Сальватора

      Зима в этом году была на удивление снежная. Хиджун стояла перед распахнутым настежь окном, глубоко вдыхая морозный воздух, и завороженно наблюдала за грациозным танцем медленно падающих снежинок. Закутавшись поплотнее в ткань тёплого темного кардигана, девушка глубоко задумалась и не заметила, как хлопнула парадная дверь и на лестнице послышались чьи-то шаги. — Хиджун, ты что творишь! — воскликнул вошедший молодой человек и поспешил закрыть окно, — Заболеешь ведь! Он осуждающе посмотрел на хозяйку комнаты и принялся поправлять светло-голубые шифоновые шторы. — Ты же знаешь, что я никогда не болею. У меня прекрасный иммунитет, — Хиджун слегка улыбнулась и чуть поёжилась от пропитавшего комнату холода. — Замёрзла ведь, дурочка, — покачал головой парень и подошёл ближе. — Нет, всё в порядке, — попыталась убедить девушка. — Вот и зачем ты мне врёшь? — он усмехнулся и, не дожидаясь ответа, прижал Хиджун к себе, растирая своими тёплыми ладонями её замершие руки от плеча до локтей. Окончательно забыв, как дышать, девушка смущенно уткнулась ему в выступающую ключицу, робко положив свои ладони ему на талию. Ее пробрала мелкая дрожь, но не от холода, а от его прикосновений. — Ауч! Холодно! — засмеялся парень, намереваясь отогреть своим горячим дыханием её ледяные пальцы, вгоняя тем самым девушку в краску.       Хиджун до безумия любила вот такие нежные моменты, когда Чимин, этот безобразник, без спроса вошедший в её комнату, проявлял свою заботу. Ей каждый раз приходилось прилагать колоссальные усилия, чтобы скрыть своё учащённое сердцебиение и глупую влюблённую улыбку. Она полюбила его, кажется, с той самой минуты, как её брат, Намджун, познакомил её со своими друзьями. Чимин ворвался в сердце Хиджун самым нахальным образом, отвоёвывая в нём место своей невероятно яркой улыбкой и звонким смехом. — Чим-Чим-а! Ты куда пропал? — громкий голос Хосока заставил Хиджун нервно дёрнуться и оглянуться. Этот парень как всегда не вовремя. — Кажется, меня ищут, — прошептал он, получив согласный кивок от девушки, — Я пойду, а ты немедленно иди и согрей себе чай, хорошо? — Всё в порядке, ты ведь уже согрел меня, — пробубнила себе под нос смущенная Хиджун. — Эй, перестань выражаться так двусмысленно, — подмигнул ей Чимин и ласково потрепал по голове, — Через пять минут я должен наблюдать вас на кухне, юная леди. Отговорки не принимаются.       Дверь закрылась и Хиджун буквально запищала от переполняющего её восторга, принявшись как последняя идиотка кружить по комнате. Пак Чимин окончательно вскружил голову Ким Хиджун. Она знала, что её воспринимают только как младшую сестру Намджуна, поэтому не решалась рассказать о своих чувствах. Но в глубине души надеялась, что однажды Чимин посмотрит на неё другими глазами и сам сделает первый шаг. Заглянув в зеркало, и наспех поправив волосы, Хиджун ободряюще улыбнулась сама себе и побежала на первый этаж, чтобы заварить себе кружку чая, как приказал Чимин. Поставив на плиту чайник, она стала накрывать на стол, чтобы чуть позже накормить собравшихся в соседней комнате парней.       Ким Намджун был её старшим братом и самым надежным человеком во всём мире. После трагической смерти их родителей, он заботился о Хиджун, заменяя и мать, и отца. Она знала, что всегда может на него положиться, что бы ни случилось. Долгое время для неё больше никого не существовало, пока в их размеренную жизнь не ворвались ещё трое: Чон Хосок, Чон Чонгук и Пак Чимин. Хосок был самым старшим в их компании. Правда, на его характере это никак не отражалось. Он был самым беззаботным и шумным, часто надоедая своей непрекращающейся болтовнёй и дурацкими шутками. Зато только он мог поднять всем настроение, даже в самые паршивые дни и, несмотря на свою чрезмерную весёлость, всегда говорил мудрые вещи, которые придавали уверенность и возрождали практически умершую надежду. Ему даже придумали прозвище — Джей-Хоуп. Но что в этом случае означало Джей, Хиджун так и не выяснила, потому что парни сказали, что она ещё слишком маленькая, чтобы это знать.       