Страна не найденная на карте

Лес скрылся в ночном мраке, а трое мертвых детей сидели на высокой платформе и купались в лучах неестественно яркого лунного света, делавшего их в самом деле похожими на призраков. Зарксис и Лотти не сразу сообразили, что луны в ту ночь на небе не было. — Отлично, — сказал Заркс, который, по правде говоря, совсем так не считал. — Всю жизнь мечтал быть мерцающим во тьме привидением. — Не называй нас привидениями, — попросила Лотти. Но Заркс был не в том настроении, чтобы играть с Лотти в слова. — Перестань. Кто же мы, по-твоему? — Для меня слово «привидение» неприемлемо. Я что, похожа на Каспера? — Ладно, — согласился альбинос. — Мы не привидения, мы — неопознанные призрачные объекты, Н. О. Так нормально? — Это глупость. — Мы — отблески жизни, — сказал Лиф, и ребята повернулись к нему. — Тех, кто попадает в Загробный мир, называют именно так, потому что мы светимся, и днем, кстати, тоже, если приглядеться. — Отблески, — повторила Лотти. — Вот видишь, я же говорила, что мы не привидения. Шарлотта и Лиф продолжили разговор о чудовищах, а Заркс подумал, что ему, пожалуй, не стоит касаться этой темы. Он решил попробовать задержать дыхание, чтобы удостовериться, что кислород ему действительно больше не нужен. Тем не менее он прислушивался к тому, о чем говорили ребята. — Если ничто больше не может тебя ранить, — спросила Лотти, — почему тогда ты боишься Макгилла? — Макгилл знает, как ранить, но не физически. Ему известно, как заставить страдать до скончания веков, и будь уверена, если ему представится возможность, он не преминет ею воспользоваться. — Объясняя, Лиф широко раскрыл глаза и делал пассы руками, словно сидел у костра в палаточном лагере и рассказывал страшную историю. — Макгилл ненавидит детей, населяющих Загробный Мир. Ему не нравится, что мы шумим. Если услышит, что ты говоришь, поймает и вырвет язык или легкие, если заметит, что ты прикидываешься, будто дышишь. Говорят, что Макгилл был цепным псом при дворе дьявола, а потом перегрыз привязь и сбежал. Добраться до мира живых он не смог, попал сюда. Вот почему нельзя выходить из леса: только здесь мы в безопасности. Зарксису показалось, что Лотти рассказ не убедил. Он и сам не был уверен в правдивости этих историй, впрочем, учитывая затруднительное положение детей, правдой могло оказаться все, что угодно. Хотя про Княжну, управляющую Загробным Миром очень хотелось верить. — Откуда ты все это знаешь? — спросила Лотти. — От ребят, проходящих через лес. Они рассказывали мне. — А они действительно видели Макгилла? — поинтересовалась девушка. — Никто больше не видит тех, кто с ним встречался. — Очень убедительно. Зарксис снова начал дышать. Он сдерживал дыхание в течение десяти минут и никаких негативных последствий не ощутил. — Если рассуждать логически, чудовища существовали во все времена, — сказал он. — По крайней мере, таковыми их считали, пока для них не находилось более подходящего названия, а вместе с ним и объяснения. Гигантский кальмар. Акула с огромной пастью. Анаконда. — Да понятно! — воскликнул Лиф. Лотти презрительно посмотрела на Заркса. — Спасибо, ты у нас прямо «Гугл». Когда мне в следующий раз понадобится важная информация, я введу поисковый запрос. — Да, — парировал альбинос. — Уверен, твой поисковый запрос будет просто блистать интеллектом. Лотти не удостоила его ответом и повернулась к Лифу. — Так что, этот Макгилл похож на гигантского кальмара? — Я не знаю, — сказал Лиф. — Но на что бы он ни был похож, он ужасен. — Да это все выдумки какие-то, — усомнилась Шарлотта. — Можно подумать, ты все знаешь! — Нет, — согласилась Лотти. — Но времени у меня теперь предостаточно, так что рано или поздно узнаю. Парню пришлось согласиться с тем, что у каждого из них была, по крайней мере, своя точка зрения. Конечно, в рассказе Лифа содержалась изрядная доля преувеличения, но ведь в любой сказке есть и доля