Умри, но сделай!

Когда я снова оказалась в здании тринадцатого, то я, не раздумывая ни секунды, направилась в сторону подземного бункера. Планолёты уже давно улетели, но огонь от взорвавшихся баллонов с горючим до сих пор освещал коридоры, в которых то и дело мерцали лампы. Но меня это вообще не заботило. Моя цель сейчас была ясна - разобраться в том, что я видела в двенадцатом дистрикте, узнать правду. И на данный момент единственными, кто мог мне её рассказать, были Пит, отец, Джоана и Китнисс с Гейлом. Только с ними я общалась ближе всего. Только они могут мне сейчас помочь. И да, сейчас я испытываю очень странные, смешанные чувства. Меня, вроде бы, и коробит от увиденных мною останков, и я хочу знать, почему и как погибли люди, но в то же время, кто-то или что-то внутри меня подсказывает - они тебя обманули, солгали, утаили от тебя правду. И... Я этому верю. От меня действительно скрыли трагедию в двенадцатом дистрикте, и не удивлюсь, если за их льстивыми улыбками и фразами "всё хорошо, всё нормально, ты в безопасности" скрывается ещё более страшная правда. Если это так, то Джоана может быть прощена - она тоже, видимо, ничего не знает. Она же сама говорила, что её уверяли в безопасности так же, как и меня. Мы обе жертвы, и мы должны держаться вместе. Тогда, если у меня всё правильно сходится, остаются лишь отец, Пит, Гейл и Китнисс. Так как с последними двумя я поссорилась, допытывать правду остаётся только у двоих. Меньше работы, меньше хлопот - отлично. Когда я свернула в нужный мне коридор и только собралась перепрыгнуть через завал на этаж ниже, с самого низу до меня, из-за хорошей акустики, донёсся крик Пита: - Джулия! Где ты?! Если ты жива, то дай знак! Прошу тебя! Ага. Думает, что меня завалили обломки. Слишком уж ты пессимистично настроен, Мелларк. Не медля ни секунды, я, используя только свою левую модифицированную ногу и цепкие механические пальцы, всё ещё облачённые в перчатки, спускаюсь вниз. Один пролёт, здесь через завал, здесь что-то протекло, осторожнее, только б не поскользнуться... Я довольно легко перемахивала через все препятствия и вот, когда голос Пита раздался с живыми нотками, без привкуса эхо, а это значит, что он где-то на два-три пролёта ниже меня, я с лёгкостью перемахнула через перила и спрыгнула вниз. Приземлившись левой ногой на кучу мусора, я скатилась с неё не без помощи рук и правой ноги. - Господи... Слава Богу ты цела! Ты не ранена? И... Откуда эта одежда? Пит, весь взмокший и раскрасневшийся, стоял прямо перед полуоткрытым входом в бункер. Его тяжёлое дыхание говорило о том, что он явно пытался либо залезть наверх, либо бегал среди людей, рьяно пытаясь отыскать меня. Позади него стояло несколько охранников, отец, Китнисс, её мама и парочка простых зевак, ищущих себя занятие. Пит только хотел приблизиться ко мне, чтобы обнять, даже руки поднял, но мой голос остановил его: - Что случилось с двенадцатым дистриктом? - кажется, я переборщила. Нет, говорила я тихо, спокойно, но интонация была не просто командной или жёсткой - она была гнетущей, подчиняющей волю, безжалостной. Собственно я, кажется, таким же взглядом вылупилась на парня. Испытывающим, заставляющим сказать правду. Мальчишка же, в свою очередь, отступил назад. На его лице, как и на лице отца, отразился страх. Он явно испугался такого вопроса, потому что что-то знал, не иначе. Затем он, с явно натянутым спокойствием и безразличием, сказал: - А что с ним не так? Да всё с ним хорошо. Просто из-за войны нас эвакуировали сюда, вот и всё. Тебе не о чем волноваться, Джулс. Отец не сводил с меня напуганных глаз, а вот Китнисс, отчего-то, устало прикрыла рукой глаза и покачала головой. Похоже, ей не понравился ответ Мелларка так же, как и мне. - Не лги мне, Пит. Я только что оттуда. Я видела руины, которые от него остались. Я видела человеческие кости. Говори правду... - мой голос всё ещё спокоен, но очень напряжён. И только сейчас я почувствовала, как в голове взбудоражилась "мама". Ей явно стала интересна эта ситуация и она, не без усилий, связала себя со мной. Чуть дёрнув головой и плечом, я поневоле сказала: - И только попробуй мне соврать, - это не моя фраза, не мои мысли, но на данный момент я готова разрешить "маме" помочь мне. Нам обеим нужна правда. - Послушай, Карс, я правда не знаю, что там случилось... Пит не успел договорить. Да и я в ту же секунду успела пожалеть, что дала "маме" слишком большую свободу воли, ибо я, ни с того ни с сего, закричала: - Хватит лгать мне, поганец! Я была там и видела всё своими глазами! Я видела разрушенные дома, разгромленные магазины и обугленные кости людей! Не смей пороть чушь прямо сейчас, а иначе, тебе