Шанс на новую жизнь

Я сразу аппарировала в свою лабораторию. Нужно было рассказать всё Гарри и понять, что делать дальше. Я оказалась в небольшой двухэтажной студии, которую снимала для своих зельеварских опытов. Тут я часто пряталась от "любимого" семейства и находила хоть немного уединения. Живоглот, как обычно, уже ждал на подоконнике, свернувшись клубком на мягком пледе и лениво щурясь на меня. Первый этаж представлял собой гостиную с кухней, разделённые длинным полосатым диваном красного цвета, на котором часто валялись книги и чашки с недопитым чаем, и шерсть — без неё ни одна поверхность не обходилась. Я споткнулась о кофейный столик из чёрного дуба. Живоглот недовольно мяукнул, как будто я нарушила его покой, и скрылся под диваном. Невербальным люмосом осветила помещение — мягкий свет растёкся по стенам, выхватывая из тени забытые бутылочки с ингредиентами. Сбросила тёмную мантию на диван и, не спеша, побрела в ванную, дверь в которую находилась рядом с кухней. Ванная была небольшой, совмещённой с туалетом, но уютной — с мозаичным полом и кованым полотенцесушителем. Я подошла к умывальнику и окунулась в холодную воду, чувствуя, как усталость медленно смывается с тела. День был длинный, а я вымотана до предела. Наощупь нашла полотенце и стала вытирать лицо, когда взгляд зацепился за отражение в зеркале. Непроходящие тёмные круги под глазами выдавали мои тяжёлые дни, а мелкие следы морщинок — годы. Карие глаза, казавшиеся почти чёрными, резко выделялись на фоне болезненно-бледного лица. Ещё сильнее этот контраст подчёркивала густая копна тёмно-каштановых волос. Волнистые пряди выбивались и лезли в глаза, мешая обзору. Я кое-как собрала их в тугой пучок и вышла из ванной. Бросила взгляд на крутую лестницу, ведущую на второй этаж. На втором этаже когда-то была спальня, но я увлеклась зельеварением после увольнения и сделала из комнаты типичное ведьминское прибежище. Полки из тёмного дуба были завалены старыми книгами, а в шкафах таились ингредиенты с одной стороны и зелья — с другой. Большой котелок стоял в середине, два небольших — чуть поодаль. Я превратила своё увлечение в нечто большее и даже получила степень Мастера Зельеварения. Постоянная работа помогала заглушить назойливый, недовольный внутренний голос, а заодно притупить нескончаемую усталость от охоты на Пожирателей — и на службе в Министерстве, и за его пределами. От нахлынувших воспоминаний по спине пробежали мурашки. Так случалось всякий раз, стоило мыслям вернуться к тем мрачным годам. Годам бесконечной погони, когда казалось, что после школьной борьбы всё наконец улеглось. Я обхватила себя руками и закрыла глаза, вместе с тем закрывая эту дверь. Что ж, я смогла получить признание за свои достижения в зельеварении, чем, несомненно, очень гордилась. Хотя, по своему мнению, я не была настолько хороша, как, например, зельевар, у которого я училась. Трагичная история Северуса Снейпа стала известна также, как и его таланты в данном ремесле. Я задумалась каково это — любить человека, который умер из-за твоих действий? Как жить в мире без него, пытаясь исправить ошибки, постоянно испытывая вину? Не думаю, что хотела бы знать... Но и у меня была одна кровоточащая рана. Хотелось бы мне заручиться помощью какого-нибудь признанного гения — самого Северуса Снейпа или Альбуса Дамблдора. В наше время хватает одарённых волшебников, и меня нередко называли "самой талантливой ведьмой своего поколения." Злая ирония в том, что я не так хороша, как обо мне говорят. Я сильна в наложении чар и сложных заклинаний, годами оттачивала это мастерство, доводя движения палочки и формулы до автоматизма. Но одно дело — наложить чары, и совсем другое — снять их или справиться с последствиями собственных ошибок. Я так и не смогла вернуть память своим родителям. После войны мир оставался хрупким и тревожным: на членов Ордена Феникса и их близких всё ещё совершались нападения, и я не решилась рисковать, отложив снятие заклинания. Затем началась долгая, изнурительная работа. Мы отдавали все силы восстановлению и переустройству мира, в котором нам предстояло жить дальше. Но страх всё крепче обволакивал меня каждый раз, когда я возвращалась мыслями к родителям. Смогу