Умри, но сделай!

- Хикори, дикори, док... Хикори, дикори, док... - мои глаза закрыты, но я отчётливо слышу голос. Голос звучит насмешливо, играючи и очень близко. Обладатель этого голоса очень опасен. Он причинит мне вред. Эти слова - не убаюкивающая детская песенка. Эти слова - считалка убийцы, хищника, преследующего меня. Дышать становится больнее и труднее, от темноты колет в глазах, а по лбу градом течёт пот. Прошу, хватит! Эти слова, этот голос - они обволакивают меня. Я увязаю в них и в темноте. Больше не могу... Замолчи... Замолчи... - Заткнись! - ...док... - голос утихает, наполняя пространство тишиной. Я перестала чувствовать давление, но страх так и не отступил. Здесь кто-то есть. Он рядом. Он хочет сделать мне больно. Я это знаю... На мои размышления, словно по команде, включается свет. Он словно исходит от небольшого прожектора и освещает лишь небольшой участок. Свет льётся на фигуру, сидящую на четвереньках прямо передо мной. Фигура вся замотана ремнями, длинные смоляные волосы закрывают лицо, а тело изогнуто в ломанной позе. Это существо слегка покачивается и трясётся. Оно безумно, и мне страшно находиться рядом с ним, поэтому я делаю шаг назад. Раздаётся металлический лязг и лишь мгновение погодя, существо стоит в полуметре от меня, скаля свои кривые белоснежные и острые как бритва зубы. Его сдерживает ошейник и цепь, на которую я, видимо, наступила. Волосы слегка приоткрыли лицо и теперь я могу видеть этого человека. Они... Они не человеческие, не живые. Глаза этого существа пустые, стеклянные, матовые, но в них горит жажда. Жажда убийства и членовредительства. Это страшно. Страшно настолько, что я перестаю дышать и не отвожу взгляда от создания передо мной, чтобы не дай бог оно мне в глотку вцепилось. Неизвестно как долго мы так стоим, но в определённый момент, личность передо мной раскрыла свою пасть и произнесло: - Вот ты попался, дружок. - Нет... - это она. Это снова она! "Мама" снова вторгается в мои сны и паразитирует их. Как же мне это надоело. Я хочу от неё избавиться. Как можно скорее, прямо сейчас! - Убирайся из моей головы! Ты - не более чем паразит, присосавшийся ко мне и тянущий из меня последние соки. Пошла вон! Упав на пол, "мама" попятилась назад, возвращаясь на подсвеченную область. Её тяжёлое дыхание доносилось ото всюду, словно мы были в маленькой комнатке, которая из-за темноты казалась огромным помещением. - Ты от меня так просто не избавишься, доченька. Я - часть тебя. Я ядовита, поэтому день ото дня ты всё больше насыщаешься моим ядом. Ты думаешь, что лечишься? Ты просто медленно умираешь и катишься в бездну... Тебе ничего не поможет... Ты мусор, который уже воняет. Тебя пора выбросить. - Ты - это не я. Ты - оружие, созданное Сноу, чтобы убить меня. Ты - порождение Капитолия, переродок. Думаешь, я буду всерьёз прислушиваться к твоим словам? - Пусть я и переродок, но только мне известно о тебе всё. Я знаю все твои мысли, все твои чувства и тайные страхи. Я знаю за какие ниточки тебя нужно дёргать, где стоит нажать. Я знаю чем заполнить пустоту внутри тебя. - Уж очень сомневаюсь... - во снах я, к удивлению, могу смеяться, поэтому издаю саркастический смешок. - А кто кроме меня? Эта замухрышка Джоана? Ты правда веришь в то, что она лишь по доброте душевной нянчится с тобой? Раскрой глаза, дура. Ей приказали тебя опекать. Она делает это лишь из-за страха смерти. Коин убьёт её, если она станет ненужной... - Джоана не боится смерти в точности, как и я. Мы ждём её с упоением. Мы стремимся умереть. Прокол, матушка, - я продолжаю саркастично посмеивается, но теперь сажусь на корточки. "Маму" же не устроил мой ответ, и она снова хотела подлететь ко мне, но цепь на её шее натянулась и она упала на спину. Кто-то из тьму оттащил её обратно на свет. "Мама" извивалась и сопротивлялась, силясь освободиться от поводка и ремней, но её попытки были тщетны, а я не собираюсь ей помогать. К чёрту. - А твой безмозглый дружок? Он лучше?! - "мама" выгибается в спине так, что я даже с большого расстояния слышу, как скрепит и хрустит её позвоночник. - "Не теряй надежды! Ты снова сможешь писать" - чушь для детей, верящих в Бога и высшую силу. Он пудрит тебе мозги ложными обещаниями, занимается с тобой всякой чепухой! - Он помогает мне... - Где он был пять недель назад?! Где он был пол года назад?! Где?! Когда ты нуждалась в нём сильнее чем когда либо, он бросил тебя! А сейчас он пытается скрыть все эти огрехи... Лжец! Да если бы он хотел тебе помочь, он бы не врал тебе. Они - Джоана, Пит и все остальные - не врали бы тебе в открытую! Как ты этого не замечаешь?! Все тебе лгут! - Когда же ты заткнёшься... - я закрываю уши руками, закрываю глаза. Не хочу не видеть её и не слышать. Поскорее бы проснуться. - Они все тебе лгут... Все. Поголовно. А ты, как последняя овца ведёшься на этот спектакль... Жалкое зрелище. - Но слушать тебя - снова погружаться в ту пучину боли и отчаяния, в которых я была два месяца назад. Тогда было ещё хуже... Ты не спасала меня, ты меня убивала. Медленно и мучительно... - А разве ты не этого хотела? Ты не хотела смерти? - звенит цепь. "Мама" вновь стоит на ногах. Её голова наклонена влево, лицом к источнику света. На её лице много эмоций, но одно самое главное различить просто - безумие. Оно выражено ярче остальных. - Я лишь осуществляла твоё желание. Ты ищешь смерти - я хочу убить тебя. Разве мы не идеальная пара? Мы созданы друг для друга... Мы созданы... Я создана для тебя! - "мама" снова кидается на меня, но цепь натягивается ещё сильнее и она отлетает ещё дальше. Металлический лязг, приглушённых хлюпающий смех и хруст костей доносятся с её стороны. - Хикори, дикори, док. Мышка на будильник - скок. Будильник пробьёт - бом-бом. Мышка бегом. Хикори, дикори, док... Тик-ток... Тик-ток...

