Провидение

Томас с кряхтением протискивался сквозь толпу к желанной стойке с головными уборами. Он помнил, что где-то там должны были быть перчатки, которые приглянулись ему в прошлый раз, когда ему как назло не хватило всего одного доллара. Томас с трудом вздохнул, когда его прижала грузная женщина с крайне воинственным видом — такая своего точно не упустит. Осталось понадеяться, что им не придется драться за один и тот же товар. Каждый год предрождественская суматоха вытягивала из Томаса все соки, но он из раза в раз откладывал выбор подарков чуть ли не на последний день. Вот и в этом году он соизволил отправиться за покупками за два дня до Рождества, когда во всех торговых центрах разворачивались кровавые битвы за последние товары. Подарки матери и лучшему другу он приобрел несколько часов назад, чуть не лишившись при этом ноги, которую отдавила огромная женщина, что в ширину была, как несколько Томасов. Эти грузные бабки что, каждый год устраивают шабаши в супермаркетах? Откуда их столько? Отвезя подарки родным домой, он поехал в торговый центр, чтобы заполучить подарок уже для себя — те перчатки, которых ему так не хватало этой зимой после того, как он заработал дырку на тех, что носил два года. И вот сейчас Томас просачивался сквозь необъятную толпу, думая о том, что было бы неплохо сбросить пару килограммов после праздников. Через минуту он, наконец, вынырнул из моря тел и подскочил к стойке с шапками и шарфами, выискивая взглядом злополучные кашемировые перчатки — те нашлись в нескольких шагах от него, слева. Томас пулей метнулся в сторону перчаток. Схватив их, он уже было развернулся, чтобы начать протискиваться обратно через толпу к кассе, как понял, что его что-то удерживает. Точнее, не его — перчатки. Томас обернулся и наткнулся взглядом на растерянное раскрасневшееся лицо светловолосого паренька, который зажимал в одной руке левую перчатку. Томас, в свою очередь, держался за правую. Незнакомец почти по самые уши был замотан в белый шарф, на голове — забавная шапка того же цвета с помпоном. — Простите, — мальчишка окончательно растерялся и выпустил перчатку. — Вы можете взять их. — Э… — Томас напоминал сейчас самому себе оленя, — нет, вы возьмите, — он сунул перчатки ему в руки и был встречен непонимающим взглядом. — Вы первые их взяли, так что… — незнакомец попытался всунуть их обратно Томасу. — Знаете, вот, — тот взял перчатки и повесил обратно, — берите, — он указал на них рукой. Паренек нерешительно глянул в сторону перчаток и, кажется, покраснел еще больше. Он уже было сдался и протянул руку, чтобы взять их, как кто-то опередил его и схватил перчатки. Какой-то пожилой мужчина с радостным видом потряхивал ими, бубня что-то о том, что его сын будет доволен. — Эй, извините, это наши перчатки, — Томас перегородил ему путь. — Да что вы говорите, — мужчина попытался пройти, но Томас вновь его остановил. — Я серьезно. Мы первые их увидели. И вообще, знаете, это очень важный подарок, — сказал он, грозно хмурясь. — И кому же? — незнакомец приподнял брови. — Это… — Томас глянул на светловолосого парнишку, взглядом прося его помочь. — Это для моего парня, — выпалил тот. — Парня? — мужчина растерялся. — Да, — он яростно закивал, — вот же он, — мальчишка схватил Томаса за руку, притягивая к себе, и похлопал по плечу. — Да будь оно неладно, — пробубнил незнакомый мужчина и, сунув перчатки в руки Томасу, поспешил удалиться. — Неплохо ты придумал, — Томас повернулся к парнишке, — но это было неожиданно, честно говоря. — Уже на «ты»? — тот улыбнулся. — Я не соврал вообще-то. Это правда. Они для моего парня. — Вот как, — Томас на мгновение опешил. — Тогда тебе они точно нужнее, чем мне. Пойдем на кассу, — он потянул его за рукав куртки. Через полчаса они сидели в кофейне в паре кварталов