Сальватора

      Стрелка часов давно перевалила за полночь. Чонгук впервые возвращался домой таким пьяным, и впервые ему по-настоящему не хотелось переступать порог своей квартиры. Возможно, стоило уснуть за столиком у круглосуточного магазинчика, чтобы не встречаться сейчас с родным братом. Чон не знал, что мог наговорить ему под действием алкоголя. И как бы сильно парень не злился и не проклинал сейчас Хосока, он всё равно оставался его самым близким человеком, который не был виноват в том, что Чонгук облажался. По полной. Кто мог подумать, что теплящиеся на дне сердца чувства к университетской подруге сыграют с ним такую злую шутку?       Где сейчас Шэри? Почему она была в таком состоянии? И что произошло между ней и Хосоком? Позвонить, чтобы выяснить ответы на эти вопросы, у Чонгука не хватало смелости. Поэтому он бродил до самой ночи, словно загнанный зверь, и даже пара бутылок соджу не помогала прийти в себя. Как оказалось, ему абсолютно некому выговориться. Излить душу Хиджун? Стыдно. Позвонить Чимину? Но их прежняя дружба всё ещё стояла под знаком вопроса. — Вернулся… Чонгук вздрогнул, замерев у двери. В квартире было темно, но проникающего через небольшое окно лунного света было достаточно, чтобы разглядеть стоящую у стены Шэри. Она стояла, сложив руки на груди, и осуждающе смотрела на него. — Шэри? — Отлично. Меня узнаешь, это уже радует. Видел бы тебя сейчас Хосок… Это имя, произнесённое из её уст, болью прошлось по сердцу. Чонгук со злостью швырнул на полку ключи и, скинув обувь, прошёл мимо девушки, на ходу снимая пропахшую улицей куртку. — С каких пор ты куришь? Нравоучительный тон Шэри выводил его из себя. Откинув куртку на кресло, он развернулся и, наконец, посмотрел на неё. — Будь добра, включи свет. — Не хочу. Не хочу, чтобы в памяти осталось твоё пьяное лицо. — Кого это волнует вообще… Лениво передвигая ноги, Чонгук подошёл к выключателю, но был остановлен твёрдой женской рукой. — Просто ложись спать, хорошо? — Боишься, что я его разбужу? — ухмыльнулся Чон. — Если ты говоришь о своём брате, то его сейчас нет дома. Ему кто-то позвонил, и он уехал, так и не дождавшись тебя. — Тогда позволь спросить, что здесь делаешь ты? Чонгук отмахнулся от руки Шэри и развернулся к ней лицом. — Я… — замялась девушка, — Хосок позволил мне переночевать сегодня у вас. Но если тебе так ненавистно моё присутствие, то я, пожалуй, уйду прямо сейчас. Шэри дёрнулась к выходу, но Чонгук остановил её, пальцами зацепившись за рукава её худи. Оба замерли, окутанные полумраком и звенящей тишиной. — Хочу… Как же я хочу…- прошептал парень, спустя несколько десятков напряженных вдохов. — Чего ты хочешь? — забеспокоившись, прошептала в ответ Шэри. Руки её слегка затряслись под воздействием нервного мандража. Только сейчас она осознала, что осталась с Чонгуком наедине. Это было не впервой, но раньше её никогда так сильно не беспокоило его присутствие. Слишком близкое присутствие. — Быть эгоистом. Хотя бы сейчас, можно? — голос его был наполнен болью и сожалением. Шэри почувствовала, как он сделал едва уловимый шаг к ней, оказавшись прямо за её спиной. — Почему ты спрашиваешь об этом меня? — Можно, Шэри? Скажи, можно? — Да… да, Чонгук.       Охотник облегчённо выдохнул, услышав своё имя, и, обвив руками хрупкую талию, прижал Шэри к своему телу, губами касаясь волос на её затылке. Девушка испуганно задрожала, совершенно не ожидая такого от своего друга. Чонгук почувствовал это, но не хотел её отпускать, лишь сильнее сомкнув свои объятия и вдыхая тонкий цветочный аромат, по которому уже долгое время сходил с ума. — Останься, — тихо попросил Чонгук, касаясь губами мочки её уха, от чего у Шэри табунами побежали мурашки по всему телу. Неужели Чонгук может быть таким? — И не бойся меня, пожалуйста… Набравшись смелости, девушка развернулась и посмотрела в глаза своему другу. Сдерживаемые мужской гордостью слёзы блестели