...Джулия...

- Тик-ток.

Джулс, проснись!

- Тик-ток.

Пожалуйста, Джулия, просыпайся

- Хикори, дикори...

Джулс!

- ...док.

***

Когда мои глаза распахиваются, перед глазами нет прежней тьмы. Я не чувствую прежнюю удушливость и дискомфорт, однако желание вскочить и убежать отсюда присутствует. Именно поэтому я подрываюсь с койки и принимаю сидячее положение, но в ту же секунду перед моими глазами предстаёт что-то размытое и большое. Это что-то трясёт меня, пытаясь, видимо, привести в чувства, а я, только проснувшись, не понимаю ни слова. Лишь немного отойдя от сна я различаю в пятне Пита. Его голубые глаза так огромны, так мокры от слёз и источают тепло, что хочется утонуть в них с концами. Однако, что-то в нём не так. Да, он сильно напуган. Его губы шевелятся, но из-за настойчивого писка в моих ушах я ничего не слышу. Он что-то громко, очень громко говорит, но я никак не могу разобрать. Лишь опять же, немного погодя, до меня доходит: - Тише-тише! Ты проснулась, всё хорошо, я рядом. Дыши. Главное дыши правильно. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Тебе ничего не угрожает, пока я здесь. Оказывается, моё дыхание сбилось. Я как рыба на берегу - хватаю воздух ртом, но что с ним делать, как его усвоить я не знаю. Слушаясь мальчишку, я постепенно восстанавливаю дыхание. - Вот так. Молодец. Всё хорошо... Ты больше не спишь. "Её" здесь нет, - Пит обнимает меня, утыкаясь носом мне в шею и тяжело дышит. Для него, видом, это не менее тяжко чем для меня. Я сижу, стараясь не спугнуть его, но в конечном итоге поддаюсь порыву и стискиваю в своих пальцах его кофту. Зарывшись носом в волосы парня, я вдыхаю их аромат. Он знаком мне. Настолько, что в груди, в той пустоте внутри меня, что-то начинает болезненно ёкать. Словно это ностальгия. Будто так уже бывало. Я его обнимала, он обнимал меня, я вдыхала его аромат... Так было! Но я не помню... Не помню что я чувствовала, о чём думала в такие моменты. Как же хочется вспомнить. - Пит, откуда ты здесь взялся? - прервав молчание, я отстраняю от себя парня, еле выпутав пальцы из его кофты. - Как давно ты здесь? - Я здесь с того момента, как ты уснула. Я не покидал твою палату. - Но я же просила тебя уйти! Почему не послушался? - Не захотел, - отпустив меня окончательно, он запрыгивает на кушетку рядом со мной и кладёт голову мне на плечо. - Я не могу побыть эгоистом? В конце-концов ты - моя собственность. Не забыла? Я имею полное право приходить, когда мне вздумается. - Не имеешь. - Имею. Ты сама на это вчера согласилась. Сама же потакаешь моим прихотям. - Ты просто использовал моё положение в своих целях? Как низко. - Жизнь всех нас изрядно потрепала. Меня она сделала эгоистом. Меня заботят лишь я и то, что мне принадлежит. Это ты, собственно. А так как я ответственный владелец, я должен обеспечивать твою полную безопасность. Я должен нести за тебя ответственность, - вырисовывая пальцем узоры на моей изуродованной инъекциями татуировке, Пит говорил эти слова медленно, тягуче, растягивая и смакуя момент. - И ведь не придерёшься, чёрт. Всё продумал. Мне не отвертеться. - Именно. Ты - моя, - оторвавшись от моего плеча, он уткнулся носом в мою щёку. Горячее дыхание Мелларка обжигало, согревало мою пустую оболочку, наполняя её чем-то забытым, но очень приятным. - И да, ты права. Я пал очень низко. Пытаясь изо всех сил вернуть себе то, что у меня забрал Сноу, я напрочь забываю о твоих чувствах. Я ужасный эгоист и собственник, но ты уж прости это мне. Я не сам таким стал. - Не то слово. Даже не знаю как бы я повела себя, не будь я больна и безвольна, - на его шепот я отвечаю таким же, тихим и проникновенным голосом. - Ты знаешь что бы было? - Ты разозлилась бы. Возможно, накричала бы и даже ударила, но потом бы мы помирились. Я бы испёк твои любимые кексы, которые ты умнёшь за минуту. Я бы обнял и поцеловал тебя, сидя на твоём диване. Мы бы долго смеялись над абсурдностью нашего спора... - Но так не будет. Это невозможно. - Верно. Той Джулии больше нет, но есть ты, - внезапно Пит хватает меня за пальцы и резко разворачивает к себе так, что между нашими лицами считанные миллиметры. - Но я полюблю тебя такую, какая ты сейчас. Поверь мне, я смогу найти то, за что тебя можно полюбить. Я полюблю, обещаю. - А что делать мне? - Было бы прекрасно, полюби ты меня в ответ. Или, если бы ты вспомнила те чувства, что были между нами. Так было бы ещё проще. Но знаешь, если ты не захочешь, если ты считаешь меня чужим, то я всё пойму. Я не хочу вредить своей собственности. Если ты не захочешь быть со мной, я отпущу тебя. Мне будет больно, я уверен, но я не в силах стоять у тебя на пути. Я не хочу быть тебе препятствием. Я хочу быть тебе опорой... Надёжной опорой... - говоря это, он ещё сильнее стискивал мои руки, от чего вскоре на белоснежные простыни начала капать кровь. Вовремя спохватившись, я высвобождаюсь из рук парня. - Я же предупреждала - острые! Что ж за