от того торгового центра, где им все-таки удалось отвоевать злополучные перчатки. Светловолосый парнишка, которого, как выяснилось позже, звали Ньют, настоял на том, чтобы угостить Томаса кофе. — Я хочу тебя отблагодарить, — сказал он на выходе из магазина, а Томас, честно говоря, совсем не был против. Ньют излучал какую-то странную светлую энергию, и брюнет терялся каждый раз, когда встречался взглядами с его улыбающимися темно-карими глазами. Улыбался Ньют, надо сказать, очень много, но загадочно, многозначительно, и Томас отчаянно вглядывался в эту улыбку в попытках понять, что же она значит. — Не любишь сладкое? — Ньют снял ложечкой взбитые сливки с горячего шоколада и отправил ее в рот. — Равнодушен, — Томас постукивал пальцами по кружке, в которой плескался американо. — Ты часто здесь бываешь, да? — он окинул взглядом помещение кофейни. — Достаточно. Здесь уютно, — Ньют снял со спинки стула подарочный пакет и достал из него перчатки, после надев одну из них на левую руку. — Они классные. — У тебя правда есть парень? — не выдержал Томас. — Это странно? — ему ответили вопросом на вопрос. — Нет, — он опустил взгляд. — А ты? У тебя есть кто-нибудь? — Ньют убрал перчатки обратно в пакет. — И снова ответ «нет», — Томас усмехнулся и отпил кофе. — Почему? — он, кажется, искренне удивился. — Как-то не хватает времени. Учеба, работа, все такое… — Не может такого быть, чтобы на любовь не хватало времени, — чужие губы растянулись в очередной многозначительной улыбке. Томас неопределенно пожал плечами, не отрываясь смотря на белый шарф Ньюта, который тот не снял даже в помещении. Белый, прямо как снег, что вчера засыпал нью-йоркские улицы. Ньют вообще очень хорошо вписывался во всю эту картину Рождества: теплый, уютный, с румяными щеками, блестящими темными глазами и какой-то едва уловимой аурой чуда, что окутала его подобно его же собственному шарфу, что Ньют повязал вокруг своей шеи. — У тебя забавный помпон на шапке, — ляпнул Томас, вспомнив, как уставился на него тогда в торговом центре. Ньют засмеялся, откидываясь на спинку стула. — Нет, правда, он такой прикольный, так и хочется его помять, — Томас продолжал настаивать. Ньют подхватил свою шапку, что лежала на свободном соседнем стуле, и, перегнувшись через стол, сунул ее Томасу в лицо — тот почувствовал, как помпон защекотал ему нос, и с трудом подавил оглушительный чих. — Ну-ка дай, — брюнет забрал шапку из рук Ньюта и надел себе на голову, — посижу так, — он принялся прихлебывать кофе. — Ты так нелепо выглядишь в этой шапке, — Ньют ухохатывался. — Потому я их и не ношу, — насупился Томас, — а вот тебе идет. Я прямо завидую. Тоже хочу, чтобы мне шли милые шапки с помпончиками. Ньют продолжал смеяться, прикрывая ладонью рот, а Томас смотрел на этот жест и думал, что даже это чересчур мило. — Сколько тебе лет? — спросили у него, когда они выходили из кофейни. — Двадцать один, — Томас посмотрел на него. — Мне тоже, — Ньют улыбнулся. — Недавно исполнилось. — Я думал, что ты младше, — Томас неожиданно смутился. — И сколько бы ты мне дал? — Ньют прищурился; в его глазах плясали смешинки. — Шестнадцать? — неуверенно протянул Томас. — Да ну тебя, — он получил легкий тычок в плечо. Ньют остановил такси, делая шаг в его сторону, и Томас не выдержал. — Можешь дать мне номер своего телефона? — выпалил он. — Зачем? — лицо Ньюта смешно вытянулось, будто он действительно не понимал, зачем. — Ну, знаешь. На всякий случай, — Томас опустил взгляд в сторону своих ботинок и пнул комочек снега под своими ногами. Ньют молчал, и он поспешил перевести взгляд на его лицо, боясь отказа. — Мы хорошо провели время, и я подумал… Может, мы еще как-нибудь встретимся… — промямлил Томас, чувствуя себя до ужаса неловко. С девушками как-то проще было. — Ты прав, было