правды. Что касается Лотти, она выступала с точки зрения разумного пессимизма и смотрела на вещи практически. — Лиф, — спросил парень, — кто-нибудь из тех, кто проходил здесь, когда-нибудь возвращался? — Нет, — ответил мальчик. — Их всех съел Макгилл. — Или они нашли место получше, — предположил Зарксис. — Или останемся здесь, или попадем Макгиллу в зубы, — резюмировал Лиф. — Вот почему я предпочитаю оставаться здесь. — А что, если есть другой выбор? — спросил Заркс. — Мы не живы, но при этом и не вполне мертвы, так что… Зарксис вынул из кармана монетку, которая попала в Загробный Мир в числе тех немногих вещей, которые оказались при нем во время аварии. Она случайно оказалась в кармане брюк от костюма, который он редко носил. — Может быть, я, ты или Лотти — мы, как монеты, упавшие на ребро, знаешь, так бывает, если подкинуть? Лотти не поняла смысл фразы. — Что ты имеешь в виду? — Я хотел сказать, что, возможно, стоит что-то предпринять. Кто знает, может, что-то изменится, и нам необязательно сидеть, опустив руки. — Ну да, или поджав хвосты, — присоединилась к нему девушка. — О чем вы говорите? — спросил Лиф. — О жизни и смерти, — пояснил Заркс. Он подбросил монетку и поймал ее тыльной стороной руки, прихлопнув ладонью другой. Лотти и Лиф не могли видеть, какой стороной вверх она упала. — Может быть, чисто гипотетически, мы сможем найти способ выбраться отсюда. Туда, где в конце тоннеля горит свет, а может, чем черт не шутит, и обратно в мир живых. Ребятам почудилось, что окружающие деревья прошумели эту мысль всеми своими ветвями, и от этого она показалась им еще многозначительней. — Думаешь, это возможно? — спросила Лотти и посмотрела на Лифа. — Я не знаю, — отозвался он. — В таком случае, вопрос заключается в том, куда нам пойти, чтобы найти ответ? — Я хочу пойти лишь в одно место, — заявила Лотти. — Домой. Интуиция подсказала Зарксу, что это — никудышная мысль, но и он сам, подобно Лотти, хотел попасть домой. Ему необходимо было узнать, выжил ли кто-нибудь из родных или вся семья «отправилась туда, куда должна была отправиться». Лес, в котором жил Лиф, находился на севере штата Нью-Йорк, дом Заркса был не близко. — Я из Балтимора, — сказал Заркс. — А ты? — Из Нью-Джерси, — ответила Лотти. — Из южной части. — Отлично. Тогда нам нужно держать курс на юг и по дороге расспрашивать всех, кто может хоть что-то подсказать. Глядишь, и узнаем, как выбраться отсюда… Тем или иным способом. Заркс убрал монету в карман, и они продолжили разговор о жизни, смерти и о том, как можно выбраться из того промежуточного состояния, в котором они застряли. Никто не обратил внимание на то, какой стороной вверх упала монета. Лотти всегда была человеком, ориентированным на достижение выбранной цели. В этом заключалась не только ее сила, но и слабость. Привычка доводить все дела до конца была частью ее натуры, но она же делала ее человеком негибким и упрямым. Несмотря на то что Лотти с негодованием отвергала обвинения в упрямстве, в глубине души она понимала, что и сама себя порой за это ругает. Зная за собой такие качества, девочка решила, что подкидывать монетку, быть может, хороший способ для Заркса, но для нее, не привыкшей вести философские разговоры, нужно что-то другое. Как бы там ни было, Лотти понимала, что отправиться домой — подходящая мысль, и решила ей последовать. Не столь важно, думала она, мертва я или наполовину жива, призрак я или привидение. Шарлотта были неприятны даже сами мысли об этом. Лучше всего наметить цель, надеть шорты и сфокусироваться на том, как попасть домой, туда, где она провела всю свою жизнь. Да, так она и сделает. Когда она попадет домой, все разъяснится само собой. Девушка предпочла остановиться на этой мысли, чтобы не лишиться рассудка. У Лифа тоже был свой взгляд на вещи, но его жизнь давно уже не выходила за рамки мертвого леса. Он ни за что не пошел бы с ребятами, так как был уверен, что