Чон Чонгук, младший брат Хосока, был его противоположностью. Он почти всегда был серьёзным и слегка отстранённым, всем своим видом осуждая взбалмошное поведение старшего брата. Хиджун была уверена, что он искренне им восхищается и уважает, просто боится это показать. С Чонгуком она чувствовала себя комфортнее всего. С ним всегда можно было поговорить на отстранённые темы или втихаря посмеяться над старшими братьями. Они были ровесниками, и это чудесным образом помогло им сблизиться на фоне старших и изображающих из себя шибко взрослых парней.       Пак Чимин же был самым загадочным и непредсказуемым. В нём чудесным образом сочетались серьёзность, мужественность, сумасшествие и игривость. Он всегда мыслил рационально, охлаждая пыл остальных друзей и не давая им по глупости влипнуть в неприятности. Пак больше всех, исключая, конечно же, Намджуна, заботился о Хиджун и всегда радостно улыбался ей при встрече. Не стеснялся ругать её за ошибки и подкалывать в неловкие моменты. Крепко обнимал на прощание, когда собирался куда-нибудь уезжать, и грозился по приезду проверить её успехи в учёбе. В тех редких случаях, когда они оставались наедине, Чимин рассказывал что-нибудь интересное, заставляя её смеяться до слёз, а иногда просил Хиджун что-нибудь спеть ему или поделиться новостями из школы. В эти моменты Хиджун знала, что он чем-то расстроен, но никогда не расспрашивала и не бередила его кровоточащие душевные раны. Потому что такие же были и у неё самой. Родители Чимина были убиты примерно в то же время, что и её собственные. Только если у Хиджун оставался рядом брат, то у Чимина больше никого не было. Он никогда не показывал своей печали, внешне оставаясь спокойным и не желая расстраивать и заставлять переживать своих друзей. Когда ему было особенно тяжело и одиноко, он приходил к ним домой. Уютно устраивался на коленках Хиджун, позволяя ей нежно перебирать его ярко-рыжие волосы, и слушал её тихий голос, который пел о том, что всё обязательно будет хорошо. И Чимин верил, искренне верил в это, отбрасывая все тревоги, и засыпал, объятый теплом Хиджун. — Чимин, опять соблазнял нашу милашку? — засмеялся Хосок, раздражающе похлопывая по спине Пака. Девушка напрягла слух, чтобы в очередной раз послушать разговор четверых друзей. Она знала много их секретов, которыми они делились друг с другом, считая, что Хиджун их не слышит. Она не подслушивала специально, просто у неё был очень хороший слух, которым было грех не воспользоваться. — Хоуп, ты, между прочим, о моей сестре говоришь, — пригрозил Намджун, — Но если серьёзно, что между вами происходит? — А что между нами происходит? — спокойно спросил Чимин. — Ничего, совсем ничего, — усмехнулся Чонгук. — Мы собрались, чтобы поговорить о Хиджун? Так, может, позовём её? — попытался увести разговор в другое русло Пак. — Нет, я позвал вас не для этого. На самом деле у меня серьёзные новости. Я напал на след ещё одного мортифера. Он в городе и было уже несколько жертв. Полиция, как всегда, всё отрицает. Но я уверен, что это их рук дело. Все кости убитых переломаны и раздроблены, а тела полностью обескровлены, — Намджун тяжело выдохнул и посмотрел на остальных. — Вот же твари… — сжал кулаки Хосок, хмуря брови и приобретая поистине пугающий вид. — Нужно как можно скорее найти его. — В этот раз, я думаю, он не один. Слишком всё подозрительно. — Согласен. Нужно действовать максимально аккуратно и всё продумать. — Я могу быть приманкой. Если он не один, то без приманки мы их не схватим, — вызвался Чимин. Хиджун выронила из ослабевших рук чашку с горячим чаем, не замечая жгучей боли пронзившей оголенную кожу ног. В висках стучало так сильно, что перед глазами всё начало расплываться от резко скачка давления. — Ты хоть понимаешь, как это опасно? Даже если мортифер всего один, мы можем не успеть, а если их будет двое или трое — это смертный приговор! — в ужасе воскликнул Чонгук. — Послушайте, мне всё равно нечего терять, я… — НЕТ! — в комнату ворвалась Хиджун. По её щекам текли слёзы, а сама она дрожала от ужаса и страха, — Вы никуда не пойдёте! Слышите! Я вам не позволю! Я не позволю вам снова рисковать своими жизнями! — она в панике кричала, с силой вцепившись в подол своего вязаного платья. — Хиджун… — Не смей! Не смей прогонять меня, Намджун! Я всё знаю! Я всё знаю! — девушка опустилась на колени, захлёбываясь в рыданиях.       