В надежде на новолуние

Уильям Альберт Эндри был мертв. Его тело уже скрыли от глаз в массивном полированном гробу, но Кэнди подумала, что даже это не могло бы подавить его силу, влияние главы огромной семьи. Впечатление, производимое им, не отняла смерть, как и последний вздох этого измученного болезнью человека не отнял у нее мистера Альберта. Как только можно в это поверить? Потому что удивительно теплая для начала зимы погода проливным дождём заливала крышку гроба, промозглый ветер рвал в клочья тучи, а она, Кэнди, стояла здесь на семейном кладбище Эндри. И был ли в это какой-то смысл? Бессмысленная церемония могла длиться мгновение или даже вечность, но Кэнди помнила лишь тот теплый августовский дождь, когда после долгой разлуки вновь обняла своего лучшего друга. Она сразу заметила, что мистер Альберт сильно похудел и часто кашляет, а тот лишь пошутил о неожиданном ливне в Чикаго да о перемене климата. Но ради нее, Кэнди, он готов забыть о жаркой Бразилии. Дочерна загоревший, счастливый, уверенный, мистер Альберт убедил ее улыбаться с ним вместе, забыть о Тэрри, которого она больше никогда не увидит, и о Нью-Йорке, в который больше никогда не поедет. А спустя два месяца мистер Альберт слег с жесточайшим осложнением, которое убило его быстрее, чем малярия – подарок далёкой Бразилии. Дождь забарабанил так громко, что Кэнди захотела заткнуть уши. И закрыть глаза. Чтобы не видеть, не слышать, не ощущать всем своим сознанием, как забивают гвоздями крышку гроба, разрывая этими ужасными действиями связь с мистером Альбертом. К векам, и без того обожженным горючими слезами, вновь подступила влага, и Кэнди отвела взгляд от гроба. Несчастная, она стояла одна, а все семейство Эндри во главе с мадам Элрой представляло собой отвечающее всем правилам хорошего тона горе в благородном семействе. Но Кэнди не могла да и не хотела в чем-либо их обвинять. Она просто была благодарна за разрешение быть здесь. С Леганами по правую руку и с Корнуэллами по левую мадам Элрой выглядела бесстрастной и спокойной, но Кэнди вдруг показалось, что она совсем обессилела и стоит только потому, что крепко сжимает руку Элизы, потому, что побелевшими пальцами вцепилась в инвалидное кресло Арчи. Мистер и миссис Леган, не отрываясь, смотрели в открытую могилу, и Кэнди догадывалась, какие страхи их обуревали, но отчаянно надеялась, что опасения напрасны. Их сын, несносный Нил Леган, уже год находился в Европе в рядах Вооруженных Сил Соединенных Штатов, и никто из близких даже представить не мог, чем для капризного мальчишки может закончиться эта его последняя глупая выходка. Новости о нем в Чикаго поступали с большим опозданием, что было не удивительно и не вселяло никакой уверенности. А Арчи… Кэнди могла лишь с болью и виной смотреть на своего друга, ослабевшего и исхудавшего, измученного травмой, угрожавшей его жизни, и горькой правдой о том, что молодой человек никогда не обретет возможность ходить. К счастью, Энни все время была с ним, но оба ни разу не взглянули на Кэнди. Как и их родители. Кэнди отвернулась и дальше лишь бессильно наблюдала за могилой, скоро наполнившейся вязкой землей, скрывшей заколоченный гроб черного дерева. Мистер Альберт умер. Она еще была на кладбище, когда все разошлись, и, опустив зонтик, позволила своим слезам смешаться с дождем. Впрочем, это было недолго. Потому что дождь скоро прекратился и за ней пришел Джордж: - Вас ожидают в поместье, мисс. Мистер Эндри особо требовал, чтобы завещание было прочитано в день похорон, и вы присутствовали обязательно. Кэнди лишь бессильно кивнула. Возвратившись, она скрылась в уборной, где умылась и постаралась привести себя в порядок. Дом отнюдь не был тихим: гостиной находились господа и дамы, а слуги старательно выполняли свою работу. - …Это похоже на проклятье… - Чьи-то неосторожные слова прошли сквозь нее. – Все мужчины… Все наследники… В смятении Кэнди позволила сказанному пробраться в ее сердце. Альберт и Арчи… Но ведь были еще Энтони и Стир. И Нил может быть тоже… - Великий Боже! – услышанное и подуманное сводило с ума: - Как же так! --- Короткий осенний день не давал много света, поэтому гостиная была ярко освещена электричеством. Тяжелые бархатные портьеры надежно защищали от подступающего мрака внешнего мира. Но, несмотря на это, тени таились за спинками кресел и диванов, прямо за спинами укрывшихся в доме людей. Тени, резкие и агрессивные в ярком электрическом свете. В своей скорби Кэнди едва ли