Три правила стального дракона.

Драконы не всегда были свирепыми и дикими, люди помнили их преданными спутниками, проводниками, соратниками… Кто же знал, что все измениться в один весенний вечер полвека назад…

***

Деревушка в лучах закатного солнца будто утопала в огне. Затерянная высоко в горах Магнолии, она почти всегда была заснеженной, ели и сосны, образовавшие на плоскогорье леса, позволяли деревенским охотиться и выменивать пушнину, кожу, ценные меха на муку, овощи, фрукты и одежду, которую они не в состоянии были сшить сами. Люди свыклись с тем, что зима царит в этих просторах десять месяцев, и весна, наступающая совсем ненадолго, отнюдь не радовала. Вода, сходящая с вершины горы, часто несла с собой грязь и камни… страдали леса, погибали домашние и дикие животные… в такие времена селянам приходилось тяжко. Однако сейчас солнце еще не припекало сильно и хрустящий из-за вечерних морозов снег, переливался и поблескивал в его лучах словно россыпь алмазов, за которыми охотились городские ювелиры из Нижнего Фиора в пещерах гор и расщелинах. Было тихо. По вечерам деревенские обычно собирались семьями у очага и обговаривали жизнь в горном, охоту, детей… собственно, это все, что их волновало помимо двух хорошо одетых юнош, прибывших в Манолию еще неделю назад и попросивших проводника. Тогда была буря, их просили обождать несколько дней, однако путники не согласились, настаивая, чтобы их отвели на вершину. Никто не соглашался, лишь девчонка-сирота, которая совсем недавно потеряла отца, согласилась. Ее никто не стал отговаривать, да и напрасно было… характер у зеленоглазой, невысокой девчушки был отцовский – упертая, сварливая и своенравная, она в гневе была похожа на лесную ведьму, о которой издавна ходили легенды. Один из парней, когда узнал, кто проводить их будет, нахмурился, стал было второго отговаривать, куда, мол, еще и девку с собой пятнадцатилетнюю в горы тащить, но зеленоглазая услышала, выхватила отцовский охотничий нож из-за пояса и приставила городскому к горлу… тут уж он замолчал. Шли дни, а девушка и путешественники не возвращались. В деревне сначала волноваться стали, потом забыли… что о сироте долго горевать, когда и родных нет? Но прошло две недели и зеленоглазая вернулась… без спутников, однако с мешочком золота и медным браслетом* на запястье… такие в горном служили венчальным подарком и носились в паре со вторым, более тонким браслетом из золота или серебра после свадьбы. Сколько девушку не расспрашивали, она только бледнела и закрывала браслет от чужих глаз рукою. Городские не возвращались больше в деревню, а сиротку будто подменили с тех пор, и все бы ничего – подумали, что влюбилась в одного из них, и он пообещал жениться на ней, но вот холода ушли, а с сошедшим снегом на деревню с гор спустилась еще одна беда.

***

Деревня замерла. С приходом тепла селяне покидали свои дома и уходили жить в безопасные пещеры, где им были не страшны обвалы и потопы. Запасов еды, которые они собирали зимой, почти всегда хватало на то, чтобы прожить два месяца, а потом люди возвращались, отстраивали то, что было уничтожено природой, и жили дальше. Так случилось и в этот раз. Степенно пробирающиеся по знакомому пути через ущелье люди о чем-то шептались, дети бегали вокруг родителей, а высоко в небе, прямо над их головами парили два огромные нечто, названные драконами. Птицы, или скорее ящеры с огромными оперёнными крыльями были не редкостью. Их массивные тела были сплошь покрыты сверкающей чешуей, оскаленные морды, на которых выделялись ясные, умные глаза, отпугивали, но, несмотря на это, драконы не были злыми. Наоборот, существа эти проводили людей деревни через горы и оберегали их поселение от настроенных недоброжелательно чужаков. В этот раз все было иначе. Драконы были встревожены, из их пастей то и дело вырывались клубы ядовитого дыма и пламени, маховые перья заламывались, когда драконы, пролетали почти над головами у деревенских, и задевали крыльями гранитные стены ущелья. Не обратить на такое внимание было сложно, однако люди были больше напуганы природой, нежели необычным поведением соратников. Одна только зеленоглазая девушка была необычно бледна и дрожала всем телом. Спина болела от тяжести подбитого изнутри мехом кожаного мешка, в который были сложены некоторые ее пожитки, ноги давно уже били стерты в кровь от неудобной, немного великоватой обуви, а тонкое льняное платье*, поверх которого полушубок был накинут, изредка приобретало форму колокольчика из-за прохладного ветра блуждающего по ущелью и задувающего под юбку. Неожиданный громкий рев поразил своей близостью, резкий порыв ветра сбил с ног тех, кто шел впереди, потом рев повторился, стало невероятно жарко. То, что происходило дальше, нельзя было назвать иначе, как ужасом. Запах горелой кожи, брызги крови на стенах ущелья, крики, плач детей… Огромный даже по сравнению с обычными драконами ящер* кружил над ущельем, лишь изредка маша кожистыми крыльями, люди таких никогда не видели, и, выпуская из пасти серый колючий дым – невероятно горячий и ранящий. Затем, спускался вниз и на лету захватывал людей когтистыми лапами, отрывал им головы и бросал вниз с огромной высоты… лишь зеленоглазая девушка была не тронута им, хотя дракон несколько раз оказывался в метре от нее. Неожиданно, почти теряющую сознание, ее подхватили под локоть и вывели в центр ущелья... - Не трогай меня… ее возьми! – заверещала противным голосом старуха, толкая девушку так, что та повалилась на колени, разбивая их в кровь. - Бабуля Ооба…- зеленоглазая обернулась, и, увидев ворчливую, но добрую старушку, что по утрам угощала ее пирогами с мясом, смогла произнести лишь ее имя. Секунда. Дракон пронесся мимо, задев старуху острыми когтями, и та повалилась на землю, забрызгав лицо и одежду девушки своей кровью. Бледная от страха, она закричала. Те, кто смог выжить, запрятались уже в щелях меж скалами, и лишь юная сиротка осталась неподвижно сидеть на земле. Когда огромный ящер приземлился перед ней, едва помещаясь в узком для огромных габаритов ущелье, девушка зарыла глаза, ожидая своей кончины… дракон не двигался – он смотрел на нее умными глазами, ожидая хоть чего-то. Зеленоглазая резко подскочила, поняв, что с ней ничего не сделают, сорвала с запястья обручальный браслет и яростно бросила им в крылатого. - Никогда я твоей не стану! Чудовище! И упала без чувств на том же месте. Дракон издал протяжный рев и тяжело поднялся в небо. Больше о нем не было слышно ничего. Но надолго ли?..

