Сопротивление

Осень сдалась, начались серые долгие зимние будни. Стало скользко, ветрено и мокро. Новый год прошёл уныло, к тому же и без снега. Сразу после нового года, как назло, стало холодать, и над городом нависли тучи, которые изо дня в день поливали и без того сырой и грязный город. Я не хотел ни гулять со своими друзьями, ни встретиться с Каей. Я сидел целыми днями дома, ничего не делая. Меня всё время тянуло в сон, и чем больше я спал, тем больше мне хотелось спать снова. Такое ощущение, что я превратился в медведя и стал впадать в спячку. Первую неделю каникул я просидел дома, выкурил все свои сигареты в форточку. Сил сидеть дома не оставалось, и я хоть изредка стал гулять с пацанами. Как-то отчим пришёл домой пьяный и ужасно чем-то недовольный. Я, конечно, пытался не попадаться ему на глаза, но он сам пришёл в мою комнату. — Чё ты сидишь тут, выходи давай, сделай в жизни хоть что-то полезное! Овощ, а не ребёнок! — заорал он. Я вздрогнул от неожиданности всего происходящего и упёрся в него глазами. — Оставь его, а, иди выпей пива, в холодильнике стоит! У него экзамены на носу, пусть готовится. — прокричала мать из кухни. — Наивная дура. Думаешь он тут книжки читает? — ответил он ей. Я встал с кровати и хотел врезать ему за такие слова, но здравый смысл остановил меня. — Он всё же в моём доме живёт, я, что, не могу поговорить с ним? — продолжил орать он, тыкая пальцем мне в грудь. — Это мой ребёнок, отстань от него! — возразила ему мама. — Так воспитывай тогда нормально, нахлебника этого. — злобно прошипел отчим и подошёл ко мне ближе. — Парень, ты бы работу себе уже нашёл, мне надоело тебя содержать. После этих слов он вышел из моей комнаты, а я закрыл за ним дверь. Я упал на кровать и уставился в потолок. Это было в первый раз, когда ко мне плохо относились незаслуженно. Я ничего плохого ему не сделал. Но я понимал мать, ей хотелось обычного женского счастья: мужа, детей и семьи. Я резко встал и полез под кровать, там стояла моя старая большая спортивная сумка. Вещей у меня было мало, но ничего, справлюсь. Сколько раз я думал свалить из этой квартиры, думал, что это тяжело, но сейчас я испытывал некое воодушевление. Тем более мне было куда идти. Сейчас, в горячке, мне легче было решится на это. Тетрадки, канцелярские принадлежности, ноутбук и бельё. Собрав вещи, я сел на кровать и стал ждать, когда отчим уйдёт куда-нибудь. Обычно, вечером он уходил гулять с друзьями и приходил поздно ночью, будучи в хлам. Как только он ушёл, у меня сильно начало биться сердце. Это было очень важное решение, внутри себя я чувствовал давление и мандраж. Оставив сумку у двери, я пошёл в комнату к маме. Она сидела на кровати и с безучастным лицом смотрела в телевизор. Уставшая и измученная работой, бытом, домашними разборками мужа, который не ладит со своим пасынком. Чёрные круги под её глазами, казалось, с каждым месяцем становились всё темнее и темнее, было видно, что ей такая жизнь в тягость. — Что такое, сынок? — спросила она, не глядя на меня. Сердце ушло в пятки, но спустя пару мгновений я решился. — Мам, послушай меня, пожалуйста… Я пойду поживу у бабушки в квартире, всё равно уже несколько лет её сдать не можем, да и, навряд ли, кто-то захочет жить в такой развалюхе. — Что ты такое говоришь? Даже не думай! — испугано закричала она. — Мам, просто дай мне ключи. — взглянув ей в лицо, попросил я. — Нет, не дам. Я запрещаю. Никуда ты не пойдёшь. Никто тебя не гонит, а на олуха этого пьяного не обращай внимания, он не со зла говорит, он просто сильно устаёт на работе. — со слезами на глазах сказала мама. — Я тоже не мальчик для битья. Я уже не ребёнок, мам. Я буду учиться, обещаю, поступлю куда-нибудь, буду работать. Я хочу жить один, так будет лучше. Да и не далеко