Три правила стального дракона.

Солнце еще не оторвалось от полосы горизонта, когда высокая худощавая женщина преклонных лет зашла в комнату синеволосой девочки и тут же тихо выругалась. - Левианна! – выкрикнула она раздраженно. Девочка вздрогнула. Книга, находящаяся под ее рукой, выскользнула и с глухим стуком упала на пол. Синеволосая резко открыла глаза, посмотрела сначала на стоящую в дверях женщину, затем на книгу и, зардевшись, начала что-то неразборчиво бормотать. Женщина хмыкнула и отвернулась, махнув напоследок рукой. То, что ее воспитанница спала не больше трех часов – это она знала, и так же знала, что девочка запрещенные ей книжки читала, которые женщина сама любовно, сколько лет писала на вымоченной древесной коре, скрепляла, и просушивала. В основном книги были о травах, болезнях, схемах лечений, операций… в руках синеволосой как раз такая была. - Идем к столу девочка, работы сегодня много – в деревню пойдешь, там дети болеют, и нужно потом в предгорье спустишься, цвет Сурепки* заканчивается, она как раз зацвести должна была вчера. – Седовласая голову к воспитаннице повернула, ожидая утвердительного кивка. Внимательные карие глаза уставились на нее, девочка напряженно всмотрелась в глаза женщины, а затем расплылась в улыбке и кивнула. За семь лет, что они жили вместе, появилась какая-то безмолвная связь, теперь стоило только им взглядом встретиться, и все было понятно. Девочка быстро ополоснула лицо, переоделась в платье* и, выйдя из комнаты, втянула носом запах чабреца, душицы, мелиссы лимонной и других трав, что под потолком сушились, а так же потрясающий, такой знакомый запах хлебцев с тмином, которые только-только испеклись. Девочка весело засмеялась, подскочила к столу, схватила обжигающую пальцы, присыпанную сверху кунжутными зернами булку, разломала ее надвое и снова вдохнула приятный теплый запах, что щекотал нос. Седовласая вздохнула, поставила на стол еще одну тарелку – на этот раз с вяленой оленины, и усмехнулась, увидев, как сморщился носик воспитанницы при виде мяса. - Снова нос воротишь!? Девочка, не глядя на женщину – кивнула. Она уже знала, о чем та спросит. «Ведьма» вздохнула, снова поднялась из-за стола и вернулась уже с двумя чашками молока. Подала один девочке, потянулась через стол, сорвала несколько засушенных цветочков розовой Родиолы* и добавила в обе кружки. Леви кивнула. Родиола бодрила с утра и устраняла усталость, а это было сейчас как раз кстати. Мокнув хлебец в молоко, девочка с удовольствием откусила его и закрыла от удовольствия глаза – вкусно было очень. Доев половинку булки, девочка вторую завернула в вышитую красными нитями салфетку, и уложила в коричневую кожаную сумку, подбитую изнутри мехом и сохраняющую тепло. В сумке уже лежало огниво, бутылочки со снадобьями для больных детей и небольшой ножик для срезания трав и обороны, которая синеволосой еще не понадобилась ни разу. Взяв поданную ей флягу* из дубленной темной кожи, синеволосая вытащил деревянную пробку, принюхалась – пахло ромашкой и медом. Леви взглянула на травницу с немым вопросом и та все поняла. - Чтобы не заболела. Там корневища истода, цедра лимона, ромашка, мед и цвет тысячелистника… Девочка кивнула с улыбкой, и хотя говорить ей было сложно, она гортанно, с каким-то едва уловимым рычанием произнесла: - Благодарю, Грандина! После, девочка укуталась в рыжеватую волчью шерсть, прихватив ее на талии кожаным пояском, перекинула сумку через плечо и выбежала из хижины. - «Вот же девчонка…» - подумала женщина, фыркнув, - «знает ведь что я терпеть не могу когда меня ТАК называют. Носить имя лесной ведьмы Грандине’ – честь досталась!»

