Сальватора

В старом гараже, который снаружи казался вовсе заброшенным, было темно. Единственный луч солнца проникал сквозь небольшое окошко у самого потолка и, словно прожектор на сцене, освещал медленный и ленивый танец залежавшейся пыли. В глубине этого мрака через определённые промежутки времени слышались звуки каких-то приборов, оповещающие о новых снятых показаниях или о возникшей ошибке. В остальном же это место не подавало признаков жизни. Был конец февраля, и мерзкий пронизывающий ветер, накрывающий Пусан со стороны моря, не давал прохожим возможности думать о чем-либо, кроме поиска тёплого укрытия. Молодой человек в цветной кожаной куртке, из-под которой выглядывали длинные рукава толстовки, накинув на голову капюшон, направлялся к неприметной гаражной постройке на окраине города. Промёрзшие ноги практически не отрывались от земли, скользя по размокшим подобиям сугробов. Подойдя к входу, он потянулся в карман за связкой ключей и дважды чертыхнулся, когда они выпали из замёрзших пальцев прямо в грязную лужу. Достав их брезгливо двумя пальцами и высушив о край толстовки, он, наконец, открыл тяжёлую скрипучую дверь и вошёл внутрь. — Эй, чокнутый профессор! Хорош дрыхнуть, придумал бы лучше как не мерзнуть в этот собачий холод, — зайдя в помещение, парень тут же включил свет и, потирая руки в попытке их отогреть, направился к дремавшему в старом кресле юнцу. — Всё уже давно придумали за меня, — проснувшийся от внезапного вторжения, парнишка сладко потянулся и, широко зевая, уставился на вошедшего.- Нужно прижать свою задницу, кутаться в мягкий плед и никуда не выходить. Лицо молодого человека приняло страдальчески-отрешенное выражение и, накинув на голову одеяло, он, словно призрак, пошлёпал проверять состояние приборов. — Чимин ещё не вернулся? — поинтересовался Юнги, стягивая с себя толстовку. — Как видишь. Наверное, опять рыщет по городу. — Как бы он опять не напился в какой-нибудь палатке… — Думаю, сегодня у него есть повод… Тэхён бросил взгляд на лежащий на столе потрепанный прошлогодний календарик, на котором ярко-красным было выделено одно единственное число. Круг был неаккуратным, словно его рисовали снова и снова, а ещё имел неправильную форму, словно пытаясь скрыть то, что было нарисовано с самого начала. Тэхён подозревал, что сердечко. Тяжёлая входная дверь снова отворилась и на пороге, стряхивая со спадающих на глаза волос капли воды, появился Чимин. Лицо его чуть осунулось и выглядело слегка измождённым. Скинув промокшие ботинки, он, наконец, поднял голову и заметил, что за ним с интересом наблюдают присутствующие. — Что такое? Чего так смотрите? — Как день прошёл? Нашёл что-нибудь? — Нет, ничего. Лишь зря потерял время. Ким Тэхен опечаленно выдохнул и вернулся к своим замысловатым приборам, что-то бормоча себе под нос и делая корявые записи в помятом блокноте. Парень был молодым гением в области молекулярной генетики. Бросив университет ещё на втором курсе, не найдя в академическом образовании для себя ничего нового и интересного, он создал себе личную лабораторию в старом гараже своего отца. Как и все гении, он был немного странным. Пребывая в весёлом расположении духа, он мог распевать бессмысленные песенки, забавно пританцовывая, и то и дело лез обниматься к своим друзьям. Откопав какой-нибудь медицинский журнал, он мог часами смеяться над лишь ему понятными медицинскими исследованиями, тыча в статью пальцем и приговаривая: «Вы только посмотрите, что они написали!» Правда, вслед за этим у него наступали периоды полнейшей апатии и безжизненности. Тогда он становился отстраненным и мог просидеть весь вечер, уставившись в одну точку. Главной же чертой его характера Чимин считал удивительную проницательность. Ким всегда умудрялся подмечать какие-то мелочи, в особенности если они касались человеческих эмоций и мотивов. Год назад, когда Чимин только познакомился с Тэхеном, этот странный учёный пугал его и вводил в недоумение. Но сейчас, когда они жили втроём бок о бок, все его странности казались привычными и даже милыми. Изредка Чимин, позабыв обо всём, присоединялся к приступам дуракаваляния и тогда