Она почти забыла. Почти забыла, кем на самом деле были эти четверо молодых людей. Охотниками. Охотниками за мортиферами*. Так называли жертв неудавшегося генетического эксперимента, над которым когда-то работали лучшие ученые страны. Использую методы генетической инженерии, они хотели создать генетически модифицированного человека. Внося изменения в РНК родителей, они мечтали получить совершенных детей и как они их сами называли — сальваторов** — спасителей человечества. Хиджун плохо представляла, в чём были подробности этого эксперимента. О нём она узнала лишь из обрывков разговоров своего брата и остальных. Единственное, что она знала точно — мортиферы были чудовищами. Они росли не такими, как все дети, у них были обострённые инстинкты и чувства, они были сильными и быстро восстанавливались, но по мере взросления всё четче проявлялись психические отклонения, которые выливались в жажду убийства. Они стали слишком опасны для общества, но к тому времени эксперимент уже вышел из-под контроля. Уничтожить всех его участников оказалось для ученых просто невозможно. Поэтому и появлялись группы охотников, которые своими силами отлавливали и убивали мортиферов. Главой одной из таких групп был Намджун, собравший вокруг себя единомышленников. — Хиджун, успокойся, пожалуйста, — первым пришёл в себя Чимин, присаживаясь рядом и осторожно обнимая её. — Я не могу! Я… Я не позволю тебе… Ты не пойдёшь… Это… Это о-опасно… Я не переживу, если всё повторится, — рвано хватая воздух, твердила девушка. — Тише-тише, всё хорошо, — успокаивал её Чимин, останавливая жёстким взглядом Хосока, который намеревался что-то возразить. — Мы делали такое уже много раз, слышишь? Мы просто поймаем очередную тварь и предотвратим десятки убийств! Я буду в порядке. Нет никакой опасности. — Раз нет никакой опасности, то сделайте меня приманкой! Я справлюсь! Ты же знаешь, я сильная, я могу за себя постоять! Я помогу вам, вы разберётесь с этими чудовищами, и мы все вместе вернёмся домой. Пожалуйста, — взмолилась Хиджун, смотря покрасневшими глазами в растерянные глаза Чимина в надежде на положительный ответ. — С ума сошла?! — воскликнул Чонгук. — Очень смешно, Хиджун, — выдавил из себя смешок Хосок. — Нет! Нет! И ещё раз нет! — взорвался Намджун. — Я думаю, мы могли бы попробовать… В комнате повисла гробовая тишина. Все устремили свои взгляды на Чимина. — Чимин… — ели слышно прошептала Хиджун, утирая со щеки бегущие слёзы. — Ты ведь несерьёзно? — с явной угрозой в голосе спросил Ким.       Пак помог девушке подняться и осторожно усадил в мягкое кресло. Встав за спинку, он положил свои ладони ей на плечи и, обведя взглядом всех остальных, медленно качнул головой из стороны в сторону, давая безмолвный знак довериться ему. — Да, я вполне серьёзен. Если Хиджун будет приманкой, то мы все вчетвером сможем сидеть в засаде, а это намного увеличивает наши шансы на успех. — Но если мы не успеем, и с ней что-нибудь случится? — Всё будет в порядке! Я могу за себя постоять! — воскликнула девушка, хватаясь за предоставленный ей шанс быть полезной и, возможно, спасти Чимину жизнь.       В памяти вновь вспыхнули воспоминания о последствиях последней охоты. Она до сих пор помнит ощущение липкой крови Чимина на своих руках, когда он потерял сознание на пороге её дома. Остальные, хоть и были в сознании, выглядели чудовищно. По вискам Хосока тонкими струйками текла кровь, застилая ему глаза. Весь побитый Намджун помогал Хосоку тащить Чонгука, у которого была чудовищно изранена правая нога. В тот момент у Хиджун была настоящая истерика. Она боялась, что Чимин умрёт у неё на руках, боялась, что Чонгук больше не сможет нормально ходить, а её брат навечно останется с рваными шрамами на лице. Боялась, что Хоуп, получив такую страшную травму головы, потеряет зрение или ещё что похуже. Тогда всё обошлось. Но бесчисленное количество ночей, которое она провела, ухаживая за ними, напоминало ей о том, что она не должна позволить такому повториться. — Хиджун! Ты даже не представляешь насколько опасны мортиферы! Мы и сами прекрасно справимся! - Намджун готов был вот-вот сорваться. — Справитесь?! Мне напомнить, что я вытащила вас всех… Всех!..