тебя это запомнить.       При этих словах Маргариты Гоша мягко и тепло улыбнулся, посмотрел на нее долгим греховным и жадным взглядом, казалось, что только присутствие Калугина и сдерживает его от весьма и весьма не скромных действий в благодарность за то, как она говорит о нем, за то, как она его ценит.       — Черт! Гошка! Кофе! Ну, вот, опять плиту мыть.       — Прости, родная, залюбовался. Ладно, ты сиди болтай, я сейчас плиту сам вымою. И кофе сварю. Только ты меня не хвали больше, иначе история повторится.       Казалось, что они напрочь забыли о третьем, который, как известно, лишний, но который все же «имел место быть» в той же гостиной. Андрей видел, что не притворяются они и не играют. Что эти двое упиваются друг другом. И только чудо сдерживает их в эту секунду, чтобы не броситься друг к другу.       Видеть Марго, искренне любящую другого было больно. Очень больно. Так больно, что Андрею захотелось встать и уйти. И напрочь забыть про свой план и про месть. Он ведь никогда не был злым. И жестоким он тоже не был. Калугин даже привстал с дивана. Но Игорь уже нес кофе, разлитый по изящным белым фарфоровым чашкам с золотистым ободком. Калугин огляделся. Гостиная была похожа на ту, в которой он столько времени провел с Марго и в тоже время в ней произошли неуловимые изменения: появились цветы в горшках, окна украсили новые, явно дизайнерские шторы, возле телевизора стояла свадебная фотография в красивой рамке.       «На этой свадьбе она была в белом платье», — с грустью подумал Андрей и продолжил осматривать интерьер. Больше всего изменений произошло на кухне. Во-первых появилась посудомоечная машина, а во-вторых, третьих, четвертых и пятых на кухне появились всевозможные комбайны, кофемашина и прочее. На кухне бал правила женщина. Женщина с большой буквы. «А для меня Марго готовить не любила», — снова подумал Калугин и это почему-то привело его в ярость.       — Я смотрю ты начала готовить. Раньше ты кухню не любила.       — Раньше я только училась быть женщиной. Но мне никто раньше в этом не помогал, кроме Сомика. Я всегда должна была быть сильной. А сейчас я могу позволить себе роскошь быть женщиной. Даже слабой женщиной!       В глазах у Марго заблестели слезы. Тут уж Игорь не выдержал. Подошел к жене, обнял за плечи, потом наклонился и поцеловал туда, где слезинка показалась.       «А может пора прекращать этот балаган»? — подумал Игорь, — «Если ее так напрягает этот разговор, может пора его заканчивать? Кстати, нужно будет потом у нее спросить, что же на самом деле ее так расстроило», — а вслух сказал, — Андрей, у нас были планы на выходной. Если у тебя есть, что сказать, то говори. Ну, а если ты в гости пришел, то извини. Нужно было предварительно позвонить и узнать можем ли мы принять тебя и хотим ли. Так что давай-ка ближе к делу.       — Я вчера получил от вашего журнала приглашение на интервью. Так получилось, что ни маме, ни Алисе не пошёл питерский климат и мне нужно увозить их оттуда срочно. Я начал искать работу. А у вас как раз открылась вакансия. Я послал свои фотографии анонимно. Не хотел, чтобы меня по блату взяли..       — Или боялся, что тебя не возьмут? — перебил его Игорь.       — Послушай, муЗчинка, я не с тобой разговариваю, — взорвался все-таки Калугин.       — А придется со мной. Это я принимаю решения, кого брать на работу, а кого и за бортом оставить. И вот еще что. Ты эти свои понты дешевые отложи в сторону. На меня они не действуют, а Марго может взорваться. А тогда уже мало не покажется никому. И последнее, какой я муЗчинка, судить уж точно не тебе.       Андрей задохнулся. Он должен выслушивать нравоучения от этого мутанта? Он должен слушать намеки на то, что тот настоящий мужчина? Он что постель имеет ввиду? Так Марго на Андрея тоже вроде не жаловалась. А сейчас сидит, молчит, с обожанием смотрит на мужа. И это их он хотел пощадить? Нет, не заслуживают они пощады и жалости тоже не заслужили. Он увидел все, что хотел. Он убедился, что Маргарита предательница. Ну, что же, значит она по заслугам получит. А этого урода жалеть и вовсе не стоит.       — Так я могу рассчитывать на пост художественного редактора или нет?       — Можешь. На общих основаниях. В понедельник у меня встреча с тремя претендентами. Ты в их числе. Кто окажется лучшим, тот и займет пост художественного, — сказал Игорь.       — Хотя один минус перед остальными претендентами у тебя все же есть — ты не уважаешь главного редактора, — добавила Марго.       — Марго! Подумай об Алисе. Ей вреден питерский климат. Разве не достаточно зла ты ей причинила?       — А вот это низко, Калугин. Низко прикрываться дочерью. Если тебя так волнует её здоровье, научись уважать людей. Это просто капец какой-то. Вместо того, чтобы начать уважительно разговаривать с хозяином дома он мне предъявы выкатывает.       — Ты очень изменилась, Марго. Раньше ты никогда бы не сказала такого, если бы речь шла об Алисе. Он тебя просто перекроил под себя.       — Так, все, стоп машина! Разговаривать в таком тоне с моей женой я тебе не позволю. Уходи. В понедельник в 12.30 придешь ко мне в кабинет. Конкурс будешь проходить на общих основаниях. До свидания.       Андрей встал, посмотрел на Гошу ненавидящим взглядом и быстро вышел за дверь.

***

      — Ну, как ты, родная? Тяжело было? Кстати, а почему у тебя слезы появились?       — Я вспомнила сколько горя он тебе причинил, как унижал меня, когда я была Гошей и не смогла сдержаться.       — Машенька, ты такая умница. Ты так чудесно играла Марго, что я и сам поверил, что ты Марго.       — У меня богатый опыт этой роли. Каждый день в редакции её играю. С того самого дня.       — Машка, какое счастье, что ты у меня есть. Это просто капец. Полный и окончательный капец, как я люблю тебя. Как я благодарен судьбе, что мы с тобой не разминулись.       — Я тоже, Гошенька. Я тоже. Мы достаточно настрадались. И мы заслуживаем счастья. Я приняла решение, конная прогулка и пикник отменяются. Пошли в спальню.