человек-то! - подлетев к столику медсестры, я нахожу баночку с антисептиком и бинты. Этого как раз должно хватить на руки. Вернувшись к кушетке я, как можно бережнее и стараясь не задевать пальцами кожу, обрабатываю рваные раны на руках парня. Крови немного, но порезы глубокие. Это не хорошо - будут шрамы. - Джулс... - Пит снова кладёт голову мне на плечо, вызывая у меня мурашки. - Ты правда считаешь, что я тебя предал? Что я тебя обманываю? Ты меня... Ненавидишь? Да? - Нет, не считаю. Я не считаю тебя таковым. Это всё из-за яда. Он отравил моё сознание и мировосприятие исказилось. Вот и всё. Ты не виноват, - закончив обрабатывать раны Пита, я слегка отстраняюсь, чтобы видеть его лицо. Оно очень... Странное. Он улыбается, но его улыбка какая-то болезненная. Словно ему и больно и приятно одновременно. - Я просто... Запутался. Я уже понял, что во сне ты говорила с кем-то другим, но я слышал вас обоих. Я запутался. Я не знаю кто из вас меня ненавидит: ты или то существо, с которым ты разговаривала? Мне кажется, я тоже схожу с ума. - Тебя ненавидит "мама". Она считает, что ты испортил наши с ней отношения. Да, она моё подсознание и я осознаю это, но она имеет свой характер и свой собственный облик, поэтому и воспринимается она мной как совершенно другая личность. Не обращай внимания... И кстати: почему я была не в ремнях, когда спала? - Ты была, но когда у тебя начался кошмар, я развязал тебя ближе к концу, когда судороги прекратились... Возвращаясь к теме: не получится. - Игнорируй и всё. - Не могу. Только так я могу узнать что ты по-настоящему думаешь. Чего хочешь... Ты, оказывается, ищешь смерти? - по спине пробежался неприятный холодок, заставивший меня отойти от Пита на некоторое расстояние. Приблизившись к тумбочке с лекарством, я достала одну таблетку и, даже не запивая, проглотила её. Это окончательно отгонит дурные сны и воспоминания о них. И мозги прочистит. - Это тебя не должно касаться. Смерть - это конечный итог всего живого. Каждое живое существо стремится к смерти, даже не осознавая этого. Мы все это осознаём и лишь некоторые боятся этого, стараясь замедлить процесс. Я не из таких. Я осознаю всю суть... - Не заговаривай мне зубы, - вскочив с кушетки, Пит приближается ко мне. Буквально загнав меня в угол, он продолжает сквозь зубы: - Я понял, что она имела ввиду. Ты хочешь умереть и как можно скорее. Ты и Джоана. Вы ищете смерти, ты стремишься поскорее отдать концы, но я вынужден тебя расстроить. Пока ты моя собственность - о смерти можешь даже не думать. Ты будешь жить столько, сколько я сочту нужным. Я несу за тебя ответственность, поэтому я диктую права. - Ты прямо диктатор, самодержец. Эгоистичный и высокомерный. Меня аж тошнит. - Я уже сказал - придётся привыкнуть. Но это будет проще, чем ты думаешь. Я хоть и эгоистичный диктатор, как ты говоришь, но в твоём подчинении куда приятней, - ладонь Пита тёплая и слегка шершавая касается моей щеки. Его большой палец ласково, очень нежно проводит по моим губам, оставляя за собой горячий след. Я снова чувствую, как задыхаюсь. Меня начинает трясти... Я что-то вспоминаю! - Такое ведь уже было? - Много раз. Бесчисленное множество. Я любил дотрагиваться до твоих губ. Они были мягкие, гладкие словно шёлк. Тёплые. Но приятнее было их целовать. Это было незабываемо... Я бы и сейчас был не против снова испытать это, но ты не готова. Слишком быстро. Я лучше дождусь, когда ты сама меня поцелуешь. Буду ждать этого с нетерпением... - И не важно сколько? Я не знаю как много времени мне потребуется, чтобы полюбить тебя, понимаешь? Для меня ты сейчас никто. Я еле помню тебя и отношения, что нас связывали. Восстановить целых два года будет не просто тяжело - непосильно, непомерно тяжко. И ты готов к этому? - А ты как думаешь? - его лицо слишком близко к моему. Когда он усмехается, я прямо чувствую жар от его дыхание и мои щёки загораются краской. - Я все эти месяцы думал, что ты мертва. Винил себя и окружающих в случившемся. В груди было так пусто, что порой хотелось выстрелить в себя, чтобы наполнить её хотя бы свинцом. Но руки не доходили. А когда узнал, что ты жива, то как ты думаешь я отреагировал? Надежда. Она снова появилась. Я решил, что как только снова увижу тебя, то схвачу и никогда не отпущу от себя ни на шаг. Больше не дам исчезнуть и сделаю всё, чтобы вернуть утерянное. Понимаешь теперь, что я чувствую? Мои чувства глубже чем кажутся. - Ладно, я верю. Давай попробуем... Честно говоря, сперва я не понимала, что испытываю к тебе. Я думала - отвращение и неприязнь. Но, нет. Это не то. Потом думала, что так проявляется мой механизм самозащиты, но и это не так. Сейчас я склонна думать, что моё тело помнит всё, что было между нами и пытается вернуть всё на круги своя, как было. Я не стану противится. Пусть так всё и течёт, хотя порой будет очень сложно... - Мы справимся... Ты мне веришь? - взглянув в глаза Мелларка ещё раз, я тихо отвечаю. - Верю.