они вместе с Тэхёном доставали Юнги, пока тот, психанув, не отвешивал им смачных подзатыльников, при этом смеясь и покрывая отборным матом. — А вот я сегодня вернулся не с пустыми руками, — молодой человек пришедший ранее достал из кармана небольшую флешку и саркастически усмехнулся, что явно было в его случае добрым знаком. — Что там?! Что там?! Тэхен отвлёкся от своих записей и, сбросив одеяло, радостно подбежал к другу. — Пока ничего впечатляющего, но думаю, если хорошо порыться, то смогу найти пару зацепок. Мин Юнги, перебирая тонкими пальцами накопитель, плюхнулся в огромное компьютерное кресло и с ловкостью умудрённого опытом юзера, подключил флешку к компьютеру. На экране высветилось программное окно, и после этого относительную тишину помещения нарушал лишь звонкий звук клавиш. Юнги, закусив от удовольствия язык, что-то непрерывно печатал, так воодушевлённо, словно играл на фортепьяно, порой кряхтя или цокая языком — в общем, получал истинное удовольствие. Компьютерный гений, хакер, известный в профессиональных кругах, как Шуга. Юнги был достаточно грубым в общении и не брезговал матерными выражениями, а его излишняя прямота многих отталкивала, поэтому круг его близких знакомых был весьма ограниченным, что самого парня особо не волновало. Ведь только друзья знали, каким на самом деле был Юнги: весёлым и безрассудным, надёжным и отзывчивым человеком. Стоило лишь обратиться к нему за помощью, и можно было быть уверенным, что он сделает всё от него зависящее, правда, придётся, конечно, долго выслушивать его ворчание и нытье, но на это знающие люди внимания не обращают. Вот и год назад, когда Чимин набрал номер своего старого друга и попросил о помощи, Юнги не отказал, несмотря на то, что они не виделись уже несколько лет. Но та крепкая мужская дружба, что началась ещё в детстве, когда Чимин жил с родителями в Пусане, никуда не исчезла и теперь незаметно для них самих с каждым днём только крепла. — Черт, — молодой хакер ударил по клавиатуре, тут же сожалением осматривая её на наличие повреждения, — Они отлично все подчистили за собой. Кажется, придётся повозиться несколько дней. Иди отдохни, ты плохо выглядишь. Всё равно буду сидеть всю ночь. Юнги посмотрел на измотанного Чимина и махнул ему в сторону кровати… Тот устало прикрыл глаза и пошаркал в другой конец гаража, где в огороженном ширмой уголке можно было, наконец, немного отдохнуть. Моментально отключившись, как только голова коснулась подушки, Чимин снова поймал себя в ловушку мучившего его сна. Он бежал по тёмным улицам, а в ушах стоял женский крик, моливший о помощи. Звуки то отдалялись, то приближались, а паника внутри лишь набирала обороты. Чимин зашёл в смутно знакомый дом и, переступив порог одной из комнат, оказался в уютных объятиях. Все домыслы и страхи сразу отступили, а весь мир сосредоточился на этой хрупкой белокурой девушке, чьи тёплые прикосновения дарили спокойствие и безмятежность. Но стоило только взглянуть в лицо девушки, как оно тут же преображалась и перед Чимином уже стоял, ехидно улыбаясь, мортифер. Его руки были в крови и он смотрел куда-то за спину парня, приготовившись напасть. Чимин обернулся и увидел свою маму, по щекам которой бежали слёзы. Она что-то кричала, но Чимин будто не слышал. Время остановилось и он словно в замедленной съёмке наблюдал, как мортифер бросился к его матери, которая отчаянно сопротивлялась и продолжала кричать что-то своему сыну. «Беги, Чимин, беги!» И вот Чимину пятнадцать и он бежит, бежит до боли в лёгких, до сбитых в кровь ступней, бежит и ищет помощи, но вокруг никого. Он совсем один, в целом мире больше нет никого, кто бы помнил о нём. «Чимин, я люблю тебя… Не уходи, пожалуйста…» Сердце отчаянно стучит, напоминая, что он ещё жив, что он вновь должен оказаться в объятиях той самой девушки. Она была его спасением, его приютом… Но почему он сам всё разрушил? Чимин мучался, скованный невидимыми путами собственных ошибок и сожалений, бился в истерике, погружаясь в мутную воду, в которой жаждал и не хотел захлебнуться одновременно. Отчаянно пытался всплыть на поверхность, но не мог… Прикосновение чего-то