здорово, но… — Ньют открыл дверцу такси и подарил Томасу широкую улыбку, — я думаю, если нам суждено встретиться, то мы обязательно встретимся и безо всяких номеров телефонов. — И ты просто уедешь? — ему хотелось залезть на крышу такси и начать орать, что он не слезет до тех пор, пока Ньют не даст ему хоть какие-то координаты, по которому Томас мог бы его найти. Он уже как-то испытывал нечто подобное — вот это жгучее нежелание отпускать человека. Но в прошлый раз Томас отпустил, и он жалеет об этом до сих пор. Ньют, кажется, замешкался на секунду, но после подступил к Томасу на шаг и, потянувшись вперед, оставил легкий поцелуй на его щеке. — До встречи, Томас, — сверкнул он своими шоколадными глазами и запрыгнул в такси прежде, чем тот успел выдавить из себя хотя бы слово. Машина отъехала, возможно, навсегда увозя Ньюта прочь от Томаса, и тот со всей дури пнул небольшой сугроб у дороги и заорал в голос от злости. Какая-то парочка оглянулась на него и поспешила ускорить шаг — видимо, они решили, что у Томаса не все дома. Он согнулся пополам, выравнивая непонятно почему сбившееся дыхание, и выпрямился. Еще никогда Томас не чувствовал себя настолько погано — внутри ныло от нехорошего предчувствия, что только что произошло нечто абсолютно ужасное. Он засунул руки в карманы пальто и быстро зашагал в сторону метро, пытаясь справиться с обжигающим ощущением внутри. Перед глазами встал образ смеющегося Ньюта, который еще пару минут назад был так близко, что Томас мог обхватить его руками, чего, разумеется, не сделал. Он помнил, что у Ньюта был парень. Наверное, в этом вся проблема. Да и вообще, с каких пор Томаса самого интересуют парни? Наверное, с этих самых. Он начал спускаться по лестнице в метро, стряхивая с волос снег. Рука задела шею, и Томас застыл у подножия лестницы. Шарф. Черт возьми, он оставил в той кофейне свой шарф. Томас скрипнул зубами и начал подниматься обратно по ступенькам. Что дальше? Его собьет машина и Рождество он проведет в больнице? Томас быстро бежал вперед, едва успевая маневрировать между неспешно идущими людьми. Он надеялся, что шарф был там, где он его оставил — на спинке стула. По непонятной причине Томасу не хотелось возвращаться в эту кофейню, но выбора не было — этот шарф был подарком матери, и терять его было просто нельзя. Он влетел в уже знакомые двери и подскочил к мужчине за стойкой. Перекинувшись с ним парой слов, Томас уже более спокойным шагом направился к небольшой винтовой лестнице, ведущей на второй этаж кофейни. Поднявшись, он окинул взглядом столики, высматривая тот, за которым сидел немногим ранее, и застыл, не веря своим глазам. Эту шапку он бы точно не спутал ни с какой другой. — Ньют? — голос Томаса дрогнул. Тот обернулся — на его лице отразился почти испуг, щедро разбавленный замешательством. Ньют сжимал в руках небольшой подарочный пакет, в который ранее ему упаковали купленные перчатки. Томас медленно подошел к нему и, не глядя, пошарил рукой по спинке стула в поисках шарфа. Тот был там, где его и оставили — он повязал его вокруг шеи, все так же не сводя глаз с удивленного лица Ньюта. — Я шарф забыл, — нарушил тишину Томас. — А я… ну… — Ньют зашуршал пакетом, опуская глаза. — Сходим куда-нибудь? — губы Томаса тронула улыбка. Плохое предчувствие испарилось, уступив место какому-то обволакивающему спокойствию, и он тонул в нем, как ребенок, что еще не научился плавать. — Да, давай, — тихо ответил Ньют и улыбнулся, поднимая на него взгляд. Томасу ужасно хотелось ляпнуть какую-нибудь глупую вещь вроде «я думал, что уже больше никогда тебя не увижу», но он не стал этого делать — лишь молча взял Ньюта за руку и мягко потянул его в сторону выхода. * * * Запрыгивая в такси и озвучивая водителю адрес, Ньют пытался побороть в себе желание выскочить наружу