***

Деревня как всегда встретила Левианну косыми взглядами, шепотом за спиной и тонной плохо скрываемой злости. За что их с травницей так не любили, девочка не знала – интересовалась много раз у Грандины, но женщина отводила лишь взгляд, а у деревенских и спрашивать незачем было – не поймут еще и в шею погонят. Вообще, синеволосой нравилось в деревне. Детвора, весело смеясь, играла в снежки, на витринах небольших лавок продавали сладкие пирожки, кислые зимние яблоки, леденцы на палочке, которые девочка пробивала лишь раз, когда случайно медяк в снегу нашла – в общем-то, с травницей они никогда не голодали, у них и молока вдоволь было и мяса и даже овощи и фрукты водились, а про муку и говорить уж ничего не стояло. Но вот только Грандина больше у котла настойки да мази готовила, а в печи хлебцы пекла да грелась особенно холодными вечерами… Леви же некогда просто было за всеми делами хоть готовить и хотелось. Печально вздохнув, девочка направилась к дому старейшины. Постучала. Дверь ей открыла его жена, улыбнулась нежно и пропустила внутрь. Молодая, тонкая как тростинка светловолосая и белокожая, с глубокими синими глазами – женщина ей нравилась, а вот муж ее вызывал наоборот только дрожь и необоснованное совсем, неконтролируемое отвращение. - Что произошло? – гортанно поинтересовалась Леви. Женщина одарила ее еще одной улыбкой и произнесла: - Да сыночек вот, совсем захворал… не знаю, что и делать. Леви кивнула и пошла вслед за вздохнувшей тяжело женщиной. На кровати лежал тяжело дыша мальчик лет трех. Ребенок сильно кашлял и, кажется, звал мать. Сняв с плеча сумку, девочка подошла ближе, присела на край кровати, положила ладонь на лоб мальчика и замерла. Жар у ребенка был запредельным, и позови родители ее чуть позже, спасти его было бы невозможно. Открыв сумку, Левианна выставила на столик рядом с кроватью две круглые бутылочки из синего полупрозрачного стекла. К каждой была прикреплена бумажка, где четким каллиграфическим подчерком написано, от каких недугов травяной сбор лечит. - Мне нужен лист и перо. – Потребовала она, развернувшись к встревоженной, долгим молчанием, женщине. Когда письменные принадлежности были поданы, синеволосая быстро расписала что и когда применять, и поспешила распрощается с благодарной матерью. Посетив впоследствии еще три дома, Леви покинула деревню, когда солнце перевалило за полдень. Ей предстоял утомительный спуск в предгорье, и девочка вовсе не желала добираться домой в потемках.

***

Весна уже полностью захватила весь Фиорский край. Пахло свежестью, травами и цветами, весело щебетали птицы, пчелы очнулись от зимнего сна и носились по лугу с цветка не цветок – собирая пыльцу и создавая «рабочий» гул. Леви вздохнула полной грудью дурманящий аромат, огляделась, но, не заметив искомого растения, пошла дальше. Ей нравилось жить в горах вместе с Грандиной, однако спускаясь с Магнолии и оказываясь будто бы в другом, неизведанном и таком восхитительном мире – забывала все и желала остаться подольше. Утомившись окончательно, девочка решила все же отдохнуть. Разложив на траве накидку из волчьей шерсти, которая согревала ее там, наверху, но была совершенно не нужна здесь – девочка присела на нее и, открыв сумку, достала еще едва тёплый остаток утреннего хлебца. Только сейчас она поняла, насколько проголодалась. Живот заурчал в подтверждение этого, и девочка принялась за еду, запивая хлеб, приготовленным для нее заботливой Грандиной, отваром. Солнце по-весеннему ласково припекало, а синеволосая смотрела, как по небу плывут облака, и чувствовала, что сознание медленно ускользает вслед за ними. Девочка позволила себе лечь на спину, прикрыла на несколько минут глаза и так и уснула посреди жужжания пчел и дурманящих запахов весеннего луга.

***

Проснулась девочка, когда над лугом уже сгущались сумерки. Становилось прохладно, на небе уже появились первые звездочки, застрекотал где-то неподалеку сверчок. Леви вздохнула. Искать нужные целебные травы было уже поздно – Сурепка наверняка закрыла уже нежные бутоны, а к завтрашнему утру все лепестки опадут. Грустно было то, что растение это собиралось только в один определенный день месяца… лишь один день в году можно было найти и собрать ярко-желтые, мелкие цветы, которые после варились и настаивались до следующего года. Предчувствуя гнев Грандины, девочка вжала голову в плечи. Травница наверняка будет ворчать, но с другой стороны Леви ведь сама виновата, что уснула. В очередной раз тяжело вздохнув, синеволосая поднялась с земли, подобрала волчью шкуру, служившую ей подстилкой, отряхнула и тут же закуталась в неё, закрепляя наподобие удлиненной жилетки, поясом. Перекинув через плечо сумку, Леви пошла в обратный путь.