холодного ко лбу разбудило его. Распахнув глаза и отчаянно хватая ртом воздух, Чимин присел на кровать, отчего мокрое полотенце упало к нему на колени. Рядом сидел Тэхен, разглядывающий его взглядом, полным жалости и понимания. Пака всегда раздражало, когда его жалели и говорили, что понимают его. Но Тэхён ничего не говорил, пальцами играясь с небольшой пробиркой, в которой красиво плескалась разноцветная жидкость. — Это та самая девушка, да? Хи? Ты постоянно повторял её имя… Мог бы уже давно признаться нам, что любишь её и поэтому попросил о помощи. А то Юнги, кажется, до сих пор верит, что ты мечтаешь спасти всё человечество и отомстить всем причастным к этому эксперименту. — Так и есть… — прошептал Чимин, правой рукой убирая волосы с лица. — Знаешь, это невероятно, — Тэхён забрался на кровать и уселся в позе лотоса, сложив руки на груди, — Я уже год пытаюсь разобраться в тех записях учёных, что нам удалось достать. Я провёл кучу своих собственных исследований, и мне до сих пор кажется невозможным то, о чём ты нам рассказал. — Ты не веришь мне? — Пак почувствовал неприятный укол обиды. — В том то и дело, что я верю. Иначе я бы не прикладывал столько усилий, собственно, как и Шуга… Но, если честно, меня больше волнует кое-что другое. Сама возможность создания сальватора невообразима. Как мы выяснили, над этим работало множество учёных по всей стране, в ходе эксперимента родилось очень много детей, мы даже не можем примерно предположить их количество. Только представь, сколько финансов нужно было вложить в такое предприятие! Счёт идёт на миллиарды… Возможно, ты не задумывался над этим, но считаю, нам следует копнуть намного глубже. За всем этим должны стоять конкретные люди. Чимин удивлённо посмотрел на Тэхёна и начал анализировать услышанное. Действительно, почему он никогда раньше даже не подумал узнать, кто мог быть заинтересован в таком проекте? Его словно окатило ледяной водой. Спустя год постоянных поисков хоть какой-нибудь информации об этом тайном проекте, безуспешных поисков учёных в нём участвующих, у него словно заново открылись глаза на масштабы произошедшего. — Эй, парни. Раз вы не спите, то вам стоит взглянуть. Кажется, я нашёл кое-что интересное. Чимин и Тэхён поспешно поднялись с кровати и направились в сторону светившегося в темноте монитора, в который устало вглядывался сгорбившийся в кресле Юнги. — Итак, чокнутый профессор, ты же хотел встретиться с кем-нибудь из учёных, чтобы они посвятили тебя во все эти ваши генетические тонкости? Ким безмолвно кивнул, заинтересованный темой. — Я, наконец, нашёл доступ к необходимым базам данных. Все известные нам экспериментаторы, которых мы всё это время искали, к сожалению уже мертвы. Кроме одной семейной пары. Только информация о них умело стёрта из всех источников, но мне удалось узнать, что у них был сын. Он примерно нашего возраста и я решил поискать его, вдруг, что обнаружится и… вуаля! Мин театрально нажал на кнопку мыши, и на экране высветилась фотография. — Им Чжебом. Студент медицинского отделения Сеульского университета. Я бы сказал, очень популярный студент, у него даже есть своя фан-страничка, на которой собственно и публикуют его фотки. Взгляните. Что больше шокировала Чимина, он и сам до конца не знал. То, что с экрана на него смотрел не кто иной, как охотник ДжейБи, или то, что он непринуждённо улыбался девушке. У неё были короткие волосы, чуть длиннее линии подбородка, выкрашенные в ярко-рыжий цвет, но даже, несмотря на это, можно было сразу и безошибочно узнать в ней Ким Хиджун. Девушку, которую год назад он бросил в своей квартире, сбегая от самого себя…