будет очень и очень больно! ОТВЕЧАЙ! - последнее слово было настолько громким, что эхо от него разлетелось далеко вверх по разгромленной лестнице, а в горле неприятно запершило. Все опешили. Никто не ожидал от меня таких эмоций и такой резкой смены настроения. Вот она - спокойная, холодная и невозмутимая, а через несколько мгновений я другая - злая, беспощадная, решительная, но... Безумная. Сумасшедшая. Мне от самой себя стало мерзко и страшно, так что я опустила голову и отступила назад. Мысленно затянув на "маме" очередной ремень и цепь, дабы не дать ей больше командовать моим телом и эмоциями, я снова подняла глаза. Они... Они меня боятся. Все. И Пит тоже. Ему так страшно, что его трясёт в мелкой дрожи. Отец побледнел так, что синяки под его глаза больше отливают розово-фиолетовым. Однако, я всё же ошиблась. Китнисс не страшно. Она убрала от глаз руку, глянула куда-то вдаль и, выйдя из-за спины Мелларка, встала рядом с ним. - Я же говорила, что так всё и будет. Я говорила, но вы меня не послушали... Джулия, мы виноваты перед тобой. Мы все скрывали от тебя истинное положение дел, дабы, "якобы", защитить тебя. Мы не хотели травмировать тебя ещё больше, чем ты была ранена Капитолием. Однако, хочу сказать лично от себя, я была против этого. Я была за то, чтобы рассказать тебе всю правду с самого первого дня. Всю, какой бы она не была. Внимательно смотря в глаза девушке, я не вижу в них ни страха, ни лжи. Я вижу уверенность, усталость и сожаление. Она... Говорит правду. Я верю ей. Выпрямившись, я, слегка поцарапав левой ногой запылённый штукатуркой пол, перевожу взгляд с Китнисс на Пита и говорю: - Расскажи мне правду, Китнисс. - Хорошо. В день, когда арена пала, и ты с Джоаной были взяты под стражу Капитолия, на двенадцатый дистрикт был совершён налёт, с последующим сбрасыванием бомб. Я и Гейл, мы успели многих предупредить и взять с собой, но некоторые отказались покидать дистрикт. До некоторых мы просто не успели дойти. Бомбардировка длилась недолго, но последствия... Я так понимаю, ты видела сама. Погибло чуть меньше половины населения... Это всё. Мне рассказать о начале войны? - Чуть позже. Кто был инициатором моего дезинформирования? - я до сих пор смотрю на Пита, прямо ему в глаза. Парень очень нервничает и постоянно отводит их. Ему неприятно, неловко, а мне плевать. Сейчас я просто в бешенстве. - Пит Мелларк, - Китнисс долго не называет имя и, лишь после очень тяжёлого вздоха, произносит его и снова прикрывает глаза рукой. Я же, после того, как услышала ответ, словно отключилась. Я не слышала ни звуков, ни запахов, не видела людей. Всё исчезло. И только Пит стоял среди пустоты. Только он наполнял её своим присутствием, разбавляя лишь одно моё чувство - гнев. Я словно на автомате снимаю с руки перчатку и, сделав только один шаг, со всей силы бью ею парня по щеке. Я не могу ударить его рукой - останутся следы и шрамы от пальцев, да и сила будет ещё большей, так что перчаткой - в самый раз. Его голова поворачивается в сторону удара, а щека начинает моментально краснеть. В его глазах шок - он не ожидал, что я ударю его. Правильно... Ты ещё не знаешь, на что я способна. Это - лишь толика моего гнева. Если бы я могла, ты бы так просто не отделался. - Это за ложь, - повернувшись к Китнисс я, совершенно безэмоциональным и отстранённым голосом говорю: - Отведи меня к Коин. Мне нужно с ней поговорить. - Хорошо. Китнисс приблизилась к лестничным завалам и, кое-как, начала подниматься по ним вверх. Кинув ещё один, но теперь уже более презрительны взгляд на Пита, который держался за горящую от удара щёку, я сняла с себя и вторую перчатку. Кинув их под ноги, я прошептала: - Я предупреждала - прежней Джулии больше нет. Она бы поняла и простила такой поступок. Я - нет. Ты легко отделался, Пит Мелларк. Всё могло бы быть гораздо хуже, не будь здесь свидетелей. Если не хочешь повтора - больше не смей мне лгать или утаивать что-то от меня. Я не прощаю таких поступков. Это первое и последнее предупреждение. В следующий раз - ты не отделаешься пощёчиной. Закончив свою тираду, я полезла следом за Китнисс. Тело слегка подрагивало, а указательный палец на правой руке опять начал дёргаться. Я перенервничала, да и плевать. Я в гневе. Сейчас предо мной нет преград. Я причиню боль любому, даже близкому мне человеку. Я пройду сквозь что угодно, чтобы достичь своей цели. Я в ярости. Прежняя Джулия частенько испытывала это чувство, но никто её особенно не боялся. Но теперь всё изменилось. Я - непредсказуемая, сумасшедшая. Никому не предугадать мой следующий шаг. Никто не знает, что у меня на уме. Сейчас я опасна как никогда. Мне нравится это. Но это же меня и пугает.

