Синие полосы

      К черту всех ее советников и пусть чума поразит их глаза! По крайней мере большинство из них. Она — королева, это — ее люди, а они ожидают, что она будет спокойно сидеть на заднице пока другие сражаются в ее битвах вместо нее.

***

      - Ваше Величество, королевство будет ввергнуто в пучину междоусобных войн, если Вы падете в битве, так и не оставив наследника.       - Вы забыли, что у меня есть трое братьев?!       - Моя королева, трое братьев, рожденных в один день. Каждый клан последует за тем из них, кого они считают наиболее подходящим правителем и кровопролитие не остановится, пока в живых не останется никого или пока мы не будем захвачены другим королевством. Мы не можем позволить себе эту слабость. Вы должны остаться здесь и править.

***

      Мерида шествовала по коридору, одновременно радуясь и негодуя, что ее ногти и зубы не были так же остры, как кинжалы. Любому, кто пытался успокоить ярость их королевы и убедить вернуться в ее покои и отдохнуть, приходилось иметь дело только с ее острым языком. Она долго не могла уснуть — Высший Совет разошелся много позже полуночного боя часов — мечась и ворочаясь в постели. Внутри нее продолжала нарастать ярость, а тревога нашептывала ей абсурдные страхи. Она сдалась спустя час или два и, одевшись в ночное платье, решила пройтись.       Погода в ДанБрохе словно чувствовала настроение его королевы. Дождь хлестал по закрытым окнам, вдалеке грохотал гром. Сквозь щели в окнах внутрь проникали порывы ветра, отчего свет факелов беспрестанно дрожал.       - Прекрасный день, чтобы отправить всех этих парней на войну, — кисло подумала Мерида, поворачивая за угол.       Ее сердце не билось быстрее обычного, когда она широкими шагами приблизилась к своей цели. Не было никакой причины, по которой ее кровь должна была застыть в венах или ее дыхание, будь оно проклято, должно было звучать так громко даже во время предрассветной бури. И ее руки дрожали исключительно из-за холода, когда она сжала их в кулак и постучала в тяжелую дубовую дверь.       И крюк она сделала вовсе не потому что трусит, нет. Ей просто нужно было решить, как сказать всё то, что она собиралась сказать.       Она уже собиралась постучать еще раз, когда дверь открылась. Единственным источником света был камин, отчего его лицо оставалось в тени, так что она не могла быть уверена, что не разбудила его.       - Отлично, ты не спишь, — бодро произнесла она, проталкиваясь мимо него в комнату.       - Прекрасное занятия для леди, врываться в покои к мужчине так, словно они ее собственные, — проворчал Макинтош, его голос был хриплым от долгого молчания.       - На самом деле, они действительно мои. Это мой замок, деревенщина, — парировала она, разворачиваясь к нему лицом.       Он прикрыл дверь.       - И по какому случаю я осчастливлен приходом моей королевы в столь поздний час? — галантный тон Макинтоша был буквально пронизан сарказмом. Он не потрудился преклонить колено или почтительно поклониться, только ходил по комнате, собирая вещи и раскладывая их на потрепанном столе рядом со снаряжением.       Она тяжело сглотнула. Его военным снаряжением.       Отсюда она могла видеть, как огонь рельефно очерчивал его силуэт. Он был одет только наполовину, всего лишь килт и сапоги. На нем даже не было дурацких синих полос, привлекающих внимание к его мощной стрелковой руке. Его волосы были влажными и сияли в свете камина. Вероятно, он просто окунул голову в умывальник, как абсолютнейший мужчина, кем он, собственно, и был.       Не то чтобы она обращала на него внимание. Или на то, как свет мерцал на его коже, придавая ей ее любимый оттенок золотого заката. Или на то, как пряди его волос прилипали к щеке, покрытой щетиной.       - Ты поведешь военный отряд, Макинтош, — сказала она, уперев руки в бока, — Я здесь, чтобы напомнить о твоей ответственности за этих парней. Матери и возлюбленные ждут их дома.       Он взглянул на нее мельком, занятый сворачиванием запасной одежды как можно туже, чтобы освободить больше места. Свет камина делал его глаза темнее, чем они были на самом деле, а тени почти не позволяли различить кривую улыбку.       - Конечно, миледи, я знаю это. Тем не менее, не было никакой необходимости врываться сюда в Вашем ночном платье, чтобы сообщить мне это…       Мерида ощетинилась.       - Я не о тебе забочусь, а о них! Ты забываешь, приятель, я видела тебя на войне прежде. Ты–       - Трезво мыслю и имею несколько успешных битв у себя под килтом. Прошу прощения, моя королева, — продолжил Макинтош, склоняя голову набок.       Сейчас она была благодарна полумраку, который дарил свет от огня — к ее щекам прилил жар, отчего она стала похожа на свеклу с буйными волосами. От стыда она всегда жутко краснела.       - Все равно, — она уронила руки, когда он продолжил сборы, — Особого доверия мне это не внушает. Если бы мне позволили выбирать, я бы сама повела их! — Он резко посмотрел на нее, но ничего не сказал, пока она играла с завязками, что не позволяли ее наряду распахнуться, — Я не люблю сидеть на заднице, словно бесполезный мешок муки. Моё королевство под угрозой, а они обращаются со мной как… как–       - Как с королевой, — тихо ответил Макинтош, опуская тюк на пол, — Мерида, теперь ты — королева. У тебя есть много больше, чем войны и сражения.       - Не называй меня Меридой, — огрызнулась она.       - Миледи, — их глаза встретились, и у нее внутри поселилось странное чувство, стоило ему усмехнуться, — Вы не можете быть везде одновременно. Думайте о нас также, как о Вашем Совете. Они знают свое ремесло, мы — своё. У нас есть наш долг, который мы исполняем перед Вами. Королевство выживет.       Мерида сдвинулась места, пытаясь придумать, куда деть руки. Ее взгляд упал на глиняный горшок и кисть, которую, как она знала, он использует, когда рисует свои глупые синие полосы.       - Сядь, — приказала она своим лучшим королевским тоном, беря их в руки, — Я не буду выслушивать лекции от таких, как ты. Я знаю свой долг.       Он с удивленным видом исполнил приказ.       - Разумеется, ты необычайна в обращении с луком, но кисть?       Она угрожающе приблизила кисточку со свисающей каплей краски к его носу. Его лицо растянулось в ухмылке.       - Сиди тихо, парень. Последнее, чего бы ты хотел, так это чтоб твои дурацкие закорючки превратились в абсолютное месиво.       Ее сердце забилось где-то в горле, стоило ей подумать о другом приближающемся месиве и ей пришлось глубоко вдохнуть, чтобы успокоить руки.       Макинтош сидел словно каменное изваяние, пока она выводила линии вокруг его плеча и груди. Грохочущий вдали гром совершенно не тревожил его, не тогда, когда она наклонилась ближе, чтобы убедится, что линии ровные. Она была осторожна, ведя кисть по его бицепсу, не отрываясь следя за тем, как рисунок опускался и изгибался вокруг него. В конце концов, он один из ее лучших воинов — за исключением ее самой — с сильными руками, с легкостью поднимающими палаш и натягивающими большой лук.       - Подними, — тихо скомандовала она, тыкая обратным концом кисти его руку. Она обвила узор вокруг его предплечья, а затем, достигнув запястья, заколебалась — он носил наручи*. Она не знала, продолжается ли узор под ними? Её клан не носил рисунков, она не знала этого обычая.       - Вниз по запястью, миледи, — тихо пробормотал Макинтош, смотря на нее снизу-вверх из-под своих до нелепого длинных ресниц.       Он поднес руку к ее глазам. У Мериды сперло дыхание в горле — каминный свет играл на его коже, заставляя ее чувствовать странные вещи. Она расправила плечи и закончила работу, с трудом выводя последний завиток.       - Готово. Подожди пока высохнет, прежде чем украсить себя очередной мужской ерундой, или мне придется всё переделывать.       Макинтош имел наглость усмехнуться над своей королевой, заставляя ее поджать губы.       - И я возненавидел бы себя, если бы сконфузил мою королеву.       Нахмурившись, она отвела взгляд в сторону.       - Да, что ж, как ты и должен бы.       В камине выстрелило бревно, дождь всё так же бил по ставням. Мерида поставила горшок обратно на стол и взялась мыть кисть в умывальнике — серьезно, если бы она высунула его в окно, он бы наполнился чистой водой не успел бы медведь оглянуться. Она слышала, как водопады грохочут с меньшей силой, чем этот шторм, ниспосланный на них богами.       Она чувствовала его взгляд, пока суетилась по комнате, убирая за собой, а затем беря на себя ответственность проверить лезвия его клинков. Он не сказал ни слова, но она знала, что он не спускает с нее глаз, пока она проверяла его меч на волосок и уколола палец наконечником каждой из его стрел. Она не стал проверять его скин-ду** — все держат скин-ду заточенным, даже болваны. Она знала, что он не настолько глуп, насколько она делала вид, но их враги умны. Коварны.       Она хотела быть за него уверенной.       Когда все снова лежало на своих местах, она заломила руки, все еще не поворачиваясь к нему лицом, чувствуя его пристальный взгляд.       Она должна уйти.       Она должна ост– нет, она должна уйти. У него все еще были дела, которые нужно закончить, парни, которых нужно сплотить, шторм, который должен был успокоиться.       - Я тебя оставлю, — с этими словами она развернулась, направляясь к двери, так и не удостоив его и взглядом.       - Мерида.       Его тон заставил ее замереть, неосторожное использование ее имени вновь вызвало вспышку гнева, ощущение его близости после того, как он шагнул к ней, превратило ее колени в желе, что подавали на завтраке. Он не дотронулся до нее, и она была благодарна — какая-то крошечная часть нее жаждала этого, но остальная знала, что тогда она не смогла бы уйти.       Она резко развернулась, уставившись на него со всей свирепостью, которую смогла в себе найти.       - Ты вернешься, — коротко сказала она. Он смотрел на нее со всей нежностью, его взгляд был мягким в полумраке комнаты, а его губы были растянуты в улыбке, наполовину самодовольной, наполовину… она не потрудилась дать этому названия. Мерида тяжело сглотнула, — Ты вернешься обратно, вместе со всеми этими парнями, или, клянусь всеми богами, я выслежу тебя и убью собственными руками. Я ясно выражаюсь, Макинтош?       Он прикоснулся к ее ладони, и она хотела было уже вырвать ее — внутри было слишком много искр и жара —, но он сжал ее пальцы и отступил назад, преклоняя колено перед ней, склоняя голову к ее ладони. Её сердце не должно было стучать столь громко — он определенно слышал его —, но она заставила себя оставаться неподвижной, пока он говорил.       - Как того пожелает моя королева, так и будет исполнено.       Она совершенно не желала вырывать руку из его слишком теплого плена.       - Да. Так и будет.       Она снова развернулась на месте, оставляя его в том же положении на полу. Она замерла, закрыв дверь лишь на половину. Она не посмела посмотреть назад. Ее слова едва ли были громче шёпота.       - Пусть боги будут с тобой…       Она закрыла дверь до того, как он смог даже подумать об ответе.