ли я? Одна ошибка — и я рискую не просто не вернуть им память, но искалечить её остатки, оставить незаживающий след. А если бы у меня всё-таки получилось, как бы они отреагировали? Возможно, они не одобрили бы моего решения. Эти мысли лишь глубже затягивали меня в трясину сомнений. Я тяжело вздохнула и открыла глаза. Поставила электрический чайник и безмолвно затеплила огонь в камине. Долго смотрела на танцующие языки пламени, словно надеясь прочесть в них ответ, которого не находила в себе. Я знала, что могла бы добиться большего, если бы осталась в Министерстве магии. Мне хотелось многое изменить, защитить тех, кому в этом прекрасном и одновременно жестоком мире досталось слишком мало шансов на спокойную и безопасную жизнь. Я доверяю Брустверу, но есть вещи, которые невозможно переложить на чужие плечи. Их приходится делать самому — желательно с самой высокой позиции в магическом сообществе. Сейчас нет смысла сожалеть об упущенных возможностях, но мысли о них всё равно настойчиво рвутся наружу. За свои тридцать восемь лет я многого добилась. Опыт, накопленный за эти годы, бесценен, и всё же разглядеть его под слоем вязкого внутреннего несоответствия бывает непросто. Я взглянула на часы. Мы вполне могли бы связаться с Гарри по телефону — техника работала без сбоев. В своей лаборатории я могу пользоваться достижениями магловского прогресса без проблем. Молли, как хозяйка старой закалки, наверняка пришла бы в ужас от моей кухни. Артур же, напротив, был в полном восторге. Иногда он заглядывал ко мне просто чтобы поиграться с приборами без встревоженных возгласов своей жены — я его прекрасно понимала. Я достала шкатулку со Звездой из закромов мантии и положила её перед собой. Даже сквозь наложенные на дерево заклинания чувствовалась мощь магии, затаившейся под крышкой. Я снова посмотрела на время. Чайник щёлкнул и отключился. Я бросила щепотку летучего пороха в камин, и пламя тут же сменило цвет, налившись изумрудной зеленью. — Дом Гарри Поттера, гостиная. Огонь вспыхнул ярче, и через мгновение в нём показалась взъерошенная голова Гарри — сонного, но настороженного. — Гермиона? Всё в порядке? — Более-менее. Малфой подтвердили, что это действительно Звезда Морганы. Лицо Гарри заметно помрачнело. — Чёрт. — Согласна. Она способна как-то влиять на прошлое. Пока я не знаю, как именно, но любой артефакт, связанный со временем — дурной знак. — Мерлин… — проворчал Гарри и быстро оглянулся через плечо. — Час от часу нелегче. — Я думала что мы покончили с Пожирателями, Гарри, — я сильно сжала шкатулку. — Я... — Я понимаю. — Если они вернут Звезду... — Мы этого не допустим, — перебил он. — Она же у тебя? — Да... да, — ослабив хватку, я убрала выбившиеся пряди волос. — Но, Гарри, почему мы разбираемся с этим тайно? Даже если Министерство сейчас не вариант, мы можем обратиться напрямую к Брустверу. Надёжнее человека я не знаю. Гарри опустил взгляд. Пламя метнуло отблеск на стёкла его очков, на миг скрыв выражение глаз. Он замешкался. — Пока не время. Есть кое-что… что я должен проверить сам. Несколько секунд мы молчали. — Ты мне доверяешь? — тихо спросил Гарри. Я кивнула. — Всегда. Но ты должен быть осторожен. Мне не нравится, к чему всё идёт. — И ты, Гермиона… — он запнулся. — Не говори Рону. Он сейчас с Чарли. Ни к чему ему ввязываться во всё это. — Хорошо. Я буду на связи. Сразу сообщи, если что-нибудь узнаешь. Пламя мигнуло — и голова Гарри исчезла. Камин снова стал обычным, тихим и безучастным. Я устало опустилась на диван и прикрыла глаза. Живоглот тут же запрыгнул мне на колени, тяжело устроился и замурлыкал, словно пытался заглушить мою тревогу. Я ужасно устала. Эта история с артефактом, возможные проблемы с Пожирателями… Снова. Словно я не боролась с ними почти всю свою жизнь. Словно всё, что было сделано, не имело никакого значения. Мысли вернулись к родителям. Значит, вопрос со снятием заклинания придётся отложить. Снова. Я никогда не смогу быть спокойна, если они окажутся в опасности из-за меня. А это значит — ждать. И снова бесконечное ожидание. Нужно поговорить с Роном. Я уже долгое время откладывала этот разговор. Разговор, которым я закончу безразличие и обесценивание с его стороны, постоянные переживания