***

По дороге до кабинеты Альмы Коин, Китнисс успела поведать мне о многом. О том, сколько пало человек на поле боя, сколько погибло гражданских в дистриктах, какие из дистриктов освободились, и какие ещё под властью Капитолия. Китнисс рассказала мне обо всём, что произошло в моё отсутствие. Она говорила быстро, без запинок и без фразы "ну как, всё в порядке?" или "как себя чувствуешь?". Ей было плевать на мои чувства, коих, всё равно нет. Она давала мне то, что мне было нужно - правду. Именно поэтому, когда мы подошли к кабинету Коин, в котором она отсиживалась всю бомбардировку, я остановилась и, положив руку на плечо Эвердин, промолвила: - Спасибо за честность, Китнисс. И прости мне мою грубость. Я не имела права вести себя так с человеком, который был единственным, кто видел во мне живое существо, а не предмет декора, который стоит оберегать от негативного воздействия. Благодарю. - Не стоит. Это вообще не дело... - девушка только хотела взяться за ручку двери, как я продолжила говорить. - Войдя сейчас в этот кабинет, ты станешь свидетелем крайне важного разговора, от которого будет зависит последующая военная ситуация этого дистрикта. И ты, возможно, будешь вовлечена в неё. Если соизволишь, конечно. Однако, не все детали будут оглашены всенародно. Лишь те, кто останутся в комнате со мной, будут знать все подробности. Ты готова пойти за мной так далеко? Подумай хорошо. У тебя есть семья. - Я готова, Карс. - Тогда проходи, - отпустив плечо девушки, я пропустила её внутрь и прошла следом за ней. К моей радости, в комнате, точнее говоря, в командном пункте, были лишь Коин, Плутарх, Бити и один охранник. Отличны расклад. - Госпожа президент, у меня есть к вам срочный разговор, который не терпит отлагательств, - положив руки на стол, за которым сидел Бити в инвалидной коляске, я взгляну на охранника. - Это дело государственной важности. Информацию не всякий должен услышать. - Солдат, выйти, - после команды Альмы, охранник, нехотя и с явно злобным выражением лица, покинул комнату. - Мисс Карс, надеюсь, у вас есть действительно важные причины, по которым вы сейчас отвлекаете меня. Я вас слушаю. - Госпожа президент, позвольте мне, наконец-то заняться тем, ради чего я была спасена из Капитолийского плена. Я готова создать отряд, который будет брошен на устранение моих бывших напарников - "А-2" и "А-3" и возглавить его. После увиденного мною этой ночью, у меня больше нет причин колебаться и бездействовать. Я... - Коин поднимает руку, чтобы хоть немного приостановить меня. - Мисс Карс, как мне известно из вашей медкарты, вы ещё не оправились от перенесённых вами травм. Ваше психическое состояние описывается как "среднее". Этого мало для того, чтобы выходить на фронт и драться бок о бок с другими солдатами. Это во-первых. Во-вторых: что вы подразумеваете "увиденного сегодня ночью". - Сегодня я удосужилась посетить двенадцатый дистрикт. Точнее то, что от него осталось... - Боже... - Плутарх скрестил руки и устало положил на них голову. - Я даже знать не хочу, как такое могло произойти. Этого не должно было случится. - Вы не имели права утаивать от меня этого факта. Я имею право знать. Собственно говоря, по этой причине я готова вступить в бой. Мне известно, что миссия суицидальная по большей части. Я сейчас нахожусь в своём уме и полностью контролирую себя, поэтому могу точно за себя сказать - я готова пожертвовать собой ради светлого