мы друг от друга будем, соседняя улица, минут 10 всего идти. Не переживай. Я умел уговаривать людей и приводить нужные аргументы. Но напротив меня стояла моя мама, а по её щекам текли слёзы. — Не надо, Дил, пожалуйста… — испуганно прошептала мама. — Дай ключи, мам. — сказал я со всей твёрдостью, что у меня осталась. — Подумай обо мне! Я же с ума сойду от переживаний! — растеряно просила она. — Я думаю мам… Всё хорошо будет. Ты зря волнуешься, всё равно мне рано или поздно придётся переехать, так какая разница, сейчас или потом. Зря ты не доверяешь мне. С каждым моим словом мама начала успокаиваться, я вытер ей слёзы и улыбнулся. Хорошо, что она сильно не упёрлась. — В прихожей, в комоде на нижней полке лежат. Там же и деньги, бери сколько нужно, Дилан. И будь осторожнее… — без сил сказала мама. У неё больше не осталось ни духовных, ни физических сил бороться со мной, недосыпание и усталость сыграли мне на руку. *** Дом, в котором раньше жила бабушка, стоял почти в середине длинной жилой улицы и выделялся среди других построек своим дряхлым видом. На этой улице, сколько я помню себя у бабушки в гостях в детстве, всегда было тихо и спокойной. Придя сюда, я забывал, что нахожусь в городе, казалось, что я в какой-то деревне. Вокруг домов росло много разных деревьев: клёнов, яблонь и дубов. По весне эта улица наполнялась благоухающим запахом цветущей сирени. Переминаясь с ноги на ногу, я остановился у обшарпанного здания. Трёхэтажный дом, но такой высокий, что там бы поместились этажей пять, не меньше. Так раньше строили. Небольшие тёмные окошки, облезлый фасад, покосившиеся балконы, которые, казалось, с минуты на минуту обрушатся. Зрелище, конечно, не из лучших, но выбирать не приходится. Мама уже несколько лет пыталась сдать эту квартиру, но люди, зайдя вовнутрь, сразу же отказывались. Мне же лучше, теперь хоть было, где жить. Вдохнув свежего воздуха, я зашёл в подъезд. Всё было как раньше, разбитые стены и ступеньки, скрипящая дверь на входе. С одной стороны, можно сказать, что тут жутковато, но мне, вспоминая детство, было тут немного уютно. Минут пять покопавшись в ржавом замке, я, наконец-то, открыл входную дверь в моё новое убежище. Какие же тут всё-таки высокие потолки. Вместо люстры в прихожей из потолка одиноко висела лампочка на простом проводе. Скрипящие доски на полу, паутина по всем углам. Заперев дверь, я прошёл дальше, и мне в глаза бросилось старое серое пианино, которое когда-то было чёрным. Раньше бабушка играла на нём, а я любил сидеть около него на полу и играть в солдатиков. Ужасный пыльный воздух, куча никому не нужных вещей. На столе в зале лежали какие-то книги, на подоконнике стояли несколько икон. Небольшие окна, которые хоть как-то должны были запускать свежий воздух в это помещение были наглухо закрыты и занавешены огромными тяжёлыми шторами. Во всех трёх комнатах, не считая зала, я открыл окна, может хоть сквозняк какой-то будет. Мебель вся старая, у стен стояли покосившиеся шкафы. Между стеной и шкафом, в зале, стоял старенький допотопный телевизор, вроде уже не работающий. На одной из стен одиноко висел огромный ковёр, который, видимо, полюбила моль, ведь он был весь в маленьких дырках. Пройдя в ванную комнату, я заметил трубу у потолка, с которой с интервалом в пару секунд капала вода, хорошо, что прямо в ванную. Штукатурка на потолке почти отвалилась. Краны даже трогать страшно. Выйдя, я глубоко вздохнул, уже стало получше. Придя на кухню, моё внимание привлёк кухонный шкаф, заставленный десятками банок с соленьями. Надеюсь, некоторые из них ещё можно будет попробовать, хотя кто знает, чем это может обернуться. Старенький холодильник с облезлой ручкой, вроде рабочий. Оглянувшись ещё раз, я внезапно почувствовал, что нахожусь дома.