Провидение

a few years later

Томас медленно шел вперед по улице, краем уха вслушиваясь в болтовню Галли, который без умолку говорил о чем-то уже добрые десять минут. В голове было блаженно пусто, и Томас просто рассматривал улицу, которую уже вовсю украшали к приближающему Рождеству. — Ты вообще меня слушаешь? — услышал он Галли и повернулся в его сторону, натыкаясь взглядом на его возмущенное лицо. — Нет, прости, я задумался, — Томас почесал затылок. — Ты последние дни постоянно витаешь в облаках. Неужели скорая свадьба на тебя так влияет? Впрочем, я тебя могу понять. Свадьба для мужика — не то, что для женщины, — Галли зевнул. — Но ты зря так переживаешь. Я уверен, что у вас с Брендой все будет прекрасно и после того, как вы наденете друг другу на пальцы кольца. — Я и не сомневаюсь в этом, — Томас широко улыбнулся. Они с Галли направлялись к дому второго с целью посмотреть футбольный матч и выпить по бутылке пива — душевные дружеские посиделки, к которым они так привыкли за последние… сколько лет? Томас знал Галли еще со старшей школы — тот переехал в Нью-Йорк вместе с матерью после того, как развелись его родители. С тех пор прошло почти десять лет, а они до сих пор умудрялись находить новые темы для разговоров. А еще Галли умел слушать — то качество, которое Томас в нем безмерно ценил. И пусть Галли и поболтать любил не меньше, но он всегда поддерживал Томаса — и не только словами. — У меня до сих пор башка болит после мальчишника. Не думал, что мы сможем столько выпить, — Галли хохотнул. — Это же было два дня назад, — Томас пнул снежный комок, испачканный в придорожной грязи. — И тем не менее, с текилой я завязал на ближайшие полгода точно. Томас резко застыл на месте, увидев сбоку под навесом какого-то здания небольшой уличный ларек с книгами. Он даже не успел подумать — ноги сами понесли его туда. Так всегда случалось. Это уже стало своеобразной привычкой за последние несколько лет. Подойдя к прилавку, Томас окинул книги быстрым взглядом, останавливаясь на той, что он искал — «Эмма» Джейн Остин. Брюнет вытащил книгу и раскрыл ее на первой странице. Пусто. Он медленно положил ее на место и развернулся, возвращаясь к Галли, который все это время наблюдал за ним, остановившись в паре десятков метров впереди. Томас, кажется, никогда не сможет привыкнуть к этому опустошающему чувству пустоты, что каждый раз пропастью разверзается у него внутри, когда он видит чистую первую страницу без единого намека на какие-либо надписи. — Все еще пытаешься найти, да? — усмехнулся Галли, переводя взгляд в сторону неба, с которого медленно падал снег. Томас лишь кивнул, возобновляя свой путь. — Это уже привычка. Ничего не могу с этим поделать, — сказал он через пару мгновений. — Бросил бы ты это дело, друг. У тебя свадьба через несколько дней, — выдохнул Галли с легким разочарованием. — Наверное, свадьба в канун Рождества — самое худшее, что смогла придумать Бренда за все три года, что мы друг друга знаем, — Томас вдруг рассмеялся. — Солидарен! — Галли начал спускаться по лестнице, ведущей в метро. — А это означает, что на твоей свадьбе мы должны покутить за два праздника сразу! На следующий день Томас почти до вечера разгребал завал на работе, образовавшийся накануне праздника. Ему нужно было успеть сделать кучу дел за следующие несколько дней, если он хотел быть полностью свободным точно к Рождеству. И к своей свадьбе. Проще, конечно, было уйти в отпуск, ибо в этом году Томас брал отгул лишь раз, и то на неделю, но неимоверная упертость ему просто не позволяла. Пока он аккуратно складывал кипу бумаг на столе, ему пришло сообщение от Бренды — она просила купить бутылку вина. Томас улыбнулся и послал ответ, в котором написал, что всенепременно это сделает. Их с Брендой познакомил Галли буквально на следующий день после того, как Томас закончил университет. То была шумная вечеринка выпускников, на которой собралась по меньшей мере половила Манхэттена. Пришел туда и Галли, притащив с собой знакомых по работе — одной из них и оказалась Бренда. Томас не мог сказать, что это была любовь с первого взгляда, но с Брендой было на удивление комфортно — она не докапывалась до него, уважала его личное пространство и почти никогда не закатывала скандалов, которые так раздражали Томаса во времена предыдущих отношений. С Брендой было уютно и спокойно — а это все, что требовалось Томасу на данный период его жизни. Покинув раздвижные двери магазина и спрятав бутылку красного вина в сумку, Томас быстрым шагом пошел в сторону метро. Мимо него проходило бесчисленное количество парочек, и он невольно разглядывал их, размышляя о том, как он сам выглядит со стороны, когда идет по улице вместе с Брендой. Сбоку мелькнуло что-то пронзительно белое, и Томас от неожиданности крутанул головой, находя взглядом белую шапку с большим смешным помпоном. Нет, он бы точно не смог перепутать, это же… Томас дернулся вперед, хватая владельца шапки за плечо и резко разворачивая лицом к себе. — Эй, — незнакомый паренек лет пятнадцати вырвался из его рук, окидывая Томаса недовольным взглядом. — Простите, я ошибся, — виновато промямлил Томас, спеша поскорее скрыться в толпе. Он успел пройти от силы сотню метров, останавливаясь как вкопанный — прямо перед ним была автобусная остановка, на которой висела афиша «Обители зла». Томас схватился за голову и побежал вперед, огибая прохожих. Да что же это такое? Что за чертовщина? Почему именно сейчас, когда ему жениться через неделю? Томас так спешил вперед, что по неосторожности врезался в какую-то девушку — та выронила книгу, которую до этого крепко сжимала в руках. — Простите, — поспешил извиниться Томас, наклоняясь, чтобы поднять книгу. — Все в порядке, это я зазевалась, — незнакомка кивнула. Его взгляд упал на обложку книги, перепачканную в снегу. «Математические начала натуральной философии» Исаак Ньют… Ньют? Томас застыл на мгновение, после чего потер обложку рукой, счищая снег с оставшихся двух букв