будущего Панема. Моё тело - это идеальный инструмент для умерщвления врагов. Я была модифицирована именно для этого. Сейчас, после такого налёта на нашу базу, Капитолий меньше всего ожидает от нас ответных действий. Если мы нанесём удар по его особо сильному оружию и уничтожим его, уверенность Капитолия и Сноу улетучится, и вопрос о нашей победе будет стоять совсем близко... Дайте мне собрать отряд. Я хочу на фронт... Я хочу отплатить Сноу за причинённые мне и всему Панему страдания. Я больше не могу сидеть сложа руки, принимая эти таблетки и надеясь, что скоро головная боль утихнет... Меня не вылечить, госпожа президент. С моим недугом либо сживаются, либо умирают. Мой выбор - смерть во имя будущего наших детей, во имя вашего будущего. Позвольте мне умереть за вас, - сжав пальцы в кулаки, да так, что острые чешуи впиваются в кожу до крови, я опускаю взгляд. Трудно дышать и стоять на ногах после таких дерзких заявлений но все они - правда. Они давно крутятся у меня на уме. Я лишь никак не могла произнести это вслух - не перед кем было. А теперь у меня и момент подходящий, и перед кем распинаться есть. Игра стоит свеч. В комнате воцаряется зловещая тишина. Она давит на мозг, и в глазах уже плывут предметы, когда Альма наконец-то тихо, и как-то обречённо подаёт голос. - Хорошо, мисс Карс. Ваши доводы меня убедили. Собирайте отряд. Как только вы будете готовы - сообщите мне. Я отправлю вас на фронт. - Альма, я думаю что... - Плутарх только хотел вступить в дискуссию с женщиной, как она, переведя пристальный взгляд с меня на мужчину, отрезала: - Джулия сама решилась на это. Мы не в праве отговаривать её. Мы можем лишь поддержать. - Я и не собирался кого-то отговаривать, госпожа президент! Я лишь предлагаю ещё один хороший расклад действий. Мисс Джулия, вы ведь не будете против, если в ваш отряд будут включены несколько военных репортёров? Снимать агитационные ролики для нас стало очень трудно в последнее время, а так выгоду извлечёте и вы и мы. От вас лишь требуется вести себя как обычно и, мало-помалу, защищать наших операторов. Всё просто. - А вы правы, мистер Хевенсби. Агитация нам нужна. Дух революции и войны начал падать в некоторых отдалённых от нас дистриктах. Это не есть хорошо для нас. Так и поступим. Я разрешаю вам создать отряд на том условии, что вы, помимо уничтожения объектов "А-2" и "А-3", займётесь агитационной деятельностью. Согласны с такими условиями? - Да, полностью. Могу я произнести речь перед всеми жителями тринадцатого дистрикта? Я хочу огласить новости об отряде. - Да. Через несколько часов мы планировали собрать всех в главном зале. Тогда вы сможете выступить. А сейчас - ступайте. - Есть, госпожа президент, - развернувшись на пятках, я и Китнисс следом за мной, покидаем командный пункт. Как только мы оказались за дверью, и я смогла вздохнуть полною грудью, Китнисс сразу же раскрыла рот: - Питу это не понравится. - Это его не касается. Это не его проблемы. - Он первым попросится в отряд и первым ляжет за тебя там, на поле боя. - Этого не будет. Я не допущу его даже близко к тренировочным занятиям. - Как? - Китнисс усмехается и запускает пару пальцев в волосы. - Если дело касается тебя, то никто не может его остановить. - Никто кроме меня. Если это понадобится - я применю силу. Если и это не поможет - в ход пойдут слова. Пит никогда не окажется на фронте, его руки никогда не запятнает кровь. Этому не бывать.

