After storm

Может, это всё — бред сумасшедшего? Может, я сейчас проснусь в белой палате, в непонимании того, что происходит? Как обычно, с пяти до семи, ко мне придут родители и Хлоя, которая после этого пойдет к живой и невредимой Рейчел. Чарли не существует, как и всех остальных моих новых «знакомых» из Ричмонда. Может, всё это было плодом моего воображения? Может, мне сейчас до сих пор тринадцать, просто у меня поехала крыша? Я открываю глаза. Белоснежная палата. Или комната. Что-то типа того. Я стою в какой-то белой рубашке и шортах. Смотрю на свои руки — с них капает кровь… — Кровь всех жертв Аркадии Бэй, — произносит голос откуда-то издалека. Осмотревшись, я понимаю, что стен здесь нет и никогда не было. Это просто белоснежное пространство с отпечатками моих кровавых ладоней. Кто-то подходит ко мне сзади и кладёт руку на плечо. Обернувшись, вижу её. Ну конечно, Дарк-Макс. — Давай во всём разберёмся. Только без драк, — говорит она, ухмыляясь. Я пытаюсь ответить, но не могу открыть рот. Что здесь вообще происходит? — Хороший вопрос. Ты что, читаешь мои мысли? Невозможно… — Как и перемотка времени. Но ты же перематываешь, — по руке прошелся ток. — Правда, это не идёт тебе на пользу. Сначала рука, а потом тело и всё. Когда-нибудь поймешь, о чём я. В только что белоснежном пространстве появляется чёрная картинка, на которой вырисовываются светлые контуры чьего-то тела. Человек явно без одежды, потому что каждая чёрточка аккуратного и худого тела прорисована и видна. Хлоя, это она. Появляется вторая фигура. Тоже девушка, чуть пониже предыдущей. Волосы до лопаток. Они стоят к нам спиной, а по ней я могу узнать только Хлою. Хотя, возможно, это Рейчел… Но я не уверена. После этой мысли появляется третий силуэт. Чарли. Я её сразу узнала, потому что она выше остальных и мужественнее. Плавная линия тела сразу прерывается, появляется четвёртая девушка. Других просто не осталось — это Кейт. Но как они все взаимосвязаны? — У тебя хорошая голова, Макс, ты задаёшь правильные вопросы, — говорит Дарк-Макс, подходя к Рейчел. — Смотри, я могу сделать с ней всё, что захочу. Но сделаю то, что было сделано. Лишу её тела. Она хлопает в ладоши, и контур силуэта размывается. Затем тёмное Я идёт к Хлое. Нет, пожалуйста, не трогай её. — И не собиралась. Я хотела просто поговорить о ней. Кто она? Хлоя Элизабет Прайс. Это я знаю. А ещё? Просто оборванец, наркоманка и даже убийца. Она страшный эгоист и делает всё во благо себе, не думая ни о ком. Всё, что она сделала - зло. И это зло портит жизнь всем окружающим. Я хочу орать, бить эту Макс, но что-то держит меня за локти так, что я не могу двинуться. Дарк идёт дальше, к Кейт. — Ну, а что Марш? Всем было бы лучше, если бы она спрыгнула тогда с крыши. Но нет, Супер-Макс спасла бедную девочку, обиженную жизнью. Таких, как она, сотни, тысячи, миллионы. Одной меньше, одной больше. Никто и не заметил бы. Всем плевать. Я чувствую, что могу открыть рот: — Нет, мне не плевать, мне не было бы лучше. — А ты это всё? — Нет, я это я. — А кто ты? — Человек, Макс Колфилд. — Ты никто. Так же, как и все эти люди, — показала она рукой на силуэты девушек. — Каждый человек на планете, кем бы он ни был, — никто. Только тупое стадо людей может как-то влиять на других. Поэтому ты песчинка. Как и все остальные, в общем-то. Она подходит к спине Чарли, стоит секунд десять и ухмыляется: — Как такого человека можно вообще за что-то прощать? Если бы я могла, то отправила бы её уже за решётку. Макс, оглянись. Все, кто тебе дорог, — убийцы, наркоманы, суицидники. О такой взрослой жизни ты мечтала в детстве? О том, чтобы ложиться спать и бояться, что ты или одна из этих тряпок не проснётся живой? Они ещё дети. И сваливают на тебя ответственность за свои поступки. Она подходит вплотную ко мне, смотрит в глаза и шипит: — Твоя любовь их погубит. И тебя тоже. Их чёрные, грязные душонки уже не способны на любовь. Рейчел была чище всех, поэтому, видимо, её и убили раньше остальных. Затем должны были идти Хлоя и Кейт, но нет, ты их спасла. И если бы не ты, то Чарли бы ничего не угрожало, — тыкает она мне пальцем в ключицу. А я снова ничего не могу сказать. Будто мне зашили рот. Дарк-Макс растворяется вместе с силуэтами. Открываю глаза. Я дома, слава Богу. Ко мне подходит девушка, блондинка, лет двадцати, на меня смотрят яркие голубые глаза, в которых я начинаю тонуть. Это Хлоя, но