имени Исаака Ньютона. Да будь оно неладно. — Простите еще раз, — он сунул книгу в руки девушке и припустил в сторону метро с удвоенной силой. Когда он влетел в двери своей квартиры, его встретил вкусный запах жареной индейки; с кухни выглянула Бренда, широко улыбаясь. При взгляде на нее Томас почти сразу успокоился. — Как прошел день? — мимоходом поинтересовалась она, вытирая руки о фартук. — Неплохо, — он повесил пальто на крючок и подошел к Бренде, оставляя легкий поцелуй на ее щеке. — К слову, ты помнишь, что нам завтра нужно встретиться с моими родителями? Они хотели сходить в ресторан, — девушка вновь упорхнула на кухню. — Да, помню. Во сколько, кстати? — Томас упал на диван. — Часов в восемь вечера, я думаю, — послышался приглушенный голос Бренды. — Тогда я перед этим встречусь с Галли, ты не против? — Да с чего бы? Все готово, можешь идти есть! Ты купил вино? — Да, — ответил он, поднимаясь на ноги. * * * — Галли, как ты меня не понимаешь? Я тебе в сотый раз повторяю, что еще немного — и я абсолютно точно сойду с ума! Томас наворачивал круги вокруг друга, истерично размахивая руками. Последний раз он делал нечто подобное пару лет назад, когда опоздал на рейс в Токио — тогда начальник вставил ему по самые гланды, ибо из-за этого Томас пропустил важную конференцию. — Вчера у меня было такое чувство, что куда я ни пойди — везде будут эти чертовы знаки! Напоминания! Везде, куда ни глянь! — Так, чувак, успокойся, тихо, — Галли поднялся со стула и усадил Томаса в кресло. — Не шуми ты так, а то весь отдел сюда сбежится. Томас глубоко вздохнул и шумно выдохнул, пытаясь успокоиться. И что он творит? Спозаранку приперся к Галли на работу с целью поднять на уши не только его, но и тех его незадачливых коллег, что решили начать рабочий день пораньше. Таких, к слову, оказалось как-то подозрительно много — наверное, все стараются закончить свои дела до Рождества, как и сам Томас. — Я должен обойти все книжные магазины, — угрюмо сказал он, упираясь взглядом в пол. — Ты и так уже это сделал несколько лет назад, — Галли покачал головой. — А вдруг я пропустил какое-то место? Или кто-то купил эту книгу вперед меня, а сейчас снова продал? А вдруг… — Чувак, вот что я тебе скажу, — Галли наклонился вперед, кладя свои большие ладони на плечи Томаса, — выбрось это из головы. Почему один я постоянно напоминаю тебе о том, что у тебя на носу свадьба? Сейчас не самое время бегать за призрачными идеалами. — Понимаешь, — Томас поднял голову, встречаясь с ним взглядами, — если я не попробую еще раз — последний раз — я никогда себе этого не прощу. Я должен попытаться его найти. — У тебя не вышло это пять лет назад — не выйдет и сейчас, — Галли потер переносицу и нервно засмеялся. — Идиот ты. — Я просто хочу оставить все свои сомнения позади, — твердо сказал Томас. — И если я не смогу найти Ньюта и в этот раз — что ж, значит, так предопределено. И нам действительно не суждено было встретиться снова. — Ты сейчас говоришь как он, я прав? Томас осекся и грустно улыбнулся, устремляя взгляд в сторону окна. Действительно. — А если ты найдешь его? Что тогда? — Галли внимательно посмотрел на него. — Не знаю. Об этом я еще как-то не думал. Но я не могу отступиться, когда жизнь швыряет мне эти знаки прямо под ноги. Галли громко взвыл. — Когда ты тут сидишь с таким видом, я просто не могу остаться в стороне. Черт с тобой, идем, — он подхватил с большого кожаного дивана куртку. Лицо Томаса застыло в немом вопросе. — Ну, чего ты сидишь? Потопали искать эту чертову книжонку, — его вытряхнули с кресла и потащили в сторону выхода из кабинета. — Так ты же работаешь. И я тоже, — пролепетал Томас, не веря своему счастью. — Мы берем внеплановый отгул, — Галли продолжал волочить его вперед. Через пять часов они сидели в одной из многочисленных кофеен на Манхэттене и сверлили обозленными взглядами кофе, остывающий в их кружках. — Чего и следовало ожидать, — вынес вердикт Галли. — Мы обошли двенадцать магазинов, но… — Двенадцать магазинов — это слишком мало, — Томас впился пальцами в горячую поверхность своей кружки. — Мы должны поискать еще. — А вдруг эту книгу купил какой-нибудь хренов француз и увез ее в Париж? Ты же не попрешься туда? — Галли скрипел зубами. Весь утренний запал он быстро растерял. — Может, и попрусь, — тихо ответил Томас, разглядывая свое отражение на поверхности кофе. Его глаза казались темнее — прямо как у Ньюта. На мгновение в его памяти вспыхнул врезавшийся в каждую извилину его мозга образ светловолосого мальчишки в смешной шапке, которая ему до безумия шла. Иногда Томас думал о том, что пройдет еще несколько лет — и этот дорогой сердцу образ растворится в его воспоминаниях, поблекнет и станет непостижимо далеким. Так, словно он никогда и не встречал Ньюта. Будто он просто ему приснился когда-то. — Продолжим завтра, — вздохнул Галли с бескрайней тоской. — У тебя не так много времени на то, чтобы разобраться в себе, поэтому нам следует поторопиться. Честно говоря, — он кинул в сторону Томаса быстрый взгляд, — я не понимаю, почему ты именно сейчас… В смысле… — Почему именно сейчас я внезапно подорвался и стал бегать по городу с удвоенной силой в поисках нужной книги? — озвучил Томас его мысли. — Именно. — Это сложно объяснить. Знаешь, — он грустно усмехнулся, — на какой-то момент мне показалось, что во мне все успокоилось. Это было именно тогда, когда я встретил Бренду. Все было хорошо, и я действительно ее люблю, но… — Но? — Галли изучал его пристальным взглядом. — Почему-то именно тогда, когда я увидел в толпе того мальчишку в шапке, которую носил Ньют когда-то, я понял, что… — Томас вцепился пальцами в переносицу, словно это могло помочь справиться с внезапно нахлынувшей головной болью. — Такое чувство, что кто-то пытается мне что-то сказать. — Почему именно сейчас, а не год назад, к примеру? — Если бы я знал. Вернувшись домой, Томас застал Бренду за выгребанием вещей из шкафа. Одеждой были завалены все поверхности: кровать, кресла, пол, даже на письменном столе валялись какие-то штаны. — Нам нужно начинать потихоньку собираться, — объяснила Бренда, увидев лицо Томаса, полное замешательства. Точно. Они после свадьбы собирались переехать в другую квартиру. Но это же будет только в следующем месяце — к чему такая спешка? — Ты же знаешь, что я не люблю оставлять все на последний момент, — девушка поднялась с колен и рассеянно улыбнулась. — Как прошел твой день? — Отлично, — Томас выдавил из себя улыбку. Бренда подошла к нему и заключила в объятия. — Тебя что-то беспокоит? — она подняла голову, заглядывая в его глаза. — Нет, все в порядке, — Томас провел ладонью по ее волосам. — Ты любишь меня? — вдруг спросила она, и он растерялся. Уже открыв рот, чтобы ответить, Томас застыл — с кухни послышался оглушительный писк. — Господи, ужин! — Бренда мгновенно сорвалась с места, оставляя Томаса одного. Он сел на пол, пытаясь подавить в себе необъяснимую горечь, которая вдруг затопила его грудь, заключая сердце в невидимые объятия. Томас глубоко вздохнул, прикрывая глаза и откинулся назад, падая прямо на ворох одежды. Под спиной что-то зашуршало. Он приподнялся на локте и выудил из-под своих штанов… подарочный пакет. Тот самый. Тот самый, черт возьми. Томас медленно сел, скрещивая ноги, и пустым взглядом уставился на пакет в своих руках. Скользнув внутрь рукой, он вытащил наружу черную кашемировую перчатку. Второй не было. Вторая осталась у Ньюта… Сердце начало отбивать ритм в самом горле, и Томас шумно сглотнул, натягивая перчатку на руку. Внутри нее что-то хрустнуло, и он подорвался с пола, сдергивая с ладони не до конца надетую перчатку. Он вытащил из нее маленькую скомканную бумажку, отдаленно напоминавшую чек. Томас расправил ее и понял, что не ошибся. Он еще долго вглядывался в ряд цифр в самом низу чека. Это был номер счета в банке — Ньют в тот вечер оплатил покупку картой. * * * Ньют проснулся от того, что кто-то нежно гладил его по волосам. Он приоткрыл один глаз и уставился на Минхо, который сидел с краю кровати. — Доброе утро, — тот продолжал водить рукой по его голове. — Доброе, — Ньют улыбнулся и перевернулся на спину, сладко потягиваясь. — Мне пора на работу, — виновато сказал Минхо. — Как мне уже надоели твои внеплановые смены, — фыркнул он, выбираясь из-под одеяла. — Надеюсь, в ночь на Рождество тебе не придется бросать меня под елкой и драпать на другой конец города. — Не злись, — Минхо миролюбиво протянул к нему свои руки, и Ньют покорно позволил себя обнять. — Мы хотели сегодня съездить за покупками, — пробубнил он в чужое плечо. — Еще успеем. Через пятнадцать минут Минхо ушел, оставляя Ньют одного. Тот сел у окна, сжимая в руках большую кружку чая, и принялся разглядывать падающие с неба снежинки. Они были большие, пушистые, и Ньюту чудилось, что каждая из них — это маленький белый барашек. Он засмеялся над своими мыслями и сжал кружку в руках сильнее. Вот так всегда. Каждый год накануне Рождества он терял связь с реальностью: думал о всяких глупостях, говорил странными фразами и молчал дольше обычного. Минхо, кажется, привык к этой его предрождественской эйфории еще года так два назад, а вместе они были много дольше. Ньют пару раз стукнул ногтем указательного пальца по кружке и посмотрел вниз, разглядывая свое едва различимое отражение. Рождество он перестал любить пять лет назад — именно в тот день, когда он покинул двери отеля один, торопясь поскорее покинуть это место — помнится, Ньют обходил то здание стороной вплоть до самого переезда в Сан-Франциско. С тех пор каждый год накануне всеми любимого праздника он становился все тише и меланхоличнее — он постоянно стремился подсесть к Минхо поближе, обнять его лишний раз, заставить смотреть на себя дольше обычного. Ньюту казалось, что до тех самых пор, пока Минхо здесь, рядом с ним, он сможет справиться с демонами внутри себя. И все-таки Рождество — слишком грустный праздник, и Ньют ненавидел, когда Минхо оставлял его одного в конце декабря. Но работу никто не отменял, да? Кстати, о ней. Ньют допил кофе и побежал к компьютеру. В почтовом ящике было новое письмо — начальник прислал ему несколько ссылок и тем, на которые он должен был успеть написать статьи до завтрашнего утра. Пожалуй, стоит начать прямо сейчас. Ньют любил свою работу: не надо было просыпаться ни свет, ни заря, сидеть до вечера в офисе и всячески поддерживать свой режим в нормальном состоянии. Режима, к слову, у Ньюта не было — он спал то днем, то ночью, и это ужасно раздражало Минхо, который работал в пятидневку. Однако иногда ему приходилось ездить в офис даже в выходной день — как сегодня, к примеру. А это раздражало уже Ньюта. С Минхо было больше, чем просто хорошо — он был до болезненного надрыва чутким, понимающим и «принимающим», если так можно было выразиться. Потому что Минхо принимал Ньюта всего от и до, со всеми его тараканами и демонами, с каждой не самой лучшей чертой характера, с любыми привычками и душевными порывами. Помнится, как-то Ньют проснулся в воскресенье еще до рассвета и разбудил Минхо, который отработал двенадцатичасовую смену, и, едва тот разодрал глаза, сказал, что хочет сходить на каток. Прямо сейчас. Минхо не стал ругаться и переворачиваться на другой бок, прося дать ему поспать, — нет. Он посмеялся, встал и пошел одеваться. И Ньют любил его слишком сильно. Но… Его пальцы резко застыли над клавиатурой, и он повернулся в сторону окна, за которым все так же медленно падал снег. Наверное, снежинки все-таки напоминали ему не барашков. А те искры в глазах Томаса, что плясали в них, когда тот смотрел на Ньюта. Он сжал зубы и, сохранив написанное, захлопнул крышку ноутбука. Наспех одевшись, Ньют выскочил из квартиры, ступая на заснеженную улицу — безумно белую, безумно яркую. Он зажмурился, почувствовав, как защипало в носу. И Ньют понимал, что вовсе не от того, насколько ослепительно-белым был снег под его ногами. Он достал из кармана сигареты и неспешно прикурил, выдыхая