и обнять Томаса — странный порыв, который он едва сдержал, когда целовал того в щеку. Наверное, даже этого делать не стоило, и Ньют разрывался между угрызениями совести и теплым чувством в районе желудка, будто он проглотил тлеющий уголек. Дома его ждал человек, с которым они вместе хотели провести оставшиеся дни вплоть до Рождества, но прямо сейчас Ньюту хотелось совсем не этого — ему хотелось сказать водителю остановить эту чертову машину и выйти из нее. Просто выйти и побежать обратно к Томасу, которого он знал от силы пару часов. Разве так бывает? Так, что все твое существо тянется к человеку, о котором ты знаешь лишь то, что он твой ровесник и ему нравится твоя шапка. Ньют нервно теребил рукав своей куртки, когда понял, что чего-то не хватает. Пакет с подарком! Он пошарил руками на сиденье в безуспешной попытке отыскать его и пришел к выводу, что он оставил его в кофейне. Ньют обреченно выдохнул и сказал водителю развернуться. Заходя в знакомое помещение, он не смог сдержать улыбки — он любил эту кофейню. А теперь она стала ему еще милее, ведь именно тут они провели с Томасом то короткое время, что Ньют будет вспоминать еще, пожалуй, до самого следующего Рождества. Пакет с перчатками лежал все на том же стуле, где Ньют его оставил, и он взял его в руки, крепко сжимая и вслушиваясь в то, как он шуршит, зажатый меж его пальцев. Было бы проще, если бы он не поехал в торговый центр именно сегодня? И не встретил бы там Томаса. — Ньют? — позвал кто-то, и его всего передернуло. Когда он услышал, как его зовут по имени, он сначала не поверил в то, что голос принадлежал Томасу. Этого же никак не может быть. Это абсурд. Это… Ньют обернулся, встречаясь взглядом с ореховыми глазами Томаса, в которых было столько детского счастья, что он опешил скорее от этого, чем от того, что Томас был здесь. Он подошел ближе и подхватил с соседнего стула шарф, после повязывая его вокруг своей шеи. Ньют молча наблюдал за ним, пытаясь хотя бы раз глубоко вздохнуть. Не получалось. — Я шарф забыл, — смущенно обронил Томас. — А я… ну… — Ньют тоже смутился, опуская взгляд. — Сходим куда-нибудь? — выпалил Томас, дергаясь в его сторону, будто хотел схватить за плечи и встряхнуть. — Да, давай, — Ньют улыбнулся. В этот раз он просто не мог отказаться. В нем поселилась такая глупая и абсурдная уверенность в том, что некто сверху решил неудачно над ним пошутить. Будто назло всему толкал Томаса навстречу Ньюту, а Ньюта — к Томасу. Его взяли за руку и повели в сторону лестницы, и Ньют покорно шел следом, не возражая и даже не думая выдернуть свое запястье из чужих пальцев. — Куда пойдем? — Томас посмотрел на Ньюта улыбающимися глазами, в которых будто плясали снежинки. — Куда угодно, — и ему действительно было все равно. Хотелось ляпнуть что-то вроде «с тобой хоть на край света», но Ньют вовремя проглотил эти слова, спрятав их за ответной улыбкой. Томас привел его в Центральный парк, и он сначала не понял, что они будут здесь делать, но потом увидел впереди каток. — Хочешь покататься? — Ньют рассмеялся. — Ты прямо как герой какой-то мелодрамы. — Ты тоже часть этой мелодрамы, — Томас хитро прищурился и, схватив его за руку, побежал вперед. Внутри Ньюта все прыгало, кувыркалось, ухало вниз и снова взлетало до самых небес. Это было настолько неправильно, что вмиг становилось правильным, и Ньют только и мог, что сжимать руку Томаса в ответ, совершенно забывая о том, что они, вообще-то, не единственные люди на этой планете. А так хотелось. Катался на коньках Ньют неплохо, но стоял он на них последний раз два года назад. Выезжая на каток, он на какой-то миг испугался, что полетит носом в лед и будет выглядеть чересчур глупо, но потом Томас снова схватил его за руку и потащил за собой, оставляя позади них все сомнения и страхи