***

Свадьба. За всю свою жизнь я не видела ни одной свадьбы. Ну, мне так помнится, по крайней мере. Помню, что у мамы не было свадебных фотографий и видео, не было платья - они не были обручены с отцом. Фактически, я была рождена вне брака. Об этом всегда как-то умалчивалось, хотя в школе меня звали безотцовщиной. Помню, я часто плакала из-за этого, но мама ничем не могла помочь. Отчасти я её понимаю. Выйди она замуж за Хеймитча, то её бы отрубили голову. Всё просто. Она хотела жить и хотела подарить жизнь мне, поэтому так поступила. Сейчас я это, наконец-то поняла. И из-за этого я, в какой-то степени, завидую Финнику и Энни. Им не надо бояться гнева Капитолия. Их брак - чист и не порочен. Их дети будут счастливы - у них будут и отец, и мать. Они будут расти в любящей обстановке, окружённый заботой и лаской. Их дети никогда не узнают слов голод, война, миротворцы и революция. Везёт же людям... Везёт во многом. Хотя бы в том, что они могут создать семью. Не всем это доступно. Пряча свои пальцы, итак облачённые в перчатки, в карманах, я стояла в первых рядах. Рядом со мной стоял Пит, то и дело бросающий на меня взгляды во время церемонии обмена кольцами. Был ли это намёк, или он просто проверял мою реакцию - я не знаю. Однако, когда всё это закончилось, он поспешил увести меня подальше от молодожёнов, даже не дав их поздравить. Как оказалась, ему не понравилось моё выражение лица. Мелларка сослался на то, что ему показалось, будто мне плохо. Увы, но когда я о чём-то размышляю, моё лицо всегда искажается в подобных гримасах. Против мимики не попрёшь. - Просто кое-что вспомнилось. Я в норме. Честно. - Осторожность никому не мешала. - Ты думал, что я наброшусь на них? Или что в этом роде? - Не совсем так, но что-то подобное. За тобой глаз да глаз нужен, Джулс. - Ах, закройся, - оттолкнув руки Пита, которые тот протянул, чтобы обнять меня, и пошла навстречу Энни и Финнику, идущим в нашу строну. - Поздравляю с помолвкой. Энни, ты очень красивая невеста. Прости, что говорю тебе это с таким лицом. - Ничего страшного! Всё равно - спасибо тебе. Я так рада что ты пришла. Честно! Мы с Финником очень рады тебе, - улыбка этой рыжеволосой девчушки грела своей добротой. Да, из неё выйдет отличная жена и мать. Я не сомневаюсь. - Ты, главное, повеселись от души! Потанцуй с кем-нибудь. - Она права, Карс. Это пойдёт тебе на пользу, - отбившийся от поздравлений, Одэйр вклинился в разговор. - У тебя вон и напарник есть. Думаю, Пит тебе не откажет. - Он скорее цербер, нежели напарник. Я лучше поищу кого-нибудь другого. Иначе весь танец закончится на том, что ему не понравится выражение моего лица. - Ха-ха! Как знаешь! Удачи! - крепко стиснув меня в объятьях, Энни взяла своего новоиспечённого мужа под руку и весело пустилась с ним в пляс, оставив меня одну посреди кучи народа. Я долго не решалась сдвинуться с места, просто глядя на них. Пышут здоровьем, оба красивы, счастливы и любят друг друга. Как мне радостно за них и горько за себя. Нос закладывает и появляется новое чувство - жжение в глазах. Я смотрю на них, чуть ли не плача, осознавая, насколько глубока пропасть между мной и остальными людьми. Как сильно отличается моя улыбка от улыбки Энни. Как говорю я, и как говорит Финник. Что чувствую я, и что чувствует Пит. Я отличаюсь от них. Разительно. В какой-то степени Пит прав, говоря, что я его собственность. Я и есть