могла бы успокоение даже в Доме Понни, но из этой комнаты, из этого дома захотелось сбежать. И не думать о требованиях и ожиданиях, сдерживающих ее здесь. Здесь, где бедный Арчи смотрит в одну точку, а Энни, опустив голову, перебирает оборки манжете на его сорочке; здесь, где Элиза Леган чинно пьет чай, ведя светскую беседу с матерью и миссис Брайтон вполголоса, а мадам Элрой стискивает руками подлокотники кресла, и взгляд ее быстро перемещается по комнате, словно выискивает все злобные тени и пытается уничтожить их своею силой. …Ах, если бы мистер Альберт не... - Кэнди, ты дверью ошиблась? Невинный тон и оскорбительный вопрос заставили Кэнди вздрогнуть. Разумеется это Элиза: поднесла сейчас чашку к губам, словно скрывая презрительную усмешку, но глаза ее злы и очень холодны. Кэнди резко вздохнула, словно на несколько секунд забыла как дышать. - Я здесь, потому что мистер Альберт хотел моего присутствия. Элиза отставила чашку на блюдце. Движения элегантны и отточены: настоящая леди не позволит фарфору слишком громко звякнуть. - Я не хочу видеть тебя здесь. – В словах – вся ее злость, такая же холодная, как ненавистная осень. – И не только я одна. Благодарение Богу, мистер Леган немедленно дает понять, что не поддерживает дочь: - Элиза, я думаю, ты заходишь слишком далеко. Но капризная барышня не собирается молчать: - А я думаю, что она принесла нашей семье уже достаточно несчастий! – И обращаясь к мадам Элрой: - Разве вы не согласны со мной? Арчи и дядюшка Уильям! А прежде Энтони!.. Наконец, холодная сдержанность оставила Элизу. Теперь она поднялась и гневно смотрела на Кэнди, открыто выражая свою неприязнь. Мадам Элрой молчала, никак не поддерживая любимую внучку, но и не останавливая ее. От обиды слезы навернулись на глаза Кэнди, но вперед вышел Джордж: - Прошу извинить меня, мисс Леган, однако присутствие здесь мисс Уайт обусловлено последней волей мистера Эндри. Элиза едва ли удостоила Джорджа вниманием, и тогда миссис Леган мягко заметила: - Дорогая, будь выше этого. Элиза стремительно отвернулась и глухо произнесла: - Я не желаю находиться рядом с ней. Из-за нее мой брат, возможно, пошел на смерть! – Голос Элизы стал высоким, почти визгливым, когда она снова обратилась к Кэнди: - Или ты уже забыла Нила? Забыла то, что с ним сделала? То, как ты виновата перед Нилом Леганом! Этого было довольно. Этого было достаточно! Не слушая более никого, Кэнди бросилась к двери и толкнула ее, не особо замечая, что та уже открывалась. Она убежала бы куда глаза глядят, и, возможно, впервые в жизни ее мучила бы вина за свой поступок. Вот только в дверях она столкнулась с кем-то, собирающимся войти. Чьи-то руки крепко сжали ее плечи, заставляя остановиться. Чей-то голос, неожиданно веселый и непривычно охрипший, поинтересовался у присутствующих: - Так в чем там Кэнди виновата передо мной? --- Было бы удивительно, если бы Нил Леган не умудрился досадить ей сразу же после своего возвращения. Нынче - своим неуместным весельем и крепкими объятиями. «Глупо, как глупо!» - раздраженно подумала Кэнди, высвобождаясь. И впрямь глупо пытаться сбежать отсюда. Она должна остаться не только по настоянию мистера Альберта, но и в память о добрых отношениях с остальными Эндри. А еще ей не стоит бояться злых слов Элизы или насмешек Нила, даже если брат и сестра снова объединятся против нее. Посторонившись, Кэнди даже нашла повод порадоваться возвращению Нила, он умудрился в один миг разрушить тягостную атмосферу гостиной. Теперь все оживились: Леганы не скрывали своего счастья, а Элиза повисла у брата на шее; Арчи очнулся от своего печального бездействия и с изумлением разглядывал кузена; Лица Энни и миссис Брайтон выражали одинаково сильное удивление. Мадам Элрой же, откинувшись на спинку кресла, прикрыла глаза и выглядела такой блаженно счастливой, словно слышала пение ангелов. - Кто погиб? Я погиб? О, мама, прошу вас! Война окончена, почтовое сообщение с Европой совершенно ужасно. Я так сожалею, что не смог написать раньше или приехать как можно быстрее. Я – солдат, хоть и бывший, потому, увы, не мог полностью располагать собой… Нет, со мной ничего не случилось, но я не хочу говорить об этом. - Нил, подойди. – Позвала внука мадам Элрой. Совершенно неуместная, несносная, но невероятно смешная мысль о том, что вопросы, которыми закидали Легана родные, и его походящие на браваду ответы не позволили мадам насладиться пением ангельского хора, внезапно пришла Кэнди в