в глазах парня, делая того абсолютно беззащитным и трогательным. Шэри аккуратно поправила его растрепавшиеся волосы и, слегка улыбнувшись, ответила: — Мне не страшно. Давай спать, м? Уже совсем поздно… Чонгук долго не отвечал, впитывая каждое её прикосновение. Кончики пальцев покалывало от непреодолимого желания плюнуть на все рамки приличия и поцеловать Шэри, вложив в поцелуй все невысказанные ранее чувства. Но даже алкоголь не позволил ему окончательно забыться. К сожалению, вскоре наступит утро, разрушив всю магию ночи. Вернётся Хосок, к которому Шэри испытывала куда больше романтических чувств, чем к Чонгуку. Она только жалела его в этот момент — Чон прекрасно это понимал. И не был готов к тому, что Шэри оттолкнёт его, возненавидит и перестанет замечать. Пусть лучше всё останется как есть. И чувством вины будет мучиться лишь он один, избавив от этого свою подругу. Чонгук провёл подушечкой большого пальца по едва заметному в темноте синяку на лице Шэри. Девушка повернула голову, избегая прикосновения. — Не расскажешь? — Пожалуйста, не нужно… — Не хочу, чтобы ты забывала, что я всегда готов тебя защитить. — Я помню, всегда помню об этом. Шэри, поддавшись эмоциям, привстала на носочки и коснулась губами щеки Чонгука. Мимолётно и испуганно. А затем поспешила выбраться из его объятий и скрылась в дверях комнаты Хосока, прошептав короткое «спасибо».

***

— Кажется, нужно затянуть чуть потуже, а то я выгляжу как пончик в сахарной пудре. Вэйна, как и положено образцовой невесте, нервно крутилась перед зеркалом, руками сминая корсет платья, присматриваясь как лучше его затянуть. — Если мы утянем ещё хотя бы на миллиметр, то к концу дня мой брат останется вдовцом. Как ты в этом платье вообще дышать собираешься? — солнечно улыбнулась Хиджун, пытаясь усадить золовку на кресло. — Рядом с Намджуном я, кажется, и вовсе дышать разучилась… — выдохнула девушка, стыдливо прикрыв ладонями раскрасневшиеся щёки. — Разве можно быть такой счастливой, Хи? — Кто знает? — пожала плечами в ответ, — Возможно у тебя лишь нервная эйфория и на следующее утро ты придёшь в себя и поймёшь, насколько неидеального мужчину отхватила себе в мужья. — Ох, перестань, — девушки засмеялись, — ты ведь знаешь, как сильно я люблю его. — Знаю. У тебя на лице это написано заглавными буквами с десятком восклицательных знаков. Даже завидно, — вздохнула Хиджун, расправляя шифоновые складки белоснежного платья, — совсем чуть-чуть. На минуту в комнате невесты воцарилась тишина, пока Вэйна не схватила задумавшуюся Хиджун за руку и крепко не обняла. — Прости меня, я забыла сказать тебе кое-что важное! — У меня племянник планируется? — полюбопытствовала Ким. — Нет, конечно! То есть да, планируется, но не сейчас же…и вообще, я совсем о другом хотела сказать! Не путай, у меня итак в голове абсолютный кавардак. — Я внимательно слушаю вас, госпожа невеста. — Мы с Намджуном подумали и решили пригласить на свадьбу Чимина и его приятелей, с которыми он сейчас живёт. Всё же он столько лет был вашим близким другом, да и до сих пор остаётся, просто вы ещё не остыли, но вскоре всё плохое забудется. Будет жаль, если ваши узы вот так разрушатся. Ты ведь не убежишь теперь, узнав об этом? Я не совсем уверена, что он придёт, но Джун заверил меня, что смог его убедить, однако если вспомнить его методы убеждения… — Не думаю, что мой брат целует Чимина каждый раз, когда они в чём-то не согласны. Он ведь именно так прекращает каждую вашу ссору? — Хиджун лукаво подмигнула, плавно сменив тему разговора. Стоило большого труда остаться в комнате с Вэйной, не выбежать наружу из небольшой католической церкви на окраине города, не разрыдаться вновь от снедающих изнутри секретов, чувств и переживаний. Сегодня не её праздник и не её день. — Хиджун, ты правда будешь в порядке? — Безусловно! Сегодня меня волнует только твоя красота, чтобы мой брат не посмел улизнуть из-под венца!