она старше. Поворачиваю голову: Чарли гладит белую рубашку. Только на ней нет ни одной татуировки, рыжие волосы, хоть и короткие, подстрижены точно таким же образом. — О, Макс, ты проснулась. Мне погладить твою рубашку или ты сама? — Зачем она мне? — недоумеваю я. — Как зачем?! Мы завтра представляем ректору наш план по улучшению деятельности Академии, забыла? — Какому к чёрту ректору? — Договаривались не ругаться и не материться в доме. Нашему ректору академии Блэквелла. Рей Уэллс, Макс. ЧТО К ЧЕРТЯМ? Чарли учится в Академии Блэквелла? Почему не материться? Почему Хлоя выглядит старше? Где я?! — Наглый подросток стал милой девушкой, а испорченный и изуродованный — нормальным человеком без травм. И что тебя не устраивает? Я показала тебе их такими, какими они могли бы быть, — появляется из ниоткуда Дарк-Макс. Но это не они… Это не Хлоя и Чарли. Они другие. — Да. Испорченные, сломленные, эгоистичные и наглые подростки. Но не больше этого. Просто две тряпки, которые пытаются строить из себя взрослых. Сначала я думала, какой идиот дал такие способности тебе. А потом увидела их. И поняла, что будь у них даже что-то подобное, мир летел бы в пропасть. Всё было бы гораздо хуже, чем смерть одного города. Потому что они ещё дети. Теперь вернёмся к боли в твоей руке. Она началась после перемотки. Потому что перемотка забирает минуты, часы твоей жизни. А ты думала, что всё так просто? Нет, за всё надо платить. Из руки уходит жизненная энергия, а потом она закончится и будет браться из всего тела. И ты умрёшь. — Ты врёшь, - всё, что смогла произнести я. — Посмотрим. А теперь мне пора, посиди здесь ещё. Она растворилась. — Хлоя! Чарли! Кейт! Да хоть Рейчел! — закричала я в воздух. — Кто-нибудь! — Хлоя — наглый подросток. Чарли — грязный ребенок, натворивший дел. Кейт — слабая тряпка, суицидница. Рейчел — жертва неконтролируемого зла. Смирись. — Макси, очнись. Родной голос Хлои. Не глядя я вытягиваю руки и обнимаю её за шею. Она моя. И она меняется. Я притянула её к себе. — Ты чего? — Господи, ты жива, с тобой всё хорошо. — Макс, я понимаю, что у тебя шок, но тебе стоит от него отойти. В этот момент в комнату вошла Чарли, подавленная и даже убитая. Я встала с дивана и обняла её. Ещё одно теплое и близкое мне тело. Её можно и нужно простить. И это моё мнение. Девушки опешили от моей реакции. Я взглянула на часы. 14:35. Неплохо я поспала. А они думают, что я ещё не отошла, что я маленькая девочка. Да, я испугалась и не пришла в себя окончательно, если честно… Кстати о том, что произошло ночью: Мне пришлось открыть глаза и подловить Хлою. Но через секунду я поняла, что лучше бы я сделала это в полной темноте… Внизу лежала буквально отпиленная голова большой чёрной собаки. А тело — на кровати Чарли. Вот чьей кровью были написаны угрозы… И вот почему лестница была такой скользкой — она была алого цвета. И вот что это был за запах — трупный. Чарли села у стены прямо на грязный пол и смотрела на противоположную стену. Её глаза казались двумя стекляшками. Я, пытаясь не смотреть вниз и в комнату, усадила Хлою на край лестницы, где она пришла в себя. — Чарли, посмотри ты на меня уже! — крикнула я через минут пять бесполезного её трясения. Она всё равно отводила взгляд и шептала: «Трэггер». Хлоя просто сидела с закрытыми глазами. Я ещё не видела их в подобном состоянии и больше не хочу. Чарльз посмотрела на меня пустым взглядом и, как зомби, схватила меня за локти. В этот момент рука начала зудеть, но я скрыла признаки боли. Девушка начала трясти меня так, что я даже вскрикнула. — Он был жив, ты понимаешь?! — кричала она. — Кто? — попыталась её остановить и перекричать. — Трэггер… Мой пёс, мой любимый пёс, — я вспомнила конверт. Чёрт. Тот самый пес, который мне запомнился. Чёрный, большой, мощный, с добрыми глазами. Сейчас его изуродованный труп лежал в доме хозяйки. — Он пропал 21го мая? — Да… Я думала, это совпадение, думала, что он просто ушел из дома, или его сбила машина. Но… — она снова начала задыхаться, и я легонько ударила ей в солнечное сплетение. — С-спасибо… Она села прямо и даже попробовала подняться, но у неё это плохо получилось. Хлоя, пошатываясь, подошла к ней и обняла, как никогда не делала раньше. Я улыбалась про себя, что они обе становятся мягче. Неожиданно боль в руке стала невыносимой, и я почувствовала, как кровь течёт из носа. А затем я ушла в сон. Этот проклятый сон.