голову, и она приложила все силы, чтобы не рассмеяться. Но мистер Альберт бы понял… Леган-младший поцеловал старухе руку, а та погладила его склоненную голову. - Я рада, что ты вернулся, Дэниел. Меня расстроило твоё решение уехать. Сейчас же я не довольна твоим внешним видом. – Неодобрительно сдвинув брови, мадам разглядывала его форму. – И я не довольна твоим опозданием сегодня. Однако ты доказал, что Эндри могут тобой гордиться. – Она снова блаженно прикрыла глаза. – Этим я довольна. - Прекрасно, мадам. – Усмехнулся Нил. В гостиной неслышно появился дворецкий: - Прибыл нотариус, мадам Эндри. Как было приказано, его проводили в библиотеку. Мадам Элрой кивнула и потянулась за тростью: - Проводи меня, Нил. – И сделала знак всем следовать за ней. - Но Кэнди, мадам! – Элиза ничего не забыла и не собиралась отступать от своих слов. - Оставь ее, Элиза. – Тон мадам Элрой был красноречив и категоричен. --- - «…Текст завещания написано мною лично». – Голос юриста звучал размеренно и беспристрастно. – «И хранится у нотариуса города Чикаго Роберта Блекмора», вашего покорного слуги. Завещание подписано мистером Уильямом Альбертом Эндри и засвидетельствовано присутствующими здесь миссис Джессикой Брайтон, доктором Джоном Мартином и мистером Джорджем, секретарем господина Эндри. Миссис Брайтон мимолетно улыбнулась, кивнув. Джордж никак не отреагировал на слова нотариуса. А доктор Мартин беспокойно заерзал на стуле подле наследницы. Сама Кэнди почувствовала на себе взгляды всей семьи, обращенные на нее, стискивающие, словно жаждущие задавить. Мистер Альберт все оставил ей. Буквально все, согласно завещанию. И она могла распоряжаться своим наследством спустя год после его оглашения. До этого срока мадам Элрой осуществляла опеку над имуществом и средствами. Так же завещанием почтенной мадам предписывалось отнестись с заботой и материнской нежностью к наследовавшей мисс Уайт. И Кэнди даже боялась думать о том, какую бурю негодования вызвали в старой леди и само завещание, и условия, прописанные в нем. О какой заботе только думал мистер Альберт!? Однако мадам Элрой ничего не сказала и даже не взглянула на Кэнди. - Как вы знаете, - между тем продолжал нотариус, - главой семьи Эндри может быть лишь наследник по мужской линии. Мистер Эндри завещал мисс Уайт лишь свое личное имущество и средства. Уверяю вас, мисс Уайт, это достаточно солидное состояние, вы ни в чем не будете нуждаться. Однако же он не оставил прямых наследников. Итак, - нотариус сложил ладони домиком и внимательно посмотрел на присутствующих, - в своем завещании, как вы могли слышать, мистер Эндри назвал следующим после себя главой семьи, вас, мистер Корнуэлл. Арчи заметно напрягся, и лицо его приобрело жесткое, но вместе с тем и мученическое выражение. - Однако, я как представитель закона не могу не учитывать и ваши интересы, мистер Леган. – Теперь нотариус смотрел на Нила, который выглядел до неприятного беспечным, словно весело проводил здесь время. – Учитывая ваше родство и старшинство*, мистер Леган, вы вправе добиваться решения этого вопроса в свою пользу. И я попрошу вас, если вы планируете… - Не планирую. – Легко и просто отрезал Нил. - Что ж, пусть будет так, – кивнул нотариус, собрал бумаги и с позволения мадам Элрой откланялся. И Кэнди знала, что лучше ей уйти прямо сейчас. Ведь Элиза уже бросилась к любимой тётушке с недвусмысленными намерениями, направленными против удачливой наследницы. Но старуха не стала ее слушать и объявила всем: - Оставьте меня наедине с Кэнди. Как и ожидалось, в последствие слова мадам Элрой не были полны заботы и материнской нежности: - Как долго я боролась с тобой, маленькая нищенка из приюта, и с той глупой склонностью, которую бедный Уильям питал к тебе. Но сейчас… - казалось, слова с трудом даются мадам Элрой. – Сейчас я более не имею на это сил. После всего, что с нами произошло… Подойди, дитя мое, и поцелуй меня. Кэнди послушно поцеловала морщинистую щеку некогда страшной мадам. Она осталась жить в этом доме на правах компаньонки и будущей наследницы. А через несколько дней мадам объявила, что они уезжают подальше от жестоких морозов Иллинойса во Флориду. На пока не известный, но продолжительный срок. * исхожу из данных Википедии, по которым Кэнди родилась (нашлась) 7 января 1898 г., и Элиза ее ровестница, а Нил старший брат Элизы, мне думается на два года разница. То есть он родился в 1896 г., тогда как Арчи даже младше Кэнди рожден 11 октября 1898 г.