***

Чимин действительно приехал. Хиджун почувствовала его, когда подходила к дубовым дверям, за которыми находился зал для венчаний. Она была единственной подружкой невесты, поэтому стоять одной по правую сторону от алтаря было крайне неуютно. Несмотря на то, что практически все гости были ей знакомы, Хи испытывала волнение и изо всех сил старалась не смотреть на первые ряды тёмных скамеек, откуда на неё бессовестно пялился Чимин. И было ли дело в персиковом, сидящем по фигуре, платье, или в убранных в высокую причёску волосах, что открывали линию шеи и острые ключицы, а может быть в тонких высоких шпильках, на которых Хиджун ходить научилась буквально несколько дней назад — Чимин и сам для себя не решил. Стоило ему увидеть Хиджун сегодня, такую красивую, улыбающуюся, с горящими от счастья глазами, он уже не мог отвести от неё свой взгляд. Словно не было этих ужасных дней разлуки, не было никаких тайн, ссор и душевных травм. Казалось, сейчас она повернёт голову, смущённо улыбнётся, а затем подойдёт и обязательно спросит, как на ней смотрится это платье, ведь она выбирала его несколько недель. Пак бы обязательно посмеялся, погладил Хи ласково по голове и напомнил, что она красива в любом наряде, умолчав о том, что такой глубокий вырез на груди совершенно не подходит таким святым местам, как это. Сама церемония прошла как в тумане. Хиджун успела всплакнуть вместе с невестой, когда Намджун в своей неловкой манере зачитывал придуманную накануне клятву, а затем и сам разрыдался под бурные овации друзей и улюлюканья Хосока. Как оказалось, он принимал непосредственно участие в сочинении этих строк, иначе, откуда бы там взялись слова «бэйби», «моя конфетка» и фраза «буду любить тебя, даже когда я буду на небе». После того, как молодожёны обменялись кольцами и первым брачным поцелуем, все гости столпились, чтобы поздравить молодых. Хиджун свободно вздохнула и воспользовалась моментом, чтобы рассмотреть остальных гостей. Среди них действительно оказался Тэхён, который со всей серьёзностью и аккуратностью поддерживал под руку всё ещё слабую на вид Аён. Рядом с ними стоял с ехидной улыбкой Юнги, приобнимая за талию незнакомую Хи девушку. Парень постоянно что-то нашёптывал ей, за что в ответ получал удары локтем под рёбра и гневные взгляды, а на одну из последующих шуток незнакомка целенаправленно ударила ниже, заставив Юнги взвыть и согнуть пополам. Хиджун хихикнула в кулак, думая о том, что пару себе хакер нашёл весьма подходящую. Но больше всего девушка удивилась, увидев за спинами братьев Чон свою лучшую подругу. Шэри неловко помахала Хи рукой, поправляя распущенные волосы, которые служили прикрытие для ещё не сошедшего с лица синяка. Поговорить девушкам нужно было о многом, но молчаливых взглядов поддержки оказалось достаточно на этот вечер. Они ещё успеют обсудить, почему Хосок привёл её на свадьбу друга и почему она краснеет каждый раз, стоит лишь столкнуться взглядом с Чонгуком. А ещё Хиджун, скорее всего, решится рассказать о Чимине. Потому что игнорировать его присутствие в своей жизни она больше не могла. Особенно сейчас, когда он пробирался к ней через толпу в своих узких чёрных брюках и слегка расстегнутой графитовой рубашке, оттеняющей цвет его карих