дым, который казался таким же белоснежным, как и снег, на котором Ньют оставлял свои следы, идя в сторону автобусной остановки. Дойдя до нее, он зачем-то покачал головой, словно отвечая на чей-то вопрос, и пошел дальше. Мимо него проходили десятки незнакомых людей, и Ньют невольно рассматривал их, пытаясь рассмотреть в их лицах знакомые черты, которые уже наполовину забылись. Воспоминания о тех немногих мгновениях, что он провел с Томасом, медленно рассыпались в прах, и Ньют чувствовал отпечаток горькой реальности где-то у себя внутри. Правильно ли то, что каждое Рождество он мысленно возвращается назад, в тот вечер, когда он всматривался в снежинки в чужих глазах? — У тебя такая смешная шапка! — услышал Ньют и остановился, резко поворачивая голову в сторону голоса. На обочине дороги, дожидаясь зеленого света, стояла парочка — парень дергал помпон на шапке своей девушки и глупо смеялся, в то время как она с недовольным видом уворачивалась от его рук. У Ньюта внутри абсолютно точно что-то оборвалось. Дрожащими руками он прикурил вторую сигарету и быстро пошел дальше, оставляя позади себя незнакомую парочку. Проходя мимо витрины магазина бытовой техники, Ньют снова замер на месте и медленно повернул голову в сторону телевизоров, что стояли около стекла. Нет, этого просто не может быть. Это же смешно. На экранах телевизоров одновременно показывали сцену из «Вечного сияния чистого разума». Ньют швырнул окурок в снег, а потом подумал и пнул этот самый снег, чуть по неосторожности не осыпав им проходящую мимо женщину. С того самого Рождества Ньют посмотрел этот фильм по меньшей мере пять раз. И да, он стал нравиться ему намного больше, чем нравился до того дня, как он встретил… Ньют вытащил из кармана мобильник и набрал номер Терезы, молясь, чтобы она не работала в выходной день, как Минхо. — Привет, тортик мой, — услышал он веселый голос девушки. — Почему ты продолжаешь меня так называть? — Ньют не смог сдержать улыбки. — Могу называть эклерчиком. Или безешечкой. Выбирай, что больше нравится, — в трубке что-то зашуршало — кажется Тереза, зажала ее между плечом и ухом. — Чего звонишь? Что-то стряслось? — Я могу приехать к тебе сегодня? — выпалил он. — Приезжай, конечно. Я тут как раз печенье делаю, — Тереза оглушительно чихнула, — и у меня теперь весь пол в муке. — Могу я приехать прямо сейчас? — Жду, — только и сказала девушка. Ньют влетел в ее квартиру ровно через полчаса. Тереза только вздохнула и засеменила следом за ним, когда он скинул с ног ботинки, швырнул в неизвестном направлении пальто и припустил в сторону кухни. Ньют уселся за стол, и девушка поставила перед ним полную тарелку печенья. — Жри, мешок с костями, — приказным тоном сказала она, доставая из кухонного шкафа чашки. — Я уже привыкла, что перед каждым Рождеством ты прибегаешь ко мне в гости чаще, чем обычно, — вздохнула Тереза. — Но с таким видом, будто за тобой гнались волки, ты влетаешь в мою квартиру первый раз. Что случилось? Ньют принялся нервно хрустеть печеньем, представляя на его месте свои пальцы. — Можешь дать мне свой кошелек? — неуверенно попросил он. Тереза мгновенно исчезла в коридоре и вернулась со своей сумкой. Достав из нее кошелек, она протянула его Ньюту. Тот сразу раскрыл его и вытащил все купюры, что там были. Сто долларов, две двадцатки и три пятерки. Ньют внимательно изучил каждую из пятидолларовых банкнот. Ничего. Разумеется. — Это то, о чем я думаю? — поинтересовалась Тереза. — Давненько я не видела тебя за этим занятием. Ньют засунул купюры обратно в кошелек и тяжело вздохнул, запихав себе в рот целое печенье сразу, чуть не подавившись следом. Тереза присела напротив него с каким-то чересчур деловитым видом. Глядя на нее, Ньют невольно вспомнил их первую встречу почти пять лет назад — на следующий день после того, как он переехал в Сан-Франциско. Ньют тогда поселился в тот же доме, что жила Тереза, и они стали соседями по площадке. С тех прошло много времени — Тереза купила себе другую квартиру, а Ньют переехал к Минхо, но общаться они не перестали. Тереза, честно говоря, была единственной девушкой, которую Минхо терпел и даже любил, называя ее «мужиком в юбке», потому что иногда она откалывала такие фразочки, что с трудом верилось в то, что они выскочили из женского рта. Больше всего Ньют ценил в Терезе умение проявлять искреннее соучастие, хотя, разумеется, это было далеко не единственным ее положительным качеством. А еще она пекла вкусное печенье. — Скажи мне вот что, — осторожно начала Тереза, — ты все еще хочешь найти его? Ньют растерялся, не донеся следующее печенье до рта. Он положил его обратно на тарелку — к горлу неожиданно подступила тошнота. — Не знаю, — тихо ответил он. — Мне все еще кажется, что мы вообще не должны были встретиться. Все это было просто странным стечением обстоятельств. — И это самое странное стечение обстоятельств в лице Томаса ты не можешь выбросить из своей головы добрые пять лет, — девушка подперла щеку рукой. — Ньют, я очень хорошо помню то время, когда мы с тобой познакомились. Ты тогда хватался за каждую пятидолларовую купюру, как за спасительную тростинку. — И каждый раз, хватая ее, мне казалось, что я предаю Минхо, — он слабо улыбнулся и опустил голову. — Мне следовало забыть Томаса сразу, как только я покинул двери того отеля. И я честно держался пару дней, но потом наступило Рождество, и я просто… — И ты просто скончался как личность, — кивнула Тереза и подхватила с тарелки печенье. — Я люблю Минхо, — зачем-то сказал Ньют, поднимая на нее взгляд, — правда, люблю. Но почему я постоянно вспоминаю того едва знакомого парня, с которым мы провели вместе всего несколько часов? Может, он уже женился и наделал своей жене детей, и сейчас они живут где-нибудь в Канаде, — он всплеснул руками. — Ты постоянно твердил, что тебе казалось, будто вашей встречи не должно было быть. Будто какой-то там хер свыше, — Тереза указала пальцем куда-то наверх, — послал тебе знак, мол, не