буквально с того света, после вашей дурацкой охоты! Где бы вы все были, если бы не я?! — закричала Хиджун, подбегая к старшему брату и ударяя маленькими кулачками в грудь. — Хи, послушай… Этим коротким «Хи» Намджун буквально вырвал у неё из лёгких последнюю каплю кислорода. Так её называли покойные родители и после их смерти брат больше никогда к ней так не обращался. Только сейчас она поняла, как ей этого не хватало. — Намджун, просто позволь мне помочь вам, — уже со всей серьёзностью заговорила Хиджун, — я буду следовать вашему плану, только позволь быть его частью. Я не переживу, если останусь дома одна, зная, что вы пошли на верную смерть!       Старший брат осторожно обнял её, позволяя почувствовать родное тепло. Посмотрев на своих друзей, которые молча кивнули, он тяжело вздохнул и, схватив сестру за плечи, заглянул в заплаканные глаза. — Хорошо, мы возьмём тебя. Но ты должна пообещать, что будешь делать так, как мы тебе скажем. Будешь стоять, пока я не скажу идти, будешь бежать, пока я не позволю остановиться. Никаких самостоятельных действий. Ты поняла меня? Хиджун уверенно кивнула. — Поклянись, Хиджун. — Я клянусь, я всё сделаю, как ты скажешь. — Хорошо. А теперь оставь нас. Мне нужно поговорить с парнями наедине. — Но, брат… — Хиджун, пойдём. Чимин взял девушку за руку и вывел из комнаты. — Что с твоей ногой? — тихо спросил он, пока они следовали на кухню. — С ногой? — удивилась Ким, но опустив взгляд, увидела покрасневшую от ожога кожу, — Кажется, я пролила кипяток… — Кажется? Как ты, вообще, всё это время терпела? Садись, — Чимин указал Хи на стул и достал что-то из морозилки. Присев на корточки рядом с девушкой он стал аккуратно прикладывать к ожогу пакет с замороженными овощами. Хиджун не чувствовала боли, зато чётко ощущала прикосновения горячих пальцев Чимина на своей холодной коже. От такого контраста всё её тело покрылось мурашками, а сознание слегка затуманилось. — Ну и с каких пор ты решила стать моим рыцарем? Или лучше сказать рыцаршей? — засмеялся Чимин, — Зачем тебе рисковать собой? — Я не хочу те… вас потерять, — в последний момент исправилась Хиджун, — Никого из вас. — А я не могу позволить тебе подвергать себя опасности. — Тогда почему ты согласился? — Ты бы всё равно пошла за нами, — он поднял голову и посмотрел на неё с лёгким укором, — Я хорошо тебя знаю. Уж лучше я буду уверен, что ты следуешь нашему плану, а не занимаешься самодеятельностью. Я боюсь, что ты появишься в самый опасный момент, а я не смогу спасти тебя. Не хочу пережить такое ещё раз…       Хиджун заметила, что глаза Чимина чуть увлажнились. Он держался изо всех сил, чтобы не дать воли своим чувствам, но его руки стали нервно трястись, а дыхание сбиваться. Ким тоже присела на пол и впервые сама обняла его. Так крепко, как только могла. Почувствовав, что Чимин обнимает её в ответ, она немного расслабилась и позволила себе несколько мгновений наслаждаться его теплом и сводящим с ума запахом. — Со мной всё будет в порядке! Такое не повторится, слышишь? Никогда. — Ты подумала, я тут реветь собираюсь? — заулыбался Чимин чуть отстранившись, но не разрывая крепких объятий, — Дурочка... У самой вон глаза на мокром месте опять.       Хиджун действительно не заметила, что вновь начала плакать. Она лишь смущённо засмеялась, но тут же задержала дыхание, когда лицо Чимина оказалось в мучительной близости. Ким ощущала себя пойманной в капкан собственных чувств. Взгляд его карих глаз, которые с лёгким прищуром следили за её реакцией, заставлял сердце благоговейно трепетать и сильнее разгонять кровь по каждой клеточке её тела. — Просто пообещай, что будешь максимально осторожна, — прошептал Чимин и, коротко подмигнув, поцеловал Хиджун в висок, нежно и едва ощутимо.       Поднявшись на ноги, Чимин усадил девушку обратно на стул и, велев отдохнуть, направился обратно к друзьям, чтобы обсудить подробности охоты. Только вот о каком отдыхе может идти речь, когда все мысли Хиджун спутались в один крепкий узел и застряли где-то в районе виска, заставляя глубоко дышать и по-идиотски улыбаться? Кажется, Пак Чимин окончательно завладел всем миром Хиджун.