After storm

В квартиру я не вошла, а влетела. Вся голова снова забита дурными мыслями. Закинув сумку куда-то в коридор, я встала посреди маленькой гостиной. Она такая родная, знакомая… Черт, я живу здесь два года, а будто целую вечность. И не важно, что это была квартира Макса, который съехал в более большую. Ублюдочек поганый. Но ничего, мне по душе одиночество. В университете нас все пытались спаривать, но он был не преступен, как гей, а я, как лесби. В прочем, так и есть, по крайней мере, я придерживаюсь этого мнения. Иначе как объяснить то, что у него никого за два года не было? Максин, до чего же ты докатилась? Я стала кофейным наркоманом, и вот опять завариваю дозу, что ж поделать. Вода в чайнике нагревается до предела, о чем оповещает его выключение. Я переливаю кипяток в кружку с порошком кофе и сахаром. Да, я извращенец и пью растворимый кофе. По привычке мои ладони ищут тепла у этой долбанной кружки, поэтому обвивают ее. — Хей, Макс, — голос сзади заставляет меня вздрогнуть. Быть этого не может… Я тихо ставлю чашку на стол и поворачиваюсь. И правда, тот, кого я хотела бы уебать, но не могу. Без тела, к сожалению. — Ты, блять, что здесь забыла? — я буквально прорычала эти слова, смотря прямо в полупрозрачные зеленые глаза. — Я хотела поговорить, — как обычно спокойно сказал близкий и родной голос, на обладателя которого мне сейчас надо злиться. — Чарльз, я тебя видеть не хочу. — Да конечно, — усмехнулась девушка. Она вообще не поменялась, зараза такая: волосы той же длины, правда немного выцвели; глаза сверкали, заставляя меня смущаться; ухмылка, как и всегда, была на ее губах. — А почему ты тогда каждый месяц приходишь на наши могилы? — Привычка, — отмахнулась я. — Вы даже не соизволили притащить свои задницы сюда… — Макс… — Молчи! Прайс вообще ни разу не пришла, от тебя два месяца ни слуху, ни духу, Рейчел с Кейт тоже забили. Вы все бросили меня. Дел много у мертвых?! — Макс! — вскрикнула девушка, делая шаг в мою сторону. — Что?! — Ты тоже могла быть мертва. Так что, пожалуйста, — она выдохнула, — не издевайся. И включи телевизор. — Простите, что? — на моем лице появилась придурковатая улыбка, удивление и легкая злость. — Тебе трудно нажать кнопочку «включить»? — изогнула бровь красноволосая. Я цыкнула, взяла пульт и включила ящик. Шли новости. Я захотела их перелистнуть, но увидела движение рукой Чарли, поэтому просто положила штучку с кнопочками на диван. — Так почему Хлоя ни разу не пришла? — смягчилась я, садясь рядом с духом. Она снова начала нервно перебирать пальцы, немного отводя взгляд. — Ну-у… Ей стыдно, если честно, — я попыталась вставить свое слово, но моя попытка была пресечена, — что не смогла остаться живой. И еще чтобы ты ее забыла, — последнее предложение она произнесла довольно подавлено. — Забыла? .. Смеетесь? — я встала с дивана, смотря на полупрозрачную Чарли. - Я, черт побери, засыпаю с мыслью о ней, просыпаюсь, работаю. Просто живу и думаю о ней! Как я могу ее забыть? В этот момент телевизор сказал электронным голосом: «Вчера, двадцать первого февраля, из тюрьмы Орегона сбежал заключенный Марк Джефферсон, который был арестован в октябре 2013 года за убийства учениц Академии Блэквелла, Аркадия Бэй. Он был замечен на границе со штатом Калифорния. Уважаемые зрители, внимание, он особо опасен, имеет психические расстройства, его поведение непредсказуемо. Если у вас или у кого-то из ваших знакомых есть информация по поводу его местонахождения, позвоните по горячему телефону, который вы видите на экране. Основные приметы: рост немного больше 175 сантиметров, носит белые рубашки и очки, темные волосы, борода. Будьте бдительны!» Я встала столбняком посреди комнаты и начала пялиться на экран телевизора, где мелькали фотографии Джефферсона на свободе и в тюрьме. Чарльз цыкнула: — Мое дело — дать информацию. Тебе решать, что с ней делать, — встала девушка, которой до сих пор двадцать. — Я зайду к тебе позже. — Погоди, что? Ты уходишь? — посмотрела на ее полуисчезновшую… душу? Не, образ. Полуисчезнувший образ девушки уже махал мне рукой и растворялся все больше и больше. — Ты меня покидаешь? Опять? — Ага, может, даже