глаз. — Привет, — улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой Чимин. Но Хиджун стойко выстояла это испытание, не отводя своего взгляда и контролируя ритм дыхания. — Привет. — Прекрасно выглядишь. Платье, макияж, каблуки. Уже совсем взрослая, — Чимин старался быть непринуждённым, шутить, но всё равно смотрел на девушку с некой опаской. — Прекрати вести себя так… — Как? — Словно бы мы вернулись в прошлое. За этот год слишком многое изменилось. — Я знаю, — Чимин горько усмехнулся, поправляя спавшую на глаза чёлку, — просто вся эта атмосфера напомнила мне былые деньки, когда… — Пора узнать, кому достанется букет невесты! Всех девушек просим выстроиться перед невестой! — объявил ведущий, привлекая внимание гостей. Хиджун украдкой посмотрела на Чимина, засомневавшись, стоило ли участвовать в этом мероприятии. — Поспеши, иначе букет достанется кому-нибудь другому, — легонько подтолкнул её парень. — Не велика беда, — пожала Хи плечами, — Мне всё равно уже предложили выйти замуж, — не думая, бросила фразу сальватора и присоединилась к остальным девушкам. — Ну что, готовы? — разворачиваясь спиной к гостям, спросила Вэйна. Ловить букет кроме Хи выстроились ещё трое: Шэри, Аён и Согым, которая до сих пор не до конца понимала, что делает на свадьбе совершенно незнакомых ей людей. Просто в один прекрасный момент ей позвонил Юнги и дал тридцать минут на сборы, абсолютно не объяснив, что за повод был наряжаться в самое красивое платье. А теперь он вообще куда-то исчез, оставив свою девушку неловко стоять в ожидании букета невесты. Вэйна крепко сжала свой лавандовый букет и в момент, когда она уже собиралась совершить традиционный свадебный ритуал, Намджун очень крепко и громко чихнул, из-за чего его, к этому моменту уже молодая супруга, резко развернулась, и букет полетел совершенно не в том направлении, которое изначально планировалось. Мин Юнги, возвращавшийся из уборной, краем глаза заметил приближающийся к нему неопознанный объект. Включив все свои инстинкты, он умудрился ловко развернуться и поймать его. После чего в церкви установилась абсолютная тишина. Разлепив, закрывшиеся непроизвольно глаза, парень обнаружил у себя в руках букет невесты. — Твою мать… — только и смог выругаться парень, прежде чем святые стены наполнились смехом всех присутствующих. — Я всегда знал, что Юнги будет идеальной невестой! — пошутил Тэхён, подходя к озадаченной Аён, которая понемногу стала вливаться в атмосферу общего праздника. — И почему у нас всё всегда через задницу, не подскажешь? — пробурчала Согым. — А в прошлый раз ты говорила, что тебе понравилось… — подмигнул ей Юнги, за что вновь получил под дых. — А теперь прошу всех выйти в сад, где мы и проведём остаток этого чудесного вечера. Гости, улыбаясь и шутя над новоиспечённой «невестой», двинулись к выходу, чтобы вдохнуть свежего воздуха. — Нам нужно поговорить, — прошептали Хиджун на ухо и, схватив под локоть, увели в сторону, в тень каменных стен церкви, подальше от любопытных глаз. — Что ты делаешь, Чимин? — прошипела Хи, освобождаясь от чужой хватки. Хиджун чувствовала себя совершенно иначе. Она с интересом смотрела на взволнованного Чимина и едва заметно ухмылялась. Это было приятно — ощущать свою власть над его чувствами, эмоциями и поступками. Теперь не она сходила с