***

Начался второй учебный год, и Хиджун чувствовала себя в университете уже достаточно спокойно и уверенно, в отличие от первого курса, когда она старалась быть максимально незаметной и боялась лишний раз с кем-то заговорить. В прошлом году, несмотря на просьбы брата не связывать свою жизнь с «чужими трагедиями», девушка поступила на фельдшерское отделение Сеульского Национального университета. Хиджун не просто мечтала спасать жизни, это было попросту необходимо, когда твои близкие люди — охотники, которые абсолютно не берегут себя и в любой момент могут оказаться на краю жизни и смерти. — С прошедшим днём рождения! — к Хиджун, радостно взвизгивая, подбежала Шэри и, бросившись на шею, звонко чмокнула подругу в щёчку. Резкий запах её духов неприятно щекотал нос Ким. — Извини, что не смогла приехать раньше. Родители не отпускали до последнего. Ах, чуть не забыла! — она вытащила из своей сумки коробку, перевязанную подарочной лентой, и хитро улыбнулась, — Откроешь, когда будешь одна… ну или наедине с Чжебомом, — и гаденько захихикала. — Ох, перестань. Мы не в таких отношениях, сколько можно повторять, — Хиджун, чуть смутившись, поправила растрепавшиеся волосы. Сон Шэри была её однокурсницей и стала первой близкой подругой. Вечно улыбающаяся и полная необъяснимого энтузиазма, она разбавляла серые университетские будни, постоянно шутила на парах, отчего девушки порой закатывались таким громким смехом, что их со скандалом выгоняли с занятий. Во многом благодаря Сон Хиджун смогла выйти из депрессии, после исчезновения Чимина. Хотя мысли о нём всё ещё постоянной болью отдавались у девушки в сердце. Хиджун часто снится сон, в котором она просыпается одна в опустевшей квартире Чимина. Она кричит, зовёт его, плачет навзрыд, но он не возвращается, не отвечает на звонки и даже не оставляет никакой записки. Словно бы его никогда и не было в жизни Хи, словно бы не было всех признаний и невероятно трепетной ночи. Страшную раздавливающую Ким своей тяжестью тишину нарушает только появления её брата. Намджун, что-то говорит ей, пытается успокоить, утаскивает её прочь из одинокой квартиры, но она ничего не слышит, сопротивляется, цепляется за косяки, а в голове отчётливо слышится тихий мужской шёпот: «Кто же ты, Хиджун?» Почему он ушёл, оставив её одну? Где он сейчас? Жив ли он? Помнит ли о ней? Знает ли, что вкус его нежных поцелуев всё ещё горит на губах Хи, стоит ей только подумать о нём? Это было не похоже на Чимина. Хиджун верила ему, всегда верила, поэтому не позволяла думать о случившемся, как о предательстве. Хотя остальные парни расценивали это именно так. Хи не рассказывала никому, что произошло между ней и Чимином, да и про инцидент на охоте она тоже наврала друзьям что-то невнятное. Она не знала, как объяснить самой себе, почему её огнестрельная рана так быстро заживала, а рассказывать об этом Намджуну было отчего-то страшно. Интуиция подсказывала ей, что с ней что-то не так, но она старалась отбрасывать эти мысли всякий раз, как они появлялись. Из-за угла показалась высокая фигура Чонгука. Он приветственно вскинул руку и направился к ним навстречу. Хиджун отметила для себя, что парень возмужал и до неприличия похорошел. Чон поступил вместе с Хи на фельдшера, обосновывая, что ему будет скучно учиться среди незнакомцев. Многие девчонки завидовали Ким и частенько просили её познакомить их со своим другом. Чонгук на это лишь пожимал плечами, явно довольный своей популярностью. Хи не знала на скольких свиданиях и с каким количеством девушек он побывал, но в результате ни одна из них так и не покорила его прекрасное во всех отношениях сердце. Он сблизился лишь с Шэри, с которой Хи успела подружиться и они втроём проживали лучшие дни своей университетской жизни. — Давно не виделись! — улыбнулся Гук и обнял по очереди своих подруг. — Чон Чонгук, ты бессовестный тип! За все каникулы ты даже ни разу не позвонил. А я скучала, между прочим, — фыркнула Шэри и обижено сложила руки на груди, — Ты, между прочим, тоже могла бы хоть раз первая мне написать, — она с укором ткнула в Хи пальцем, — Вот и дружи потом с вами. Неблагодарные людишки! Хиджун и Чонгук залились звонким смехом и, не обращая больше внимания на причитания подруги, направились в сторону медицинского корпуса. В этот момент Хиджун скорее почувствовала, чем увидела приближение Чжебома. Такое происходила каждый раз, стоило ему оказаться поблизости, поэтому ему никогда не удавалось застать её врасплох. — О, кажется, твой женишок идёт. Будь с ним поласковее, недотрога, — шикнула Шэри, схватила Чонгука под руку и ускорила шаг, оставив озадаченную Хи позади. Чон обернулся