Ньюта. — Какой твой любимый цвет? — спросил Ньют. — Странный вопрос, — Томас отпустил его руку и начал наворачивать круги вокруг блондина. — Чем он странный? — возмутился Ньют, краснея от неожиданности. Томас подъехал к нему вплотную и целую минуту разглядывал его лицо, вгоняя Ньюта не то в краску, не то вообще в пожар. — Белый, — наконец, ответил он и, протянув руку, подергал помпон на его макушке. Ньют натянул свой шарф по самые глаза, пытаясь скрыть смущение, и поехал вперед. — А твой? — Томас нагнал его. — Тоже белый, — выдохнул Ньют и, помедлив, задал следующий вопрос: — А фильм? Фильм у тебя какой любимый? Томас состроил притворно-испуганное выражение лица. — Я не смогу ответить тебе! Я слишком много фильмов люблю. — А если подумать? И Томас действительно задумался. — «Вечное сияние чистого разума», — ответил он спустя минуту. — Это же мелодрама, — захохотал Ньют. — Я думал, ты любишь «Звездные войны» или «Обитель зла». — «Звездные войны» я тоже люблю, а вот «Обитель зла» — нет, — Томас состроил перепуганное выражение лица. — Там едят людей. Я вообще не понимаю, кому нравятся такие фильмы. — Мне нравятся, — Ньют продолжил смеяться. Неловко развернувшись на коньках, он не удержался на ногах и полетел на лед, распластавшись на спине. Первое, что он увидел — темное чернильное небо, на котором мигали одинокие звезды. Небо почти сразу пропало — на Ньюта уставилась пара светло-карих глаз, принадлежавших Томасу. — Ты как? — он помог ему подняться. — Представляю, как этот пируэт выглядел со стороны, — Ньют потер ушибленный локоть, сгорая от стыда. — Весьма неплохо, — Томас беззвучно засмеялся, за что получил тычок в бок. Через несколько минут они сидели на скамейке около катка, и Томас все еще смеялся, наблюдая за румянцем на щеках Ньюта. — Ну хватит уже, — не выдержал тот. — Прости, — Томас потрепал его по голове, в который раз за вечер дергая за помпон на шапке. — Скажи, ты… — Ньют резко повернулся к нему, обрывая себя на полуслове. В глазах Томаса было столько искреннего тепла, столько нежности, что у него внутри что-то оборвалось, как натянутая до предела струна. — …ты веришь в Судьбу? — закончил Ньют. — Не знаю, — честно ответил Томас и отвернулся, поднимая глаза к небу. — Мне кажется, глупо полагаться на какие-то божественные силы, когда ты вполне способен всего добиться сам. Стоит только захотеть. — Нет, это не то, — Ньют яростно замотал головой. — А откуда тебе знать, что то, чего ты захотел — это не часть чьего-то плана? — Я склонен верить в то, что наша жизнь — в наших руках, — Томас перевел на него взгляд. — А ты, как я понимаю, веришь в Судьбу? — Да, мне кажется, что… — Ньют запнулся, — что некоторые встречи предопределены. Что нам уготовано встретить каких-то людей. И если мы вынуждены с ними расстаться — значит, так должно было случиться. Я верю в знаки, которые нам посылает Судьба. — Как сегодня, к примеру? Когда мы оба вернулись в кофейню, чтобы снова встретиться? Ньют чувствовал на себе чужой взгляд, чувствовал, как он проникает ему под кожу, как подбирается к самому сердцу и согревает его. Он опустил голову, кутаясь в шарф. — Да, как сегодня, — тихо ответил Ньют. — В такую Судьбу и я не прочь поверить, — услышал он. Когда они шли в сторону метро, пошел снег, и Ньют заворожено уставился на небо, которое затянуло облаками. — В этот раз ты дашь мне номер своего телефона? — неуверенно спросил Томас. Ньют улыбнулся одними глазами и кивнул. Они остановились возле фонарного столба около проезжей части, и он начал шарить в небольшом рюкзаке, что до этого болтался у него на плече. Достав записную книжку, он снял с ее корешка маленькую ручку и, раскрыв книжку на середине, выдрал из нее листок. — Не могу поверить, что делаю это, — промямлил он, выводя на бумаге свое имя и номер