предмет. Пустой, бесчувственный предмет, элемент декора, вокруг которого вальсируют люди и кипит жизни. Даже Джоана отличается от меня. Она тоже человек. Но я... Это невыносимо больно. - Мы с тобой здесь лишние, - рядом со мной раздался голос, на который я моментально отреагировала. Я не спутаю его ни с кем. Даже после того, что я прошла, я помню его. - Да, это так. Отец. - Знаешь, а ведь я хотел, чтобы у нас с Юджиной была такая же свадьба. Ей бы пошло белое. Она бы была такой красивой невестой. Я настаивал на свадьбе, пусть и тайной, фальшивой. Юджина была против. Она всегда была очень осторожна. - Но отчего-то она мертва. Значит, не достаточно осторожной. - Возможно. Мы молчим. Если бы в зале никого не было, то молчание уже бы оглушило нас, но сейчас играет музыка, поэтому дискомфорт не так уж сильно ощущается. - Прости меня, Джулия. Я самый безответственный родитель, который только есть на этом свете. Я бросил тебя в тот момент, когда был нужен больше всего лишь из-за своей трусости. Я не мог посмотреть тебе в глаза после того, как мы оставили тебя умирать на арене. Я не мог быть рядом со своим ребёнком, которому пришлось перенести такие муки лишь из-за слабохарактерности отца, - судя по дрожащему голосу, Хеймитч плакал. Взглянув на него украдкой, моя догадка подтвердилась: по его щекам градом текли слёзы, безостановочно проводя всё новые влажные дорожки на небритых щеках. - Прости меня, Джулс. - Эй, - я не помню как это - приободрять, поэтому пытаюсь сделать это по своему. Взяв отца за руку, я заставляю его посмотреть на себя. - У нас ещё есть шанс начать всё сначала. Я ничего не помню, так что у нас есть благоприятная почва, чтобы зародить новые отношения. Мы можем всё наладить. Будет трудно. И тебе, и мне. Всем будет трудно со мной. Но если стараться и стремиться к своей цели, то у нас всё получится. Ты со мной? - До конца. Я больше не брошу и не отвернусь от тебя. Я стану настоящим, ответственным родителем ради тебя. У нас будет семья. Как мы когда-то хотели, - сжав мою руку, отец привлекает меня к себе и стискивает в объятиях. Я не спешу обнимать его в ответ, но всё же жалюсь над стариком. Он говорит искренне. Я чувствую это. Может у нас и вправду всё получится? Было бы здорово. - Да, семья... Это неплохо. - Юджина бы этого хотела от нас. Хотя, знаешь, она бы с тобой поступила иначе. Она бы не бросила тебя так, как я. - Ты не можешь знать этого. Мамы с нами нет, поэтому решать свои проблемы мы должны сами, своими силами, своими путями. Я не виню тебя, отец. Ты человек. Людям свойственно бояться, поэтому всё хорошо. Не переживай. - Как скажешь, Джулс, - отец стискивает меня ещё сильнее. Музыка играет мягкая, лиричная. Будь я способна, я бы сейчас тоже пустила бы слезу, но не могу. Это, пока что, выше моих сил. Отец же наоборот - снова заплакал. Это на самом деле смешно. Высокий седовласый дед рыдает в объятиях седой девчонки. Иронично. Но сквозь музыку я что-то услышала. Я сперва даже не поняла что это, но это вызвало у меня беспокойство. Я уже слышала этот звук. Много раз слышала, но когда и где я не могу вспомнить. Ровно, как и предназначение этого звука. Хотя нет. Стоп. Этот звук означает... Тревогу. - Внимание, внимание! Это не учения! Объявляется тревога! Пожалуйста, сохраняйте спокойствие и проследуйте в безопасное место на сороковой этаж! Взрывозащитная дверь будет закрыта через десять минут!