***

Собрание состоялось именно тогда, когда Альма Коин и обещала его. Приблизительно уже полчаса она зачитывала длинный список причинённых бомбардировкой ущербов и людей, которые будут должны устранить эти неполадки. Я же всё время стояла у неё за спиной и ждала своей минуты, своей очереди. В голове я уже несколько раз прокрутила слова речи, которой должна была произнести, хотя мысленно осознавала - я дословно не смогу её пересказать. Стоит мне только подойти к микрофону, как я всё забуду, это точно. Поэтому я старалась просто запомнить ключевые фразы и слова, чтобы хоть как-то сориентироваться. В ушах уже начало долбить, а в голове был настоящий ураган и сумбур, когда Коин что-то сказала и, отойдя от микрофона, приглашающим жестом подозвала меня на своё место. Слегка замешкавшись, я откликаюсь на приглашение и, встав на место президента, сперва пугливо оглядываю толпу. Они, в полнейшей тишине, стоя как оловянные болванчики, смотрят на меня снизу вверх. Ждут от меня непонятно чего. Я же, почувствовав, как пустота внутри начала больно сжиматься, а сердце прилипло к трахее. Мне очень страшно, но я, понимая, что назад отступать нельзя, взяла микрофон одной рукой для удобства и, спокойным и ровным голосом начала монолог: - Стоять сейчас перед вами для меня - очень страшно. И стыдно. Страшно от того, что я ни разу не выступала на публику, а стыдно из-за своего уродства. По факту я лишь наполовину, хотя нет, на одну четвёртую человек. Мои конечности и даже внутренние части тела отлиты из стали, в моей груди зияет огромная дыра, но вам не увидеть её. Различия между мной и вами настолько велики, что я запросто могу назвать себя предметом, нежели живым существом или даже человеком. Мы с вами очень разные, и я поняла это на свадьбе Финника и Энни. Но, не смотрят на наши внешние и внутренние различия, я так же увидела вчера то, за что нам с вами стоит бороться. За наше будущее, за наших детей, за родных и близких. За их улыбки и эмоции, которые они дарят нам каждый день. За их теплоту и любовь, которые мы получаем от них. Просто за то, что они выбрали нас, за то, что они сейчас рядом с нами - нам надо бороться. Собственно говоря, это единственная причина, по которой я ещё жива. Я бы могла умереть бесконечное множество раз до этой речи, но память о чувствах, которые я испытывала к своим друзьям, семье и близким держали меня на этом свете. И я не хочу, чтобы Капитолий отнял у меня это. Я готова бороться, готова отдать хоть свою голову, но спасти будущее своих родных и ваше будущее. Но одна я - не ровня Сноу и его псам. Поэтому я собираюсь создать особый отряд, который сможет мне помочь в этом. Я не призываю всех и каждого вступать в него и я сразу говорю - каждая миссия может стать для вас последней. Я лишь прошу тех, кто отважится стать мне напарником, помочь достигнуть нашей общей цели. Знайте: за каждого, кто доверится мне и станет моим напарником - я костьми лягу. За каждого в нашей команде я буду готова пожертвовать собой, ибо я - лидер этого объединения. Если есть желающие - найти меня можно в столовой... Спасибо за внимание. Отпустив микрофон, я сошла с пьедестала и взглянула на Коин. В её взгляде читались слегка непонятные мне эмоции. Это было и удивление, и испуг, и гнев. Из-за чего она сердита на меня? Я сказала что-то не так? Или моя речь была слишком прямой и открытой? Я не могу точно сказать. Но её напряжение видно и даже очень хорошо. Кивнув ей в знак благодарения, я поспешила скрыться от неё как можно дальше - её гнетущая аура давила на меня, и мне с каждой секундой становилось всё удушливей и хуже. Благо то, что прохлада коридоров тринадцатого дистрикта меня немного успокоила. Остановившись прямо посреди одного из них, я глубоко втянула в себя местный воздух и застыла как статуя, закрыв глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. Вот, лёгкий прохладный ветерок теребит мои серебристые волосы, обдаёт кожу мягким холодом и проходит через чешуи пальцев, создавая лёгкий свист. Дуновение не может просочиться сквозь ногу - там чешуя плотнее - потом оно лишь охлаждает протез и мою кожу, соприкасающуюся с металлом. Признаться честно, это отрезвляет и освобождает голову от ненужных мыслей и чувств. Это то, что мне сейчас и нужно. - Отлично. Не придётся долго искать. Потрудись объяснить мне, что это сейчас было?! - прямо перед собой я слышу разъярённый голос Мелларка. Ему сейчас не стоило бы себя так вести - я