телефона. Закончив, Ньют крепко сжал листок, не спеша отдавать его Томасу. В нем прятались сомнения, что все это правильно, что он вовсе не предает своего парня, что ему не из-за чего корить себя. Томас протянул руку, чтобы забрать у Ньюта клочок бумаги, и тот сдался, разжимая пальцы. То, что произошло в следующее мгновение, заставило сердце Ньюта заледенеть — листок порывом ветра вырвало из руки Томаса, и он взметнулся куда-то вверх, а потом в сторону, теряясь на проезжей части. Томас с лицом, полным ужаса, смотрел на дорогу. — Это просто совпадение, — он повернулся к Ньюту, хватая его за плечи. — Напиши еще раз! — Нет, это знак. Нам не следует больше встречаться, — тихо ответил тот, опуская голову так низко, что заломило шею. Высвободившись из захвата чужих рук, Ньют быстро пошел вперед, с каждым шагом погибая внутри себя. — А как быть с тем, что мы снова встретились в кофейне? — Томас догнал его. — Если ты придаешь всему этому такое большое значения, то объясни, как так вышло, что мы оба вернулись туда? — Я не знаю! — в сердцах воскликнул Ньют. — Нельзя просто так провести самый лучший вечер в своей жизни с человеком, а потом просто уйти, предоставив все решать Судьбе! — Томас следовал за ним по пятам. — Или ты думаешь, мой номер телефона свалится на тебя с неба просто потому, что так суждено? Ньют резко остановился. — Самый лучший вечер в жизни? — переспросил он. — Да, — Томас немного прошел вперед и остановился перед Ньютом, перекрывая ему дорогу. — У тебя есть пять долларов? — вдруг спросили у него. Наверное, идея, которая появилась у него, была более, чем глупой, но в ней Ньют увидел решение проблемы, которая мешала ему послать все к чертовой матери и броситься в объятия почти незнакомому человеку. Осталось лишь верить. Верить в то, что их с Томасом встреча — не просто случайность. Томас несколько раз непонимающе моргнул и полез в карман. Он достал из бумажника пять долларов и протянул их Ньюту. — Пиши на них свое имя и номер телефона, — тот дал ему ручку. — Зачем? — Просто пиши. — А на бумаге не проще? — Пиши! Томас пожал плечами и принялся выводить номер своего мобильного вместе с полным именем прямо поперек портрета Авраама Линкольна. Закончив, он отдал Ньюту ручку вместе с банкнотой. — Что ты делаешь? — выкрикнул Томас, когда Ньют сорвался с места и подбежал к стоящему в паре десятков шагов от них ларьку. Он попросил у продавца ментоловые сигареты, сходу показывая паспорт, наученный опытом, и положил на прилавок те самые пять долларов, на которых Томас написал свои координаты. Вернувшись обратно, Ньют помахал перед его носом пачкой сигарет и спрятал их в карман, довольно улыбаясь. — Ну и что это было? — Томас с недовольным видом выгнул левую бровь. — И вообще, ты что, куришь? — Бывает, — отмахнулся Ньют. — Зачем ты отдал те пять долларов? — Если нам суждено встретиться вновь, та банкнота вернется ко мне. И ты точно поверишь в Судьбу, когда услышишь мой голос на другом конца провода, — Ньют широко улыбнулся, склоняя голову вбок. — Но так нечестно! — воскликнул Томас. — Я свой номер написал, а ты — нет. Давай отправим в копилку мироздания и что-нибудь от тебя. — Ты прав, — Ньют удивился, — тогда… — он снял рюкзак с плеча и пошарил в нем рукой, доставая какую-то книгу. — «Эмма» Джейн Остин? — прочитал Томас на обложке. — Серьезно? — он начал заливаться смехом. — Никогда не любил эту писательницу. — А мне нравится, — возмутился Ньют, прижимая книгу к груди. — Когда я вернусь домой, то напишу на первой странице номер своего мобильного и имя. А завтра продам книгу букинистам. — Каким именно? — сразу же поинтересовался Томас. — Не скажу, — Ньют помахал перед его носом указательным пальцем. — Если когда-нибудь эта книга с моим номером внутри все-таки попадет к тебе в руки, то… то… — он