***

Крепко сжимая мою руку в перчатке, Пит спускался по лестнице вниз, прямо на самое дно тринадцатого дистрикта. Вокруг было много народа, но кроме воя серены и шагов ничего не было слышно. Все молча следовали указаниям как настоящие, обученные выживать солдаты. Мы не исключение. Пит молчал, но на его лице всё и так было написано. Он был напуган. Ему не нравилась вся эта толкучка, поэтому он изо всех сил старался не отпустить мою руку. Я же не могла налюбоваться слаженностью и чёткостью действий вояк, поэтому частенько пропускала ступеньки, отчего Мелларку приходилось ловить меня. Однако, когда я в очередной раз запуталась в своих ногах, меня никто не поймал и я кубарем слетела вниз. Пит просто не успел. Сперва погас свет, а затем не только металлическая хрупкая лестница, но и бетонные стены пошатнулись. Нас атакуют. Не успела я подняться с холодных ступеней, как раздалось ещё несколько толчков, не давших мне оказаться на ногах. Эти были сильнее предыдущих настолько, что железная конструкция, удерживающая более тысячи людей, взвыла будто раненный зверь. Вот тут-то и начался ад. Все словно с цепи сорвались. Люди буквально волнами начали нестись вниз, снося всех и всё на своём пути. Я еле успела забиться в угол, чтобы меня попросту не придавили. Лестница всё отчаяннее и пронзительнее скрипела. С верхних ярусов сперва что-то посыпалось, а затем и упало, обдав людей оглушающим металлическим лязгом. Лампы мерцали всё быстрей и быстрей и, в итоге, от перепада напряжения они начали лопаться. Одна за другой, от самой верхней и до самой нижней, все они перегорели и лопнули. Одна даже обдала меня горячими осколками, от которых я поспешила избавиться. И вот, вроде бы, народу стало поменьше, и лестница перестала так сильно выть. Собрав в себе последние силы, я последовала за замыкающими толпу людьми. Перепрыгивая через ступени, я оказалась на предпоследнем уровне, когда да моих ушей донёсся крик. Детский крик. Такой отчаянный и пронзительный, что все краски мгновенно отлили от лица. - Эй, там, на лестнице! Поспеши! Двери сейчас закроются! - снизу крикнул один из охранников, но я не предала его словам хоть толики важности. Меня сейчас волновал ребёнок наверху. Как ему должно быть сейчас страшно, одиноко. Он в отчаянии. Он не сможет сам добраться до двери и погибнет. Он как я - останется брошенный всеми на растерзание судьбе и, скорее всего, падёт перед ней сверженный... Нет. Только не сейчас. Никто не повторит моей судьбы. Особенно этот малыш. Сняв с левой ноги сапог, я активирую третий режим, беговой. - Я сейчас! - крикнув солдатам, я на всех парах устремляюсь вверх по лестнице. С этой ногой очень удобно. Она мало того, что становится легче, так ещё и пружинит, от чего я перелетаю проёмы с быстротой молнии. Так, а вот здесь обрушилась стена. Не проблема. Перепрыгнув за два шага, я снова продолжаю путь. Подниматься труднее, чем спускаться, я знаю. Но нужно потерпеть. Наконец я достигаю нужного этажа. Он находится где-то на семь этажей выше от того, на котором я находилась. Оказывается, кричал мальчик. На вид лет пять или шесть. Светловолосый и худенький. - Пожалуйста, помогите мне! - он уже осип кричать и я, не медля не секунду, приближаюсь к нему. На него упала железная балка. Не слишком тяжёлая для меня, но для него - огромный груз. Скорее всего он сломал ногу. - Тише, тише. Всё хорошо. Я помогу тебе, не бойся. - Пожалуйста! Больно, очень! - Ногу сломал... Потерпи чутка! - не без применения силы, я отодвинула балку и взяла мальчонку на руки. Его нога безвольно моталась и я, чтобы не повредить её ещё сильнее, аккуратно положила её себе на пояс. Мальчик весь дрожал и был очень холодным. Его дыхание было быстрым и очень сбивчивым, что мешало мне сосредоточиться. Но я взяла себя в руки. - Так! Слушай меня. Сейчас мы с тобой будем очень быстро спускаться. Возможно, будет сильно трясти, но ничего не бойся. Мы спасёмся. Постарайся не кричать. Это будет отвлекать. Хорошо? - Да-да! Хорошо. Я не буду кричать. - Молодец. Ты очень