ума и превращалась в безвольную куклу рядом с ним, а он: нервничал, закусывал губу и прятал руки в карманах брюк, чтобы не сорваться и не прикоснуться к ней. Но Хиджун знала, что стоило этому произойти и она сорвётся. Потому что любимый черничный аромат его тела уже давно въелся в лёгкие и циркулировал по кровеносной системе. Чимин пульсировал в каждой её клеточке и заставлял забыть, что Хи отличалась от простых смертных. — Могу я поинтересоваться, кто твой жених? — Ким Сокджин. Это его имя. Он журналист и… В стену рядом с Шэри со всей силы ударили кулаком. В нос ударил металлический запах крови, смешивающийся с каменной пылью. Хиджун испуганно вздрогнула, распахнув глаза. — Ты шутишь, да? — спросил парень, тяжело дыша. — Я…я…я просто… Не совсем шучу. Столько всего произошло, — запинаясь бормотала Хи. Видеть Чимина в таком состоянии было непривычно и даже пугающе. — Чёрт! — снова удар, — Скажи, что это неправда! — сорвался Пак, вплотную подходя к ней, практически вжимая в стену. — Зачем? — прошептала Хиджун, с вызовом заглянув в горящие гневом глаза. — Зачем?! Ты серьёзно? Я не святой, Хи! Я больше не могу смотреть, как ты постоянно уходишь к кому-то другому. Я знаю, что виноват перед тобой и мне до самой смерти не вымолить у тебя прощения, но я не в силах бороться с собой! — Так не борись. Брось, Чимин. У тебя это хорошо получается… — К чёрту! — парень вцепился пальцами в лицо Хиджун, обдавая его своим терпким горячим дыханием, — Больше никогда и ни за что этого не сделаю. А затем наступила смерть. Потому что вкус черники на языке — давно забытый, пьянящий, — был хуже самого сладкого яда. Чимин буквально вцеловывал себя в Хи, вгрызался своим напором в остатки её рассыпавшегося сердца и не давал и доли секунды, чтобы опомниться, оттолкнуть, прекратить эту невыносимую пытку. Но было поздно. Огненные поцелуи оставляли следы на открытых участках кожи, плавили юное тело, изголодавшееся по любви и окончательно дурманили рассудок. Охотник целовал сальватору, и в этом было столько всего невысказанного, противоестественного, но такого нужного для них двоих. Тепло мужского тела, согревающее даже сквозь ткань коктейльного платья и полурастёгнутой рубашки; мягкие гибкие пальцы, рисующие линии на алебастровой коже; рассыпанные по плечам волосы и пламя, которое уже никто не в силах потушить. Чувствовать Чимина снова так близко, так глубоко в себе было неописуемым восторгом. Казалось бы стёртые временем ощущения возвращались с новой силой. Пак снова был охотником, хищником, он двигался резко, ненасытно, заставляя Хиджун плотнее смыкать ноги на его талии и закусывать губы от соприкосновения с грубой каменной стеной. А ещё он помогал своими поцелуями прятать рвущиеся наружу стоны, скрывая от веселящихся за углом друзей сшитые страстью узы. А затем лишь тёмная пелена перед глазами и резкая россыпь вспышек под веками… Над церковью взрывались салюты, пока Чимин тяжело дышал отчаянно прижимая к себе Хиджун. А она старалась сдерживать рвущиеся наружу рыдания, потому что не понимала, как снова взять под контроль свои чувства и неистовое желание больше никогда не покидать этих настойчивых объятий. Только реальность как всегда напомнила о себе, когда экран упавшего на землю телефона загорелся именем «Джей».