захлебнулся воздухом и замолчал. — Почему бы просто не обменяться номерами и не страдать ерундой? — предложил Томас. — Ты не веришь, — разочарованно протянул Ньют. — В то, что те пять долларов к тебе вернутся? Нет, не верю, прости. — Ну-ка пойдем, — он книгу обратно в рюкзак и схватил Томаса за руку, утягивая в сторону дверей отеля, перед которым они остановились. — Что, хочешь снять номер? — шутливо поинтересовался Томас, и Ньют одарил его укоризненным взглядом. Они остановились возле лифтов. Он вытащил из рюкзака подарочный пакет и достал из него одну перчатку. — Ты иди в тот лифт, а я пойду в этот, — Ньют указал в противоположные стороны. — Держи, — он сунул Томасу в руки подарочный пакет с оставшейся в нем второй перчаткой. — Что мы делаем? — Томас, кажется, совершенно не понимал, что происходит. — Когда зайдешь в кабинку, нажми любой этаж. Я сделаю то же самое. И если окажется, что мы выбрали одну и ту же цифру, значит… — Ньют встал у дверей лифта, поворачиваясь к Томасу лицом, — значит, нам суждено быть вместе. Когда тишину прорезал щелчок, возвещавший о приходе лифта, Ньют улыбнулся Томасу. — Просто верь. — Во что верить? — Томас зашел в свой лифт, не сводя глаз с Ньюта, который был точно перед ним, в лифте напротив. — В Судьбу, — губы Ньюта тронула мягкая улыбка. Томас хотел еще что-то сказать — он подался вперед, но двери закрылись прямо перед его носом. Последнее, что увидел Ньют — ореховые глаза, в которых был океан отчаяния. Он глубоко вздохнул и нажал кнопку с цифрой двадцать, принявшись отбивать ногой по полу лифта. К тому моменту, когда лифт доехал до нужного этажа, Ньют успел задохнуться как минимум десять раз от невероятно сильного волнения, настолько сильного, что у него дрожали колени — он боялся, что Томаса не будет в холле. И его не было. Ньют навернул несколько кругов перед дверями лифтов, крепко сжимая в руке перчатку, ранее вытащенную из подарочного пакета. Это была глупая идея. Но Ньют отчего-то был уверен, что вторая перчатка к нему вернется… Он подождал еще несколько минут и вызвал лифт. Томас так и не приехал. * * * Когда двери лифта плавно закрылись, Томас в панике бросился к панели с кнопками. — Черт возьми! — выругался он и наобум нажал цифру двадцать. Лифт ехал слишком медленно, невыносимо медленно, и Томас медленно жрал себя изнутри, молясь, чтобы он выбрал правильный этаж. Ведь если это не так… Если нет… Лифт остановился на десятом этаже. — Да чтоб тебя! — взвился он. Внутрь зашла молодая парочка, улыбаясь и шутя друг над другом. — Шевелите батонами! — не выдержал Томас, испепеляя их глазами. Девушка с парнем удивленно переглянулись и быстро нажали нужный им этаж. Лифт поехал дальше, но остановился уже через несколько секунд. Томас громко взвыл. — Кажется, мы застряли, — озвучил общую мысль незнакомый парень. — Нет, только не это, только не это, — Томас в ужасе принялся насиловать кнопку внутренней связи, но никто не отвечал. — Не переживайте, такое случается, сейчас поедем дальше, — девушка натянуто улыбнулась. За те пять минут, что лифт стоял на месте, Томас успел навоображать себе таких ужасов, что пришел к выводу, что «Обитель зла» для него теперь будет комедией. Когда они все-таки поехали дальше, брюнет прилип к дверям, приготовившись выскакивать сразу же, как они откроются на двадцатом этаже. Лифт щелкнул, и Томас кубарем вывалился наружу, беглым взглядом осматривая холл. Ньюта не было. Он прислонился спиной к стене и прикрыл глаза ладонью, начиная громко и истерично смеяться. Верить, значит? Он пытался. Но таких вещей, как Судьба, кажется, просто не существовало. Теперь же Томасу придется жить с мыслью, что он упустил человека, которого упускать абсолютно точно было просто нельзя. В глазах Ньюта был целый мир, и этот мир Томас больше никогда не увидит.