по этому поводу — со своей. Непрекращающиеся скандалы вокруг. Предстоит большая работа, и я обязана сосредоточиться на ней полностью. Снова. Неожиданно для себя я осознала, что не могу вдохнуть. Воздух будто стал слишком густым, неподатливым. Я открывала рот снова и снова, но лёгкие не слушались. Каждый вдох обрывался на полпути. Сердце билось так сильно, что отдавалось во всём теле. Его бешеный ритм заглушал окружающие звуки, превращая мир в один нескончаемый грохот ударов по ушным перепонкам. Мне было страшно. Я попыталась сосредоточиться на чём угодно — на дрожащих пальцах, на прохладной поверхности деревянной шкатулки рядом, на Живоглоте с его огромными тёмными глазами. Но руки тряслись слишком сильно, а мысли рассыпались, как стекло. "Всё эти смерти на твоих руках, Гермиона." Пульсация крови в висках не заглушала прошлого. Оно врывалось в настоящее жадно и безжалостно, словно хищник, почуявший слабость. "Я разочарован. Из всех людей именно ты должна была быть другой." Это было невыносимо. Горло жгло так, словно я глотала раскалённый песок. На глаза навернулись слёзы, влажные дорожки которых остужали разгорячённую кожу. Пальцы немели. Перед глазами темнело. Комната качнулась. И именно тогда пульсация от шкатулки в моих руках усилилась. Она была всегда — тихая, почти незаметная, как далёкое биение сердца. Но теперь стала иной: настойчивой, тревожной, почти требовательной. Судорожно втянув воздух, я через силу подняла крышку и застыла. Звезда лежала на месте — всё такая же тёмная, будто поглощающая саму реальность. Но тонкие нити на её поверхности вспыхнули едва уловимым серебром, и в груди что-то щёлкнуло, словно мир на долю секунды сместился. Я не успела даже выдохнуть, как всё вокруг изменилось. Словно кто-то выдернул пол из-под ног. Реальность потекла в стороны, оставляя после себя гул, холод и отчаянное кошачье мяуканье.

***

В ушах ещё звенело. Запах пыли, старых книг и едкого зельеварного дыма ударил в нос. Я моргнула, пытаясь прийти в себя. Шкатулки не было. Как и Живоглота. Передо мной стоял медный котёл, булькающий слабым, почти беззвучным кипением. В воздухе витал тяжёлый аромат валерианы и ещё чего-то приторного. Руки сами потянулись к ингредиентам — словно тело знало, что делать, даже если разум всё ещё плыл в ошеломлении. — Мисс Грейнджер? — раздался голос. Тёплый, чуть напыщенный, с привычной профессиональной снисходительностью. Я подняла взгляд. У доски стоял полный улыбающийся мужчина с пышными седыми усами. Это был Слизнорт. Слизнорт? Что происходит, во имя Мерлина? — Всё хорошо? — спросил он, слегка склоняя голову. Я машинально кивнула и снова опустила взгляд на котёл. — Тогда дерзайте, — сказал он с лёгкой улыбкой. Я помедлила, украдкой окидывая аудиторию взглядом. Гарри — напротив, сосредоточенно помешивает зелье, уткнувшись в старый, потрёпанный учебник. Рон — через два места справа, возится с ножом и корнем, явно раздражённый. Всё как раньше. — Осталось пять минут! — воскликнул Слизнорт. — Кто же сегодня уйдёт с удачей в кармане? Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Что бы это ни было — магическая иллюзия, сон, кома или воздействие артефакта — я должна действовать так, будто всё происходит на самом деле. Потому что, возможно, так и есть. Я быстро добавила листья валерианы и три капли настоя асфоделя. Температура — стабильная. Перемешивание — по часовой. Цвет… всё ещё слишком тёмный. Я ускорила движения. Слизнорт уже начал обход аудитории. Гарри, заметно довольный, склонился над своим котлом. Из него поднимался ровный, жемчужно-серебристый пар. Я узнала запах. Он был идеальным. — Безусловная победа! — воскликнул Слизнорт, останавливаясь у его стола. — Великолепно, Гарри! Просто великолепно! Я вздрогнула. Слизнорт. Успех Гарри в зельях… О, Мерлин. Мысли закружились, но я заставила себя сосредоточиться. Ещё минута. Моё зелье было неидеальным — светловатым, чуть густым. Шестой курс. Чёртов шестой курс. Книга. Я бросила взгляд на стол Гарри. Там лежал старый учебник по зельям, весь исписанный пометками на полях. Руки дрожали. Не выдавай себя. Я отступила на шаг и сложила руки за спиной. Пусть всё идёт как должно. Пока что. Артефакт перенёс меня сюда. Но зачем?