ещё не очухалась от его лжи. Он может и огрести у меня. Медленно открыв глаза, я вяло глянула на него и, обойдя, продолжила путь в столовую. Стоило бы занять эту точку сразу, если я хочу найти союзников как можно быстрее. - Эй! А ну стой! Я кажется сказал, стой! - схватив меня за руку, парень подтащил меня к себе. Я всё ещё невозмутима, но терпение моё угасает. Пока что я терплю его выходки. Но только пока. - В чём дело? - Это ты меня спрашиваешь? Я должен вопрошать: что здесь происходит, чёрт подери? Я кажется уже говорил тебе, что раз ты моя собственность, то ты не имеешь права на какую-либо свободу действий, которая ещё и напрямую связана с твоей смертью. Уму не постижимо! "Я готова умереть за вас!" Готова... Ты думаешь я так легко позволю тебе это сделать? Даже не надейся. - Ты вроде бы сам говорил, что не будешь стоять у меня на пути. Что же сейчас? - Я имел в виду, что если ты не захочешь быть рядом со мной. Если не захочешь, чтобы мы были вместе. Я говорил об этом. Естественно: если дело касается твоей жизни и сохранности, я не могу позволить тебе сделать что-либо с собой. - Ты мне никто, Пит. Твоё мнение для меня - пустой звук. Я не помню своих чувств по отношению к тебе, да и такими темпами, не захочу вспоминать. Если ты надеялся, что сможешь привязать меня к себе, посадить на цепь, то ты глубоко ошибся. На цепи я насиделась и никому больше не позволю держать меня в узде. И тебе в том числе. Я - хозяйка своей судьбы. Я вольна сделать с собой, что угодно. И никто не в праве мне помешать, - попытавшись вырвать руку из цепкой хватки, я даже не заметила как изменилось лицо Пита, как изменилось его настроение. Я поняла это лишь тогда, когда он прижал меня к себе другой рукой и тихо, так, чтобы только я могла это слышать, сказал: - Почему ты хочешь бороться за счастье и радость других, совершенно незнакомых и чужих тебе людей, а на мои тебе совершенно плевать? - его голос дрожит. Он не плачет, но, похоже, близок к срыву. - Почему? Я не человек? Думаешь, у меня нет чувств? Почему ты не хочешь бороться за моё будущее? - Когда я говорила о близких - я имела в виду тебя. - Допустим, но что со мной будет, если ты умрёшь? Если ты по-настоящему умрёшь, Джулс? Мои чувства, моё будущее будут растоптаны. Я потеряю смысл жизни без тебя. Стану таким же предметом, каким ты себя называешь - безэмоциональным, бесчувственным, с зияющей дырой в груди. Вот только я, увы, не такой сильный и стойкий как ты. Со мной всё будет проще. Я умру сразу же после тебя. Последую за тобой, так сказать. Схватив свободной рукой Пита за ворот рубашки, я притягиваю его лицо к себе. - Только попробуй. Я - это не весь твой мир, не весь твой смысл жизнь. Я - лишь часть. У тебя есть друзья, есть семья, есть навыки. Твоё будущее ясно. Если ты последуешь в след за мной, то ты полный дурак. Ещё как только я начала говорить, парень начал смеяться, но смех его был не то что нервным - ужасно грустным и плаксивым. Мне очень хотелось обнять его и успокоить, даже непонятно от чего, но я сдержалась. Если я поддамся сейчас - моей затее конец. Я должна быть сильнее. - Ты горько ошибаешься. У меня осталась только ты. Родители, брат и все мои более-менее близкие друзья погибли при бомбардировке двенадцатого. Все. Я даже костей их собрать не мог - все тела перепутались. Они все сгорели заживо. Моя семья не захотела идти за Гейлом и Китнисс, а предупредить моих друзей мы просто не успели. Они все мертвы. Мой навык, говоришь? А что он значит теперь? Кому нужны торты на войне? Из чего мне печь хлеб? Я не нужен, я бесполезен, и лишь ты питаешь меня жизненной энергией. Ты даже представить себе не можешь что я почувствовал, когда узнал от Джоаны, что ты жива. Ты не можешь себе представить, как я был рад просто услышать твоё имя и слово "жива". Словно морфлинг по вене пустить. А когда я тебя увидел вживую? Да я прыгать готов был от счастья просто из-за того, что жива. Просто что ты существуешь. Этого мне достаточно. Даже на тех злосчастных записях, когда я тебя видел, я чёрт подери был рад. Я видел, что ты жива. Ты мучилась, да, но жива. Я идиот, извращенец, но мне и этого было вполне достаточно.... - Погоди... Что за записи? - я вдруг вспомнила, что Джоана уже упоминала их в нашем разговоре, но подробнее расспросить я не решилась. - Записи из твоей Капитолийской камеры. Они были найдены вместе с Джоаной при рейде. Собственно говоря, таким образом тебя и вычислили из той банды. - Я