Судьба, топай дальше. — Дело не только в этом. У меня же был парень. И сейчас есть. Я не тот человек, который будет предавать того, кого он любит, ради каких-то там высоких идеалов, которые в жизни могут оказаться совсем не идеалами. Понимаешь, о чем я? — Да. Но! — Тереза продолжала тыкать пальцем в сторону потолка. — Ты можешь сколько угодно кукарекать мне о том, что не Судьба, что мироздание огрело тебя какими-то знаками по голове и бла-бла-бла, но я скорее съем вот эту тарелку вместо печенья на ней, чем соглашусь с тем, что ваша с Томасом встреча была лишь случайностью. — Что заставляет тебя так думать? — нехотя поинтересовался Ньют. — Как ты думаешь, как часто случается так, что незнакомый человек, о котором ты знаешь лишь пару бесполезных фактов, западает тебе в душу настолько, что ты невольно ищешь его в толпе вот уже пять лет? — Тереза сложила руки на груди. — И тогда вы оба вернулись в ту кофейню после того, как ты отказался давать Томасу номер своего телефона. Случайность? Не думаю. — Считаешь, что я поступил неправильно? — у Ньюта внутри все сжалось. — Тут слишком тонкие материи, — она отвела взгляд. — Ты молодец, что не пошел на поводу у чувств, потому что лично я измены не прощаю, но… — Тереза снова посмотрела на него, и в ее глазах Ньют увидел горько сожаление. — Но? — Ты просто не сможешь отпустить это, — она невесело рассмеялась. — Я тебя знаю. — И что мне делать? — Ньют нервно сглотнул. — Продолжить искать его? — взгляд Терезы говорил о том, что она не шутит. — Каким образом? У меня иногда такое чувство, что я подержал в руках каждую пятидолларовую купюру в этой стране, но ни на одной из них я не обнаружил номера телефона и имени «Томас» рядом с ним, — он немного помолчал и продолжил: — И что я буду делать, если вдруг найду его? — Не думай об этом. Тебе просто нужно поставить наконец точку в конце этого чересчур затянувшегося романа. Может, ты его встретишь и поймешь, что он тебе не нужен. Не беги впереди паровоза, — махнула рукой Тереза. Они молчали минуту или две, и Ньют с головой ушел в размышления. Наверное, Тереза была права. Нужно завершить эту историю, подведя ее к логическому концу. Ньют вдруг понял, что сможет это сделать только если снова посмотрит в глаза Томаса — он был уверен, что в них он найдет ответы на все свои вопросы. — Что мне делать? — повторил Ньют свой вопрос, нарушая тишину. Тереза одарила его улыбкой — хитрой, многозначительной. Так могла улыбаться только она. — Мы поедем в Нью-Йорк, — сказала она, и он от неожиданности прикусил свой язык. — Тебе следует вернуться туда, где все началось, если ты хочешь отыскать необходимые тебе ответы. — А вдруг Томас тоже переехал? В Лос-Анджелес, к примеру. Мне кажется, этот город подходит ему больше, чем Нью-Йорк. Хотя… — Ньют замолчал, чувствуя, как сердце с силой ударяет о его ребра. Он вспомнил снежинки в глазах Томаса. — Идем, — Тереза поднялась и потянула его за рукав рубашки. — Что? Куда? — Покупать билеты на самолет. Я не знаю, какой лапши ты навешаешь Минхо на уши, но мы летим завтра же. — Но через три дня Рождество, — Ньют со стукнутым видом позволил Терезе волочь себя по направлению к комнате. — Ага, а еще мне на работу завтра, — Тереза ухмыльнулась, — но я возьму отгул. И тебе следует сделать то же самое. Вернемся как раз к Рождеству. * * * На следующий день Томас первым делом позвонил Галли и сходу назвал адрес, по которому он должен был приехать в ближайший час. Галли вопросов задавать не стал — видимо, понял, что дело не требует отлагательств. Ровно через сорок пять минут они встретились у входа в торговый центр — тот самый, в котором ровно пять лет назад Томас встретил Ньюта. — Теперь скажешь, в чем дело? — спросил Галли, когда они проходили через раздвижные двери. — Вчера я нашел ту самую перчатку. Честно говоря, я думал, что уже давно потерял тот пакет, но Бренда стала разгребать вещи и… — Томас достал из кармана чек. — Внутри перчатки было это. Галли взял из его рук помятую бумажку и внимательно изучил ее содержимое. — Ты хочешь узнать у продавцов, чей это счет, я прав? — Именно, — кивнул Томас. — Что ж, надеюсь, из этого что-нибудь, да выйдет. Они почти полчаса ждали, пока освободится менеджер магазина — высокий смуглый мужчина с хитрым, но доброжелательным взглядом. — Простите, можно вас на пару слов? — не выдержал Галли, когда менеджер начал обхаживать очередную женщину, убеждая ее в том, что «эта блузка вам очень идет», хотя смотрелась она на этой полноватой тетушке отвратительно. — Я вас слушаю, — мужчина зашел обратно за прилавок. — Хотите что-то подобрать? Томас зацепился взглядом за бэйджик на его костюме: «Хорхе». — Нам нужно узнать, кому принадлежит этот счет, — он развернул чек и показал его Хорхе. Мужчина нацепил на нос очки и принял из рук Томаса чек, разглядывая содержимое. — Не в моей компетенции предоставлять подобную информацию, — сказал он спустя минуту. — А если хорошо подумать? — настаивал Галли. — Если хорошо подумать, мой ответ останется прежним, — Хорхе широко улыбнулся, — но если подумать еще лучше, то любую информацию можно получить, предоставив что-то взамен. — Вымогатель, — буркнул Галли и, достав из кармана сто долларов, хлопнул ими об прилавок. Ловкие руки Хорхе тут же подхватили банкноту и незаметно сунули в карман брюк. Он снова приторно улыбнулся и повернулся к компьютеру, начав что-то набирать на клавиатуре. — Хм, надо же, мне потребуется больше ресурсов, чтобы пробить этот номер счета, — протянул Хорхе через пару минут. — Господи, — взвыл Томас и достал из кармана пальто сразу три стодолларовые купюры. — Этого хватит? Просто скажите поскорее, кому принадлежит этот счет. Мне нужно лишь полное имя — этого будет вполне достаточно. — А вы, судя по всему, очень хотите найти этого человека, — взгляд Хорхе немного изменился, и он поправил съехавшие с носа очки. — Вы не представляете, насколько. Хорхе спрятал деньги и снова принялся тарабанить пальцами по клавиатуре. — Я