храбрый. Осталось немного. Совсем чуть-чуть потерпеть. Приготовься... Подойдя в краю обломанных перил, я приготавливаю левую ведущую ногу. Как следует оттолкнувшись, я спрыгиваю не на противоположную сторону, но на этаж ниже. Но никак этого не ощущаю. Во время полёта я подогнула здоровую ногу, приземлившись на протез. Позвоночник тоже ничего не почувствовал просто потому, что не может. Мальчик на моих руках судорожно втянул воздух, но не издал ни звука. Погладив его по спине, я продолжаю спускаться вниз, перепрыгивая пролёты. По некоторым ступеням, увы, приходится спускаться нормально. Препятствия проще перепрыгнуть, заодно сэкономив время. И вот, спрыгнув с последних ступеней я уже готовлюсь на всех парах вбежать в бункер, как обнаруживаю неприятнейший сюрприз - мы опоздали. Двери почти закрыты, а отсчёт уже достиг отметки "шесть". Сейчас есть только два варианта событий. Либо я брошу мальчика, чем облегчу себя и без проблем спасусь, либо спасу его, оставшись здесь. Предать доверие бедного ребёнка, у которого вся жизнь впереди, или дать человеку, жаждущего смерти то, чего он хочет? Выбор очевиден. - Стойте! - до двери не больше пяти метров, а щель всё уже и уже. - Приготовься. Мне придётся тебя кинуть. Вдвоём мы не успеем. Я спасу тебя. - Но... Нет! Вы тоже должны спастись! Прошу вас, не рискуйте так из-за меня! - Всё в порядке, малыш. У тебя впереди вся жизнь, - до двери меньше трёх метров, опустив руки с ребёнком ниже, я почти кладу его на пол и говорю: - Живи так, чтобы не быть похожим на меня. А сейчас - потерпи немного, - отпустив ребёнка, он, по инерции и из-за силы моего броска, проскальзывает по полу и попадает внутрь сквозь тонкую, чуть больше его тельца щель. Спустя мгновение двери закрываются с оглушительным звоном. Над головой раздаётся грохот. Стены и лестница воют аки псы на луну. Нельзя здесь оставаться. Это не надёжная позиция. Теми же манёврами, но уже без груза, я поднимаюсь наверх. Мне надо наверх, на поверхность. Как бы не парадоксально, но там я буду в безопасности. Я чувствую это. Подо мной ломается лестница, на меня падают валуны. Благо ещё то, что режимы ноги быстро меняются и я могу просто освобождать себе дорогу от препятствий. Один раз даже пальцы сгодились. Большой валун преградил путь, а так как после взрыва лампочек света почти что нет, мне пришлось перепрыгнуть на более высокий уровень. Пальцы действительно сильнее, чем я думала. Я с лёгкостью, будто с помощью гарпуна зацепилась ими и, подтянувшись, продолжила восхождение. Добравшись до самого верха, я была сбита с ног мощным толчком, с последующим ураганом из пыли и грязи. Благо глаза успела прикрыть. Кое-как продвигаясь по запылённым и захламлённым коридорам, я поднимаюсь всё выше и выше. И вот оно - окно. Стекло вылетело из-за толчка, поэтому я с лёгкостью подпрыгнула, зацепилась и выбралась через него из здания. Именно в тот момент я осознала, насколько я счастливая. Планолёты, то и дело сбрасывающие снаряды на тринадцатый были не больше чем в двухстах метрах от меня. Всё вокруг полыхало огнём, везде были обломки конструкций, металл и лужи, образовавшиеся из-за растаявшего снега. Не медля, я пулей ринулась в близлежащий лес, чтобы спасти свою шкуру. Я полагалась на инстинкты. Бежала что есть мочи, только следуя своим чувствам. Я не ведала, куда они меня ведут, но я словно на автомате куда-то целенаправленно бежала. Я знала дорогу и даже ночная мгла, изредка озаряемая вспышками от бомб, не могла меня сбить с курса. Моё тело сейчас спасало меня. Мышечная память, однако же, штука прекрасная. А благодаря выносливости ноги, я практически не устала бежать. Может это и из-за стрессовой ситуации, может из-за протеза, но в боку кололо совсем немного, глаза видели чётче, чем днём, а лёгкие дышали глубоко и свободно, обильно втягивая снежный морозный воздух. Я бежала долго и усердно, пока не заметила впереди просвет. Выход. Собрав все силы воедино, я сделала несколько финальных рывков и выбежала на открытое место, так хорошо освещаемое луной.