Прайс притащу, — улыбка появилась на ее лице. — Хорошо, тогда вали и уговаривай ее. — Ах ты ж, сучка стервозная, — прошипела Эндем, - ну, тогда я изволю утащить мою мертвую задницу из сие прекрасного дома, — развела она руками, улыбаясь. — Позер. — Ага, пока, — она окончательно растворилась в воздухе. Да, это уже не тот разговор, что был два года назад. Он не милый и не чувствительный. Мы просто злы за что-то друг на друга. За что-то. Но она мне помогла узнать, что мой враг, бывший в списке первым, затем вторым и вот снова первым, гуляет где-то в Калифорнии. Ну, блять. Я уже несколько минут смотрю на пол. Ни к чему хорошему эта хрень не приведет. Пора смириться, я неудачник. Полный неудачник. Ужасная жизнь длится уже два года, а до этого были цветочки… Как же я этого не понимала. А он ищет меня? Он вообще помнит о моем существовании? Черт, он сто процентов хочет меня угробить. Я просто нутром это чувствую. Остывший кофе стоял на том самом месте, где я его и оставила. Не уже ли я все-таки умру от лап этого поганца? Или же его опередит мой подкупленный блондинистый «друг»? Хрен его знает. Так же как только он вам и скажет, зачем я осталась в Ричмонде после «двойной смерти». Мне нужно было начать жить заново, найти парня, помириться с родителями, получить полное образование, найти работу в большом городе, да и выйти замуж, в конце концов, родить детей. В общем, жить, как все и хотят, чтобы ты жил. Но нет, я долбанный лосось, который прыгает против течения, в котором спрятано множество грабель. Именно поэтому и прыгает. Никогда я не была такой, но почему-то осталась в небольшом городке, продала все, купила одну маленькую квартирку, бросила учебу, стала фотографом, угробила любой шанс на любовь. Просто я Макс-молодец. Максин, простите, все еще немного непривычно. Почему я оставила фамилию сучки, которая ни разу ко мне не пришла? Потому что не могу забыть ее, любую мелочь, связанную с ней, даже то, как она звала меня Макси. Именно поэтому только Максин, иначе нахлынивают воспоминания и тому подобное, прямо как сейчас. Наверное, именно от этих мыслей по моей щеке покатилась слеза, ставшая скупой. Она обжигает кожу, из-за чего я легко смахиваю ее. Неожиданно у меня появляется ощущение присутствия кого-то в комнате. Я поднимаю голову, которая была опущена до этого момента. Робко повернув ее, я поняла, что была права. Чутье не подводило меня последнее время. Передо мной стоял силуэт, точнее четкое очертание робкой девушки, мягкой, но в тот же момент обороняющейся от всего мира. Кейти. Как же я зла на нее, но рада видеть. — Привет, давно не виделись, — смущенно начинает она, поправляя прядь. — Ага, ты меня бросила, как и другие, — попыталась грубо бросить я, но голос дрогнул и сдал меня. — Прости, не хотела хамить, само вырвалось. — У тебя есть все причины злиться, но Макс, — девушка отвела взгляд в сторону, — мы желаем тебе только добра, — и это уже говорила Рейчел. Черт побери, да они играют со мной. — Да я заметила. — Я серьезно, Чарли нам постоянно рассказывала, как твои дела и тому подобное, она всегда была рядом, даже тогда, — лицо немного изменилось, как мне сначала показалось, но потом я поняла — это вообще другой человек, Чарли, — когда ты меня не видела. Но нас не было рядом так, чтобы мы могли тебя поддержать, поэтому мы все хотим сказать тебе только одно, — она придвинулась ко мне, смотря прямо в глаза, которые стали голубыми, — прости, — прошептал родной голос, согревающий душу. Прозрачные губы Прайс прикоснулись к моим, давая всему телу что-то типо лекарства, успокоительного, но того, от которого тянет жить. Странная смесь. Она отстранилась и посмотрела в мои глаза еще раз. — Макси, я тебя так люблю. Прости, я виновата перед тобой, — и вот она растворилась в воздухе. Я сидела на диване в ступоре. Минут пять я пялилась на стену с открытым ртом, пытаясь понять, что вообще произошло только что. И это был первый день за два года, когда я плакала больше одного раза. Три долбанных раза я за сегодня чувствую дорожку слез на щеках, как их соль щипет глаза. Я больше не могу без них. Я не могла без Хлои все эти два года.