вынужден вас расстроить, — сказал он, и его голос даже звучал виноватым. — Это закрытый счет, и информацию о нем получить нельзя. — А ну верни наши деньги! — вспылил Галли и схватил его за ворот пиджака. — Молодой человек, держите себя в руках, — Хорхе с возмущенным видом высвободился из его рук. — Вы даже не дали мне закончить. — Ну? — Галли близко свел брови, готовясь в любой момент начать бить морды. — Информация о каждой совершенной покупке направляется в наш архив. Если вам необходимо узнать, кому принадлежит этот счет, вы должны поехать туда. Там вы сможете получить данные даже по закрытому аккаунту. Но, — Хорхе с деловитым видом поправил пиджак, — вам потребуется сотрудник, чтобы попасть в здание архива, так что… — Хватит вымогать из нас деньги! — разозлился Галли. — Я дам вам столько, сколько нужно, — Томас положил другу руку на плечо, прося его этим жестом успокоиться. — Просто помогите нам. Пожалуйста. — Хорошо, — сдался Хорхе. — Идемте, если ехать туда, то только сейчас. У меня как раз перерыв. Через двадцать минут такси остановилось около неприметно серого здания всего в несколько этажей. Хорхе провел их внутрь, кивнув охраннику, и сказал следовать за ним. — Это займет много времени, — сказал он, включая свет в необъятной комнате. Вокруг было огромное количество стеллажей с коробками, и они возвышались до самого потолка. Томас заскулил про себя. — Давайте рассредоточимся и начнем искать нужную коробку. Нам нужна вот та секция, — Хорхе указал в дальний конец помещения. Он проинструктировал Томаса и Галли, коробку с какими номерами нужно найти, и сам приступил к поискам. — Кажется, мой перерыв продлится до конца рабочего дня, — недовольно обронил Хорхе спустя два часа. — Вам повезло, что есть человек, который сможет меня заменить. — Я вам очень благодарен, — Томас вынырнул из моря бумажек, в которых он плавал последние полчаса, безуспешно пытаясь найти именно ту квитанцию, на которой должен был быть указан нужный номер счета. Еще спустя час Томас пронзительно завопил, когда понял, что ряды цифр на чеке и бумаге в его руках совпадают. Через несколько секунд в него влетел Галли с абсолютно безумным взглядом. — Нашел? Нашел? — Скажи, что номера совпадают, а то у меня в глазах рябит, — выдохнул Томас, боясь моргнуть. — Ну-ка дайте мне, — подошедший Хорхе выхватил из его рук бумагу. — А ну отдай обратно, — Галли выдернул из его пальцев квитанцию. — Не мешай профессионалу! — Хорхе снова вырвал из его рук бумагу и пробежался взглядом по строчкам. — Что ж, поздравляю вас, номера совпадают. Но, к сожалению, фамилия полностью стерлась. — Что? — дрогнувшим голосом переспросил Томас. — Это старая бумага, чему вы удивляетесь? Но адрес, кажется, можно разобрать, — Хорхе присмотрелся. — Поехали, — Галли забрал у него бумагу. Схватив Томаса в охапку, он уже было собрался потащить его в сторону выхода, как тот вырвался. У Томаса был настолько ошалелый вид, что Галли опешил. — В чем дело? — Репетиция, — каким-то неживым голосом пролепетал Томас. — Сегодня вечером репетиция свадьбы. Я забыл. Как я мог забыть? — он взглянул на Галли отчаянным взглядом. Тот нахмурился, переводя взгляд на квитанцию. — Мы можем съездить завтра. Или поехать прямо сейчас. Успеем, если поторопимся. — Что, если я увижу его прямо сегодня? — Томас пребывал в смятении. — А вдруг я не смогу после этого пойти под венец? Господи, что же я творю, — он приложил ладонь ко лбу. — Хватит заниматься самоедством, — Галли снова поволок его в сторону выхода. — Удачи вам, — бросил Хорхе им вслед. — Надеюсь, вы сможете найти этого человека. — Спасибо, — обернулся Томас. И он правда был благодарен. Пока они ехали в такси, Томас не мог найти себе места. Хотелось выпрыгнуть из машины прямо на ходу и окунуться головой в сугроб. Что он скажет, когда увидит Ньюта? Как тот отреагирует? Что скажет в ответ? Будет ли рад? Улыбнется ли ему как тогда, в тот вечер, когда они сидели друг напротив друга в кофейне? — Не паникуй, — Галли успокаивающе похлопал его по коленке. — Мне кажется, что я сейчас с ума сойду, — честно сказал Томас. Он почти чувствовал, как его мозг сворачивается в трубочку. До нужного дома Томас волочился невыносимо медленно, и даже скачущий вокруг него Галли не мог заставить Томаса ускорить шаг. Когда же они стали подниматься по лестнице, он и вовсе останавливался через каждые две ступеньки. Сердце простреливало колющей болью на каждом ударе. В дверной звонок позвонил Галли, а не он, и когда дверь начала открываться, Томас задохнулся и умер. Умер, воскрес, а потом умер снова, когда понял, что смотрит вовсе не на Ньюта, а на незнакомую девушку. — Я могу вам чем-то помочь? — неуверенно спросила незнакомка, выглядывая из-за двери. — Мы ищем одного парня. Его зовут Ньют. Он жил здесь. Или живет? — Галли сверлил девушку пытливым взглядом. Незнакомка молчала, растерянно хлопая глазами. — Высокий блондин? — уточнила она. — Да! — выпалил Томас, невольно делая шаг вперед. — Вы знаете, где он? — Я видела его всего один раз, когда он съезжал отсюда, — девушка поправила волосы, явно нервничая. — Это было очень давно. — То есть он здесь больше не живет? Вы знаете, куда он переехал? — Томас из последних сил старался не терять надежду. — Нет, простите, — незнакомка покачала головой. — Что ж, извините за беспокойство, — выдохнул Томас и тут же пошел в сторону лестницы. На глаза наворачивались предательские слезы, и Томас безуспешно пытался проглотить ком в горле. Это конец. Он никогда не сможет найти Ньюта. — Чувак, не время сдаваться, — Галли нагнал его. — Я перекинулся парой слов с этой девушкой и… — Нет, — резко ответил Томас. — Что «нет»? — не понял Галли. — Хватит. Я больше не буду его искать. Кто-то свыше просто не хочет, чтобы я его нашел, — он начал спускаться по лестнице. Галли остановил его и развернул лицом к себе. — Слушай, я сам был против этой затеи, но… — в его глазах промелькнула почти ярость, — ты не можешь отступиться, когда зашел настолько