***

Я остановилась. Здесь не было планолётов и я могла спокойно отдышаться некоторое время, но странное чувство ещё большей тревоги, ужаса и отвращения так и норовило меня захлестнуть. А ещё ностальгия. Я уже была здесь, это точно. Тело реагирует. Но вот только... Что это за место? Отдышавшись, я поднимаю голову и осматриваюсь. Позади меня до сих пор видны вспышки и блики огня. Передо мной непонятного вида руины. Так странно, я вроде бы и была здесь, но я никогда не посещала руины на подобии этих. Пройдясь немного дальше, я осознаю, что попала на своеобразную площадь. Здесь всё разрушено. Абсолютно всё. Кто-то явно не хотел здесь камня на камне оставить. Чёрт, не хорошо это. Плохо это всё. Очень плохо. Пройдя ещё дальше, я замечаю ещё более странную картину. Улица. На одной стороне - руины, на другой - целёхонькие дома, без каких либо повреждений. Один из домов привлекает меня больше, чем остальные и я, найдя в себе достаточно наглости, захожу внутрь. И... Моё тело ведёт себя очень странно. Меня начинает трясти, живот выкручивает наизнанку, голова кружится. Я даже не выдерживаю и выбегаю на крыльцо, прежде чем полностью опустошить свой желудок. Что же здесь, мать его произошло? Внутри тепло. До этого я не чувствовала холода, но сейчас, чуть успокоившись и вырвав, мне стало зябко. Пройдя в зал, я нахожу возле кресла спицы и клубки шерсти. Пройдя на кухню, я вижу грязную турку, немытые, заплесневелые, полуразложившиеся сковородки. Но столе лежит то, что когда-то можно было назвать хлебом. Всё в пыли. Абсолютно. Дышать очень тяжело и воняет как в преисподней. Здесь явно живёт несколько паразитов и крыс. Только так пахнут их экскременты. Поднявшись наверх по жутко скрипучей и ещё более пыльной лестнице, я заглядываю в первую комнату и тут, в голове, словно разряд пробегает одна единственная мысль - "Это моя комната". Да, она сама. Я жила здесь, кажется, после победы на семьдесят четвёртых "играх". И те клубки в зале - моё хобби. Те сковородки я забыла помыть, прежде чем уйти на жатву. Это всё моё. Почувствовав настоящий, нешуточный озноб, я открываю шкаф с одеждой. Некоторую пожрала моль, некоторая просто ссохлась, но в целом всё было нормально. Достав тёплый свитер, тёплые штаны, шапку и кожаную облезлую куртку, я всё как следует отряхнула и переоделась. После я покинула дом. Здесь не то что дышать трудно - трудно просто находится. Атмосфера слишком давит. Решив вернуться обратно, я, идя по своим следам, случайно спотыкаюсь и падаю прямо лицом в сугроб. Встав, я оглядываюсь на объект и в ужасе, с характерным криком, отскакиваю в сторону. Это череп. Человеческий настоящий череп! Откуда он... - Твою мать... - под рукой я опять нащупываю что-то круглое и, нехотя взглянув, обнаруживаю ещё одну черепушку. В ужасе я вскакиваю на ноги и бегу по своим следам в лес. В боку начало колоть, щёки жжёт от мороза, лёгкие не справляются, но я бегу изо всех сил. Лишь бы дальше от сюда... Как можно дальше. По дороге я ещё много раз наткнулась на человеческие останки. Их было много. Где-то лежало больше двадцати тел, где-то всего одно, но это не меняло масштаб трагедии. Я уже поняла, что это двенадцатый дистрикт, поняла, что здесь погибли люди. Меня волнует лишь одно: за что и когда их убили? И почему никто не сказал мне, что с двенадцатым случилась такая трагедия? То-то я думала: почему Гейл и Китнисс околачиваются в тринадцатом? Боже... Как это всё ужасно... И никто ничего мне не сказал. Но я узнаю. Я узнаю всё, что было за эти два года и всё, что происходит сейчас. Никто меня не остановит. Никому не позволю солгать мне. Я обязана знать правду. Войдя с этими мыслями обратно в лес, я направилась обратно, в тринадцатый. За поиском ответов на мои многочисленные вопросы.