Калека

Во сне пришли смутные воспоминания о том времени, когда он был призраком. Снова снилась тёплая, красная комната. Медленно открыв глаза, он смог увидеть Айлин. Её повязки и одежда исчезли, а кожа преобразовалась в пульсирующую массу насыщенного кроваво-красного цвета. Девушка пребывала в глубоком сне, и костлявая рука баюкала её, прижимая ко впалой груди. Точно так же, как и его самого. Это осознание пришло внезапно, из-за ощущения жара от прижимавшегося к его собственной обнаженной фигуре истощенного существа. Его кожа была изорвана; он ощущал жгучую боль от порезов по всему телу, хоть кровь из них и не шла. Две последние души: Возрожденной Матери и Взыскующего Мудрости, не блуждали неприкаянными, как остальные. Святая Мать, которая обреталась в одолженной Истинной Форме Заклинателя, держала их близко к себе. Он хотел дотянуться до Айлин, разбудить её, но не мог пошевелиться. Из-за тепла он оставался заторможенным и спокойным. На самом деле, внезапный порыв разбудить Айлин растаял так же быстро, как и появился. Святая Мать склонила к нему свою голову. Он не мог видеть Ее лица, но чувствовал дыхание на своей макушке. Она не говорила, но слова тихим эхом прозвучали в его сознании. Мой Взыскующий Мудрости. Её… Нет, сказал он сам себе, он не принадлежит Ей. Никто из них не принадлежал. Она прибрала их к себе через своего Сына, но Она господствовала над ними только по воле колдовства и ритуала, а не их собственного согласия. Ты усмиришь его для меня. Что-то происходило. Глубоко внутри, он чувствовал как рвется часть чего-то. Того, что делало его самим собой. Это делала Она. Забирала эту частицу, чтобы хранить внутри Себя, и он осознал, как сильно ошибался. Они и вправду все принадлежат Ей, свободная воля на самом деле тут мало что значит. Но он ничего не мог сделать. Лишь смирно лежать в объятьях Святой Матери и таращиться на Айлин глазами, которые оставались открытыми только из-за осознания, что это не его настоящее тело. Всего-лишь образ, хоть и всё ещё способный чувствовать и неспособный убежать от Неё. Скоро они позовут тебя. Её коготь нежно обхватил его. Спи. Её змееподобный язык, горячий и влажный, опустился и прошёлся по очереди по каждому его веку, закрывая их. Обжигающая слюна заставила болью пылать порезы на лице, особенно числа, раскинувшиеся под глазами, но он сделал так, как Она велела. Когда его разум уже возвращался обратно в ничто, он услышал, как она еще раз нежно произнесла: «Мой Взыскующий Мудрости».