далеко! — Я должен ехать на репетицию свадьбы, — бесцветным голосом сказал Томас и высвободился из рук Галли. Весь путь до места проведения церемонии он пустым взглядом таращился в окно такси. В голове было удивительно пусто — ни единого обрывка мыслей, ни одного образа. Ничего. Лишь густая, необъятная пустота. И она плавно распространялась по всему его телу, обжигая вены изнутри. — Я уже было подумала, что ты не придешь, — в шутку сказал Бренда, когда он зашел в помещение. — Прости, — Томас слабо улыбнулся, — задержали на работе. Девушка вдруг стала серьезной. Бренда внимательно осмотрела его с ног до головы — будто чувствовала эту горечь, что переполняла его, и она сконцентрировалась точно в том месте, где у Томаса было сердце. Напоминало раковую опухоль. Хотелось вырвать ее из своей груди и швырнуть на пол. Наверное, эта опухоль была у него уже очень давно — просто когда у тебя появляется рак, ты поначалу не чувствуешь боли и начинаешь загибаться от нее лишь на последних стадиях болезни. И Томас понимал, что это она — последняя стадия. Церемония прошла без эксцессов. В первом ряду сидела мать Томаса, и она улыбалась такой широкой улыбкой, что у того невольно сводило челюсть от взгляда на нее. Бренда тоже улыбалась, но Томас видел, что эта улыбка натянутая, ненастоящая, вымученная, и от нее опухоль внутри него разрасталась. Он хотел сказать Бренде, что все хорошо, что он любит ее, что он будет ей верным мужем, опорой, сделает ее счастливой, но Томас молчал. Молчал и медленно погибал. Когда церемония закончилась и они с Брендой остались одни, она опустилась на стул и спрятала лицо в ладонях. — Эй, ты чего? Все же хорошо прошло, — Томас присел рядом. — Или я что-то сделал не так? В чем проблема? Бренда выпрямилась и посмотрела на него грустным взглядом, и печаль в ее глазах жалила в самое сердце. — Проблема в тебе, — сказала она. — Последние дни у меня такое чувство, что ты находишься где угодно, но никак не рядом со мной. Томас, что происходит? — Не волнуйся, — он взял ее руки в свои. — Просто… просто у меня немного голова кругом идет. Я обещаю тебе, что это больше не повторится. А теперь улыбнись, ну? — Томас чмокнул ее в щеку. Она сдалась — уголки ее губ дрогнули, и лицо Бренды озарилось улыбкой. Но Томасу не стало легче. — У меня кое-что есть для тебя, — она взяла что-то с соседнего стула. — Вот, — Бренда протянула ему какой-то сверток. — Что это? — Томас с опаской принял его. — Как что? Подарок невесты жениху! — рассмеялась она. — Давай, открывай. Он мельком глянул на Бренду и принялся сдирать обертку со своего подарка. Когда же он это сделал… — Я видела, как ты постоянно берешь эту книгу в магазинах или на уличных прилавках. Ты ведь так ее и не купил, и я решила, что сама подарю, — девушка провела рукой по его плечу. Томас просто сидел и смотрел на книгу в своих руках. «Эмма» Джейн Остин. Проглотив сердце, что билось в горле, он раскрыл книгу на первой странице. Томасу показалось, что нечто разрывает его грудную клетку изнутри. Он смотрел на ряд цифр, которые были аккуратным почерком выведены в углу страницы, и пытался заново научить свое тело дышать. Ряд цифр и… «Ньют Остин». — Тебе не нравится? — обеспокоенно спросила Бренда. — Нет. Нравится. Безумно нравится, — Томас захлопнул книгу. — Ты просто чудо, — он поцеловал ее и поднялся на ноги. — Ты не против, если я сейчас заеду к Галли? Нужно у него кое-что забрать. Через двадцать минут Томас зашел в знакомую квартиру. Галли встретил его хмурым взглядом, но говорить ничего не стал — лишь сложил руки на груди, прислонившись спиной к стене. Томас молча протянул ему книгу. Лицо Галли вытянулось, и он мгновенно встрепенулся. — Это… — Открой. И Галли открыл. Он так долго смотрел на первую страницу, что Томас успел испугаться. Галли вернул ему книгу и исчез в комнате, не говоря ни слова. Он вернулся через минуту, прижимая к уху мобильный телефон. — Чувак, привет, у меня к тебе просьба. Можешь пробить имя одного человека? Нужен его адрес, — Галли озвучил имя Ньюта, и сердце Томаса на каждом слоге истерично трепыхнулось. — Еще есть телефон, но он старый, — Галли продиктовал номер на память и начал кивать, внимательно слушая, что ему говорят. — Ага. Потом вышли мне адрес сообщением. Я у тебя в долгу, — он положил трубку и расплылся в победной улыбке. — Ну? — сиплым голосом спросил Томас. — Что «ну»? Завтра мы летим в Сан-Франциско, — Галли похлопал его по плечу своей тяжелой рукой. * * * — Ты точно уверен, что все в порядке? — в который раз неуверенно спросил Ньют, стоя на пороге квартиры. — Да, уверен, — Минхо потрепал его по голове. — Я все равно работаю до ночи, а ты вернешься как раз в канун Рождества. Погуляешь там с Терезой, развеешься. Может, хоть праздничное настроение появится, — он тепло улыбнулся, а у Ньюта засосало под ложечкой. — Спасибо, — он прижался к нему и крепко обнял. — Но пообещай мне, что в канун Рождества ты никому не позволишь себя похитить, — он отстранился и сверкнул глазами. — Обещаю, — Минхо поцеловал его. Тереза встретила Ньюта в аэропорту, по-царски восседая прямо на чемодане. Он начал захлебываться смехом, когда увидел на ее лице очки с затемненными стеклами. — Сейчас же зима, — он утирал слезы. — Ты глупо выглядишь. — Нет, я выгляжу пафосно, — она грациозным жестом сняла очки и откинула назад волосы. Ньют засмеялся только громче. Когда самолет начал взлетать, он вжался в кресло и закрыл глаза. Он ненавидел перелеты. Но в этот раз он не испытывал страха — лишь волнующий трепет и предвкушение. Кто знает, вдруг именно этому Рождеству он будет действительно рад? Такси из аэропорта привезло их точно к дверям того самого отеля, в котором Ньют в последний раз видел Томаса. Он не знал, почему решил остановиться именно здесь, но внутреннее чутье подсказывало, что это решение будет правильным. Пока Тереза доставала вещи из своего чемодана, безуспешно пытаясь решить, что ей надеть, Ньют расхаживал туда-сюда по номеру, грызя