и с беспокойством посмотрел на девушку, но так успокоила его своим кивком, поэтому он поддался напору Сон и пошёл на первую лекцию. Им Чжэбом, не изменяя себе, был одет в чёрную кожаную куртку и узкие штаны. В ухе у него болталась достаточно крупная серьга, а руки по обыкновению были заложены в карманы. Он был ещё на достаточно большом расстоянии, когда что-то прошептал одними губами, но даже сквозь университетский гул, Хиджун отчётливо расслышала «ты ещё больше похорошела». Ким сделала вид, что ничего не расслышала, но предательский румянец всё же проявился на круглых щёчках. — Обычно в ответ на комплименты ради приличия говорят «спасибо», — Чжебом подошёл ближе и, чуть наклонившись к Хиджун, очаровательно улыбнулся. — Какие комплименты? — плохо разыграла удивление Ким. — Кто-нибудь другой мог бы и не услышать, но не ты… Он загадочно подмигнул и как ни в чём не бывало, пошёл дальше. Правда, спустя пару шагов, обернулся и крикнул: — Ещё увидимся, принцесса, я задолжал тебе подарок! Нервно сжимая в руках ремень сумки, Хиджун стояла и не могла понять, как этот очаровательный, но, безусловно, опасный тип появился в её жизни. Им Чжэбом тоже учился на медицинском отделении, но в отличие от Хиджун он учился на полноценного врача-терапевта, заканчивая в этом году последний курс. Он был, конечно, талантливым студентом, а ещё безумно популярным. Хи не раз замечала, как его тайно или не очень фотографируют и провожают влюблённым взглядом. Поэтому когда он стал регулярно ошиваться вокруг неё, она беспокоилась, что этот неофициальный фан-клуб устроит ей «сладкую жизнь», но всё до сих пор было относительно спокойно, что пугало не меньше. Первый семестр он лишь издалека смотрел на Хиджун, внимательно изучая и оценивая. Если ей удавалось перехватить его взгляд, то без капли смущения подмигивал ей или даже махал ладошкой, но этим всё ограничивалось. И только в начале второго семестра, после летних каникул, он решился (или соизволил? Хи так до конца и не определилась) подойти к ней и познакомиться. Хотя знакомство это было достаточно странное, ведь они уже знали друг друга заочно. После этого он часто приходил к ней в аудиторию, подсаживался в столовой, провожал до остановки, иногда писал на телефон сообщения (как выяснилось, Шэри постаралась и здесь). Чжэбом не звал её на свидания, не предлагал встречаться и вёл себя так, будто бы они уже сто лет знают друг друга, вводя Хиджун в полнейшее недоумение. Перед рождественскими каникулами, терпение Хи лопнуло, и она прямо на пороге университета закатила истерику, спрашивая, что ему от неё нужно и почему он себя так ведёт. Чжебом лишь пожал плечами и без зазрения совести поцеловал девушку на глазах у всего корпуса, словно бы заявляя на неё свои права, которых у него, по мнению Хиджун, не было. Поцеловал и, развернувшись, ушёл. В этом был весь Им Чжэбом. И самое удивительное, что Хиджун не чувствовала себя униженной или оскорбленной, скорее она чувствовала некое любопытство и смущение. Парень определённо начинал ей нравиться, но подпускать его к своему сердцу, ей вовсе не хотелось. В нём и так было достаточно ран.

***

— Чимин, ты чего застыл? Знаешь его? — Тэхён пару раз махнул рукой перед лицом друга. — А? Да, знаю. Он тоже охотник. Только в наших кругах он более известен, как ДжейБи. Никогда не слышал его настоящего имени. — Становится всё интереснее… — пробубнил Юнги и, пролистав список документов вниз, открыл скан со статьёй пятнадцатилетней давности. В ней говорилось о том, что известный конгломерат Ким ДжеЁль инвестирует вместе с другими компаньонами в новый научный проект, направленный на изучение возможностей человеческой генетики.« Мы надеемся, что в будущем наши дети не будут страдать от тех же болезней и увечий, от которых страдаем мы сейчас. Это будет уникальный прорыв не только на уровне медицины, но и на уровне всей жизни человека». — Я же говорил, что за этим кто-то стоит, — усмехнулся Тэхён. — Нам нужно вернуться в Сеул, — с решительностью сказал Чимин. — Безусловно, — согласился Юнги, — Но перед этим нужно будет связаться с Джином. Думаю, он тот, кто сможет нам помочь…