хочу их увидеть. Покажи мне. - Не могу. Нет, точнее говоря, я не хочу тебе их показывать. Тебе будет больно, я уверен. Не хочу, чтобы ты снова вспоминала эти дни, - парень утыкается лицом мне в ключицу, но я не куплюсь на этот трюк. Я не размякну. - Покажи мне записи, Пит. Это моя жизнь, и мне решать: хочу или не хочу я забывать какие-то моменты из неё. Покажи мне их. Сейчас же. - Только при условии, что ты откажешься от затеи с этим дурацким отрядом. - Я уже всенародно сообщила об этом. Было бы глупо говорить сейчас, что всё было шуткой. Люди вдохновлены пойти за мной. Я не могу обмануть их ожиданий и не сдержать обещание. - Тогда, я тоже войду в этот отряд, - отстранив меня от себя и выпустив мою руку, Мелларк строго смотрит прямо мне в глаза. Ишь, командир нашёлся! - Нет. Это не обсуждается. Ты бесполезен на поле боя. Только мешаться будешь. Меня Коин итак заставила взять с собой операторов для снятия агитационных роликов, и нам же придётся их защищать, так что о тебе и речи быть не может. Мы идём воевать, а не на прогулку с сопровождающими. Не хочешь показывать мне запись - я найду того, кто сможет, - развернувшись, я направилась прочь от Пита, но тот всё же догнал меня и, не сбавляя темп, шёл прямо рядом со мной. - Дай мне шанс. Я не так плох, как ты думаешь! - Мне некогда... - Если меня не возьмёшься ты, то я обращусь к Коин. Чтоб ты знала: во всех агитационных роликах, которые были до твоего появления здесь, я принимал непосредственное участие. Людям я знаком, и они тоже идут за мной. Как ты думаешь, откажет ли мне госпожа президент, если я вызовусь помогать с агитацией? Что-то меня берут сомнения на этот счёт. От шока и непонимания я остановилась посреди коридора как вкопанная. Я настолько была поражена наглостью и бестактностью мальчишки, что мой голос наконец-то обрёл тона и форму возмущения и негодования. - Ты меня шантажируешь?! - Раз с тобой нельзя по-человечески, придётся действовать так. Я уже сказал - я тоже пойду на всё, чтобы сохранить тебе жизнь. У меня есть только ты. Думаешь я не смогу защитить то, что мне дорого? Поверь в меня. - Ты не оставляешь мне выбора. - Ты тоже хороша. Мы с минуту сверлим друг друга взглядами и лишь после того, как я понимаю что с этим бараном тягаться бесполезно, я глубоко вздыхаю и закрываю руками глаза. Теперь у меня прибавится ещё больше проблем, но если откажусь, то их станет ещё больше. С Коин лишний раз связываться не хотелось, поэтому я, скребя душой и сердцем, не раскрывая лица, промямлила: - Делай что хочешь, Пит Мелларк, вот правда. Ты же знаешь, что мне тяжело выражать свои чувства! Тем, что я не пускаю тебя в бой, я проявляю свою заботу и беспокойство. Почему я должно всё размусоливать? Кто из нас болен: я или ты? - Мы оба, - сперва я чувствую дыхание на свои руках, а затем, что-то мягкое, тёплое и немного мокрое прикасается к ладоням. Открыв под пальцами глаза я вижу, как парень целует тыльные стороны моих ладоней. Ситуация очень напряжённая и смущающая. Настолько, что моё сердце прямо сейчас хочет вырваться из груди, а пальца нагрелись от щёк, залившихся багровым румянцем. Нет, он и до этого как-то показывал мне свою симпатию, но сейчас это было как-то... Либо слишком быстро, либо слишком... Интимно. Не могу решить. - Ты ещё хочешь увидеть те записи? - Да. - Иди за мной.

***

Как оказалось, нужная нам запись хранилась в ангаре Бити. Там у него, по-правде говоря, было много чего, но на тот момент меня больше всего интересовала запись, о которой говорил Пит. Я всей душой надеялась, что там не только записи из моей камеры. Я хотела увидеть операцию, во время которой мне пришили все эти протезы. Хотела увидеть тот момент, когда я стала уродом, когда потеряла способность контактировать с окружающей средой и касаться, чувствовать близких людей и любимые вещи. Это должно было меня взбодрить и взбудоражить, ибо после скандала с Питом в коридоре, мотивации у меня слегка поубавилось. Это не есть хорошо. Ладно когда у группы нет мотивации - лидер может всё исправить. Но когда лидер абсолютно пуст - группа обречена на гибель. Я не могу просто на честном слове жертвовать людскими жизнями. Нужно подготовиться. Именно такие мысли застряли в моей голове в тот момент, когда Пит погасил свет и на проекторе стало хоть что-то видно. Увы, но запись началась именно с того момента, как я очнулась в первый раз в камере - на кушетке, в лежачем положении. Я даже спросила - начало