ноготь на большом пальце. Он должен быть определиться, куда им следует пойти, но Ньют метался внутри себя, как загнанная в клетку птица. Сорваться с места и полететь в Нью-Йорк было куда проще, чем решить, откуда начать искать человека, который, быть может, уже давно переехал в другой город. У Ньюта не было ничего, кроме воспоминаний о тех местах, где они были вместе с Томасом — кофейня, каток и отель. Отель из списка можно было уже смело вычеркивать, поэтому он известил Терезу, что они отправляются в Центральный парк. Ньют понимал, что шансы встретить там Томаса были ничтожно малы, но кто не рискует — тот не пьет шампанского. А шампанское он любил, поэтому… На катке было очень много людей, и Ньют не решился встать на коньки — с его природной неуклюжестью он будет врезаться даже в воздух, хотя это в принципе было невозможным. Они с Терезой сидели на скамейке и наблюдали за счастливыми парочками, рассекающими на коньках. Ньют нервно теребил конец своего белого шарфа, не в силах понять, правильно ли он поступил, поддавшись порыву поехать в Нью-Йорк. Вдруг он хотел найти того, кто не хотел быть найденным? От этих мыслей стало так жарко, что Ньют размотал шарф и положил его рядом с собой на скамейку. — Может, все-таки покатаемся? — предложила Тереза. — Ты так хочешь посмотреть на то, как я в раскорячку передвигаюсь на коньках? — он тихо засмеялся, но резко замолчал, вспомнив, как упал тогда перед Томасом. И как потом его глаза заслонили звезды. Светло-карие глаза со своими личными искрящимися снежинками… — Я знаю, куда нам следует пойти! — Тереза выдернула Ньют из воспоминаний. — В ту кофейню. Ты мне рассказывал, помнишь? — она начала трясти его за плечо. — Я как раз собирался предложить... — он не успел закончить, потому что девушка подскочила на ноги. — Я чувствую, что нам надо туда, — Тереза глянула на него своими синими глазами, в которых переливались льдинки. — Серьезно. У меня такое чувство, что нам нужно туда и никуда больше. — Пообщалась со мной и теперь тоже начала верить в божественное провидение и знаки Судьбы? — засмеялся Ньют, вставая следом. — С тобой можно поверить во что угодно, — в глаза Терезы плясали смешинки. — Идем! С того момента, как Ньют в последний раз был в той кофейне, она совершенно не изменилась. Все тот же второй этаж, те же столы и стулья, тот же интерьер и картины на стенах. Ньют оглядывал помещение, цепляясь за детали и пытаясь воскресить в памяти воспоминания о тех минутах, когда он зашел сюда с Томасом. Они с Терезой заняли тот же самый стол у стены, где сидел Ньют целых пять лет назад. Но напротив него тогда была не Тереза, и тот человек заказал совсем не ванильный латте, а американо. И сегодня Ньют последовал его примеру. — Знаешь, всегда хотела спросить у тебя, — Тереза помешивала ложкой в кружке, — почему ты веришь в Судьбу? Смотрю я на тебя, и мне кажется, что ты почти отчаянно цепляешься за все эти пресловутые знаки, пытаешься объяснять все тем, что «это Судьба» или, наоборот, «значит, не суждено». — Честно говоря… раньше это упрощало мне жизнь, — Ньют отпил американо. — Мне казалось, что если все предопределено, значит, я уже ничего не могу изменить. Значит, я вовсе не виноват в тех ошибках, что совершил. Ведь всегда проще сбросить вину на кого-то другого. И этим «кто-то» оказалась Судьба. — Но это же неправда, — возмутилась Тереза, — то, что мы ничего не можем изменить. — А откуда тебе знать, что мы можем? Проблема в том, что никто никогда не узнает, существует ли такая вещь как Судьба. Мы можем лишь верить в нее или нет. Это выбор каждого. — Какой смысл тогда вставать с постели по утрам? — Тереза отложила ложку. — Если сценарий нашей жизни уже написан кем-то, какой смысл что-то делать? Стремиться куда-то? Мечтать, добиваться целей? Влюбляться в конце концов. Можно просто лечь трупом на диван и сказать, что будешь так лежать до старости, потому что все уже предрешено. — Никто и не говорил, что не нужно ничего делать, — Ньют неровно рассмеялся. — Я совсем не об этом. Я говорю именно о тех самых мечтах, целях, стремлениях. То, сможем ли мы чего-то добиться или нет. Мне кажется, что если бы тебе, к примеру, было суждено изобрести лекарство от рака, ты бы это сделала. — Лекарство от рака и без Судьбы когда-нибудь изобретут, — Тереза фыркнула. — Потому что суждено. — Ньют, — она сложила руки на столе, — наша жизнь — это череда взлетов и падений, правильных решений и ошибок. Без этого мы бы просто не стали теми, кто мы есть. И вовсе не Судьба решает, кем нам стать. А ты, — Тереза ткнула на него пальцем. — Этот разговор ни к чему не приведет, — он усмехнулся, — но, знаешь, сейчас я с тобой соглашусь. Пять лет назад устроил бы тут жаркие дебаты, но сейчас — нет. Однако, — Ньют покрутил в руках чашку, — я верю, что некоторые встречи — это не просто случайность. И пусть тот человек покинул тебя, пусть ушел, пусть вы никогда больше не встретитесь — он внес свой вклад в твою жизнь, стал одним из многочисленных пазлов, что формируют фундамент твоей личности. Ошибок здесь никогда не бывает. И даже если человек стал тебе врагом — возможно, в итоге окажется так, что благодаря ему ты смог стать лучше, так как причина его ненависти, скажем, была в том, что ты чересчур надменный. Понимаешь, куда я клоню? — Да, — кивнула Тереза. — Не понимаю я другого. — Чего? — Почему ты ушел тогда из отеля, не дождавшись Томаса на выходе. В твою жизнь пришло много людей и еще больше ушло, но образ этого парня ты не хочешь отпускать. Так почему же, Ньют? — Наверное, я испугался, — честно ответил он, опуская взгляд. — Испугался Судьбы? — Смешно звучит, правда? — Даже слишком. Через час он попросили счет, и когда официант принес сдачу, Ньют поднялся и в последний раз окинул взглядом помещение кофейни. Было приятно сюда вернуться. И пусть сердце щемило так, что хотелось купить новое. Тереза сгребла купюры и оставила на столе одну из них. — Теперь куда? — она повернулась к Ньюту. — Куда глаза глядят.