только в лесу мог чувствовать себя в безопасности. Остаться в одиночестве в лесу для Лифа было лучше, чем обрести компанию в большом и страшном мире живых. Ребята решили сделать снегоступы. Идею подал Зарксис, но как они должны выглядеть, придумала Лотти. А нужными практическими навыками обладал Лиф, который и сделал снегоступы, связав палочки ленточками коры. Лотти решила, что обувь выглядит по-дурацки, но потом подумала, что вряд ли ее в ближайшее время позовут на модный показ, и решила не придавать этому значения. — А зачем вам снегоступы? — спросил Лиф, когда Зарксис впервые о них заговорил. — До зимы еще несколько месяцев, а если даже и пойдет снег, он будет падать прямо сквозь нас. — Они не для снега, — пояснил парень. — Они для того, чтобы идти по дорогам мира живых и не проваливаться. Если при каждом шаге не придется вытаскивать ногу из асфальта, дело пойдет быстрее. — Тогда это не снегоступы, а дорожные лыжи, — сказал Лиф, соединяя между собой палочки лентами коры. Закончив работу, он подал обувь Зарксу и Лотти. — Вы совсем не боитесь? — спросил он. — Вам не страшно встретиться с тем, что может поджидать нас в пути? Вас не пугает то, что вы, возможно, не видели, когда были живыми? Злые духи? Чудовища? Я целую вечность ждал, пока вы появитесь. Молился о том, чтобы вы были мне ниспосланы, ведь я говорил вам? Бог слышит наши мольбы отсюда. Может быть, даже лучше, чем раньше, ведь здесь мы ближе к нему. Лиф посмотрел на ребят большими печальными глазами. — Пожалуйста, не уходите. Лотти почувствовала, как сжалось ее сердце. На глаза навернулись слезы, но девушка не могла позволить эмоциям заслонить избранную цель. Ей пришлось напомнить себе о том, что Лиф на самом деле не был маленьким ребенком. Он был отблеском, призраком, которому было больше сотни лет. Он провел в одиночестве уйму времени, и не было никаких причин думать, что ему будет плохо, когда они уйдут. — Прости, — сказала ему Лотти. — Но мы не можем остаться. Может быть, когда мы будем знать больше, мы вернемся за тобой. Лиф засунул руки в карманы и внезапно потупился. — Ну, что ж, удачи, — сказал он. — И остерегайтесь Макгилла. — Спасибо за напутствие. Лиф немного постоял, потом заговорил вновь. — Спасибо, что дали мне имя. Я постараюсь его не забыть. Сказав это, он полез на дерево и вскоре исчез в своем доме среди листвы. — На юг, — сказал Зарксис. — Домой, — отозвалась Лотти, и они вместе полезли на утес, чтобы выбраться из леса и встретить лицом к лицу опасности, поджидавшие их в мире живых. Никто не знает, действительно ли неосторожные дети проваливались в самый центр Земли. Да, многие исчезали, но так как это всегда случалось в тот момент, когда никто ничего не видел, попытки узнать, где они на самом деле, обречены на провал. — Ой не могу! Вот умора! -не переставая хохотала девчушка смотря на тех двоих с пушистого облака. — Все как и говорила Госпожа. Они и впрямь направились, жаль что их путь может оборваться на самом интересном. — Чем ты здесь занимаешься? — Гилберт! -ахнула девчушка подскочив на ноги. — Не стоит так пугать. Я всего лишь наблюдала за… Нашими гостями. Молодой юноша лет двадцати выглядел как дворецкий королевы, хотя так оно и было. Строгий взгляд янтарных глаз, черный деловой пиджак надетый поверх отглаженной белой рубашки с галстуком, черные брюки без единой мятой складки, начищенные классические мужские туфли. — Нечего тебе здесь делать. Это место не для твоих игр предназначено.-нахмурившись сказал юноша. — Ой да брось! -отмахнулась девочка состроив невинное лицо. — Я ведь ничего такого не сделала, всего лишь наблюдала. Девчушка мило улыбнулась, но за спинной у нее появился острый нож. Она медленно подошла к дворецкому и хотела нанести решающий удар дабы избавиться от лишней фигуры в ее любимой игре, но неожиданно появилась госпожа и девчушке пришлось отступить и спрятать нож. «Ничего еще сыграем, Гилберт».