***

Стук в дверь был подобен ушату холодной воды, вылитой на голову. В небольшой комнатке было душно, за окном же бушевала непогода. Порывы ветра посвистывали, окно полностью залепило снегом – зима была в самом своем пике и немолодая женщина не могла себе представить, кто в такую погоду мог вообще выйти на улицу, да еще практически за час до рассвета. Стук повторился. Женщина встала, откинула длинную, седеющую косу за спину и, накинув на вышитую красными нитками ленную ночную сорочку* шерстяной платок*, пошла открывать. - Старейшина? – удивленный взгляд на молодого, поджатого мужчину, а затем раздался всхлип… Маленькая… совсем уж маленькая светловолосая девочка прижимаясь к мужчине тихо плакала. Волосы ее напоминали по цвету колосья пшеницы и были такими мягкими на вид, что женщина, не удержавшись, потянулась к ним рукой. - Не смей! – рыкнул мужчина. – Ты что задумала, ведьма проклятая!? – отшвырнув ладонь женщины, мужчина зло на нее посмотрел. Она, прижав руку к груди, печально улыбнулась и задала вопрос: - Зачем пожаловали? Старейшина разом как-то сгорбился и побледнел. Стоя на холодном, воющем ветру женщина чувствовала, как замерзают ноги, как щеки начинает пощипывать мороз и дрожь распространяется по телу. Мужчина с девочкой на руках все молчал, малышка тоже дрожала и громко всхлипывала, прижимаясь к нему и пряча лицо от ветра. - Я жду, старейшина! Ребенок мерзнет, да и я не собираюсь стоять здесь весь день. Цокнув языком, мужчина просто передал девочку в руки озадаченной женщины, и произнес, когда она только открыла рот для вопроса: - Делай что хочешь, ведьма… этот ребенок не говорит, - он запнулся, отвел взгляд, - по-людски не говорит… - Что!? – шепнула седовласая, зеленые глаза ее сверкнули. – Правильно ли я понимаю, старейшина, вы хотите оставить свою дочь у меня в надежде, что я, «ведьма», смогу помочь!? – недоумение в ее голосе было почти осязаемым. - Не оставляю… – резко произнес мужчина и осекся, - не оставляю – отдаю ее тебе насовсем. – И он отвернулся. - Что? – вновь повторила женщина, не веря. - Да. Отдаю… Девчонка разговаривает с животными, ходит по ночам с закрытыми глазами, абсолютно не понимает, что ей говорят, и сама ни слова не произносит, а этим утром мы нашли ее в хлеву, спящей рядом с козами – если деревенские узнают о таком… моя дочь – ведьма! Женщина слушала и не понимала – не верила совсем. Как отец может бросить свое дитя? Как его жена – мать этой девочки - могла согласиться на такое? Ведьма думала, думала, думала… и холод уже не ощущался, а девочка уснула, только оказавшись в ее руках – намаялась совсем. - Ее зовут Левианна… Это были последние слова произнесённые мужчиной. Он больше никогда не произносил имени дочери, в деревне все думали, что пятилетняя девочка, унесенная ранним утром к лесной ведьме, умерла от горячки в тот же день, а рыдания ее матери только уверили их в этом. Вскоре все забыли о происшествии, а следующий, кому понадобилась помощь женщины, вернулся в деревню с рассказами о том, что старая ведьма, живущая в лесу около правого края Драконьего ущелья ребеночка где-то украла, и что у девочки той волосы такого невероятно – синего цвета, как апрельское небо поутру…