ли это, или только середина? Увы, но момента с операцией нет. Это плохо, но надо довольствоваться и тем, что имеешь. Облокотившись слегка на стол позади меня, я полностью погрузилась в просмотр. На этом кадре - последствия первой дозы яда. Ого, я так извивалась? Неужели это было так больно? Да... А вот и галлюцинация "мамы". Это её самое первое появление и самое жуткое. Здесь - третья инъекция. Я всё ещё извиваюсь, как уж на сковородке. Благо то, что запись без звука и никто не слышит этих душераздирающих криков. Никто, кроме меня. Я-то их помню. Они и сейчас отчётливым гулом раздаются в моей голове. Пятая, десятая, тринадцатая, пятнадцатая инъекция. Я выгляжу ужасно. Я больше не извиваюсь. Я даже плакать не могу. Да и сил что-либо сделать нет. На видео не слышны звуки, поэтому понять мою реакцию не возможно, но я опять же - помню всё. После двенадцатого раза слёзы совсем высохли, но боль не отступила. Теперь стало всё намного хуже - я не могла дать ей возможность выйти из себя. Я не могла кричать, плакать, царапаться или драться. Сил, слёз и желания на тот момент просто не осталось. Я начала опустошаться. Именно с двенадцатого раза я начала умирать морально. И поэтому на этом кадре, я плачу от боли, но из глаз не текут слёзы, лицо ничего не выражает, а глаза пусты и стеклянны. Я лишь издаю этот ужасный воющий и кряхтящий звук. Его порой парадирует "мама" во снах, напоминая мне об этих днях. О, а вот это предпоследняя инъекция. Или пред-пред, не помню. Здесь я пыталась покончить с собой. Смастерила из майки своей пижамы верёвку и, затянув один край за ручку двери, а другой - за свою шею, пыталась задохнуться. Я помню как сильно я затягивала узел, как силилась затянуть его так, чтобы перестать дышать или даже сломать трахею. Но тщетно. Меня тогда быстро обнаружили и наручники стали цеплять сзади. Это ужасно. Я помню всё, в самых мельчайших подробностях. Это было сравнительно недавно, но такое чувство, что прошло уже много лет, и моё страшное прошлое вновь вырывается наружу. Тот животный страх, та боль, то отчаяние - я снова их ощущаю, даже не находясь в этой камере. Так будет до конца жизни? Да, дорогая. Пока ты жива - это будет тебя преследовать. От прошлого не уйти и его не изменить. Живи с этим. - "мамин" голос звучит в голове. В нём слышны задорные нотки, нотки триумфа. Она явно радуется тому факту, что мне больно, что я страдаю и буду страдать. Ты не забудешь. Ты не уйдёшь от этого. Я всегда буду где-то рядом. Эта комната, то состояние всегда будет где-то рядом. Твоя тревога никогда не уйдёт. Страх теперь твой новый, лучший друг. Как бы мне ни было неприятно её слышать и слушать, она говорит правду. Я уже давно поняла, что не смогу от неё избавиться. Лекарство - это плацебо. "Мама" всегда здесь, всегда со мной и, порой, она даже берёт надо мной вверх. Доктор Норман лишь притупил боль. Он словно закрасил тёмное пятно на стене краской в тон, но пятно всё равно осталось. Он не вывел его. Учись со мной жить. Смирись. Только это мне и остаётся. Ни умереть не дадут, ни пожить... За что? Я... Я не знаю, может, я правда плохой человек? Плохая дочь, плохая возлюбленная, плохой друг? Я правда не знаю, за что я провинилась на всю свою жизнь. Просто за то, что существую? Хорошо, я прошу прощения у всего Мира - простите за то, что появилась на свет, простите, что родилась. Этого достаточно, чтобы прекратить мои страдания? Нет. Я так и знала... - Джулия? Эй... Ты чего? Ну, перестань, серьёзно. Я сперва не совсем понимаю, что Мелларк имеет ввиду и лишь после того, как я начинаю понемногу отходить от своих раздумий, я ощущаю, что мои щёки мокрые и холодные. Я... Плакала? Я наконец-то смогла заплакать, правда? Быть того не может. Протянув руку, я касаюсь своей щеки тыльной стороной ладони и действительно ощущаю мокрую дорожку. Я заплакала. Я правда заплакала. Я снова могу плакать, когда счастлива, когда больно, когда грустно. Слёзы - это лучшие эмоции. Ощутив ещё одну, только что появившуюся капельку, мягко перешедшую с щеки на руку, я слегка поднимаю уголки губ и говорю: - Всё хорошо Пит. Сейчас всё хорошо. Пока я могу плакать - всё будет отлично. Я буду чувствовать себя живой. - Не хочу, чтобы ты плакала. Я хочу видеть на твоём лице другие эмоции. Улыбку, например. - Слёзы могут легко перерасти в улыбку, но для этого нужно время. Для меня оно будет чуточку увеличено. Ты готов подождать меня? - Столько, сколько потребуется, Джулс.