Непедагогическая поэма

              Келебриан подхватила малыша в теплую и мягкую пеленку. — Гордись, мальчик! — она с улыбкой посмотрела на подругу. Какой тоненькой и хрупкой она казалась на этой огромной кровати! Такой, какой была и в жизни — совсем юной эльфийкой, «маленькой королевой», как называло ее все Зеленолесье. Но малыш был крупным. И в самом начале родов Келебриан сильно испугалась: сможет ли ее подружка справиться, не случится ли что-то непоправимое. А все прошло так легко, так быстро: они едва успели отослать Трандуила и Элронда в соседние покои. — Пусть Трандуил гордится, — улыбнулась молодая мама. — Дай мне его! А почему он не плачет? И в самом деле… Малыш дышал, кряхтел, но не закричал, и даже легкий шлепок, которым его наградили по попке, заставил его неодобрительно, но негромко показать, что голос-то у него есть. Вот только орать пока незачем. Обе женщины рассмеялись. — Держи. Вот это характер будет. Намучаетесь вы с ним. — Больше, чем вы с близнецами? — иронии королеве было не занимать. — Думаю, что да. — Келебриан рассмеялась. — Мне бы дочку… — Позовешь его? Келебриан еще раз посмотрела на подругу, не подозревая, что такой ее и запомнит: худенькой, измученной, так и не успевшей снять парадное ожерелье, копию Наугламира, с новорожденным малышом на руках. Войдя в соседние покои, она увидела Трандуила, сжавшегося в кресле. Зеленолесье не знало своего короля таким: испуганным, встревоженным, готовым одновременно и рвануться вперед, и спрятаться. Рядом стоял Элронд, тихо уговаривая друга: — Пойми, это всегда бывает долго. Келебриан почти два дня мучилась, а мы и пары часов не ждем. Вот как только закричит — пойдем к ним. — А если… — Трандуил, не закончив фразы, поднял глаза на вошедшего. — Келебриан… Что… Почему ты здесь? Что с ними? — У тебя сын. Здоровый крепкий мальчик. Они ждут тебя. — Владычица Имладриса не стала затягивать, понимая, что за эти секунды Король Зеленолесья придумает и сам поверит в такое, что и пьяному гному в голову не взбредет. Путаясь в мантии и уронив корону, Трандуил бросился к жене и сыну. Элронд подошел к любимой и обнял ее: — Сын, говоришь? Значит, я все-таки проспорил этот кинжал. — У тебя все равно двое. Не завидуй. — Нисколько. Вот если бы у него дочка родилась… — А если бы тебе предложили подумать о дочке? — И получить еще двоих мальчишек? — Элронд отшатнулся в притворном ужасе, а Келебриан дернула его за ухо. — У Феанора вообще семь сыновей было. Тебе еще стараться и стараться. — Все-таки неплохо прошел этот праздник весны, — улыбнулся Элронд. — Еще не прошел. Сейчас только начинается вечер. Пойдем, познакомишься с наследником друга. Элронд и Келебриан тихо вошли в покои королевы Зеленолесья. Она спала, а Трандуил ходил по комнате с малышом на руках.  — Его зовут Лаэголас, — Трандуил посмотрел в окно, где зеленые листья с молодой силой пробивали почки и пытались развернуться на ветру. — Лаэголас, принц Зеленолесья. Мой первенец! ***** — Но малыш должен спать у себя в колыбели. — Любимый, запомни, пожалуйста: «должен» — это Элронд тебе тот проспоренный кинжал. И то он отдаст его завтра. А Леголас пока никому и ничего не должен. Ему одиноко в отдельной кроватке. — Он — принц. — Трандуил взял сына на руки и переложил в колыбель. Как ни странно, малыш лишь тихонько заворчал. Король прилег рядом с женой, но стоило им закрыть глаза, как в ту же секунду из колыбели донесся такой ор, что оконные стекла решили испугаться и задрожать первыми. — Что с ним? — испуганно подскочил Владыка, выхватывая малыша из кроватки. Королева только улыбалась, понимая, что юный принц тут же замолчит. И это повторилось еще трижды, пока измотанный Трандуил не отдал ребенка матери: — Это же невозможно! Ему еще и одного дня нет, а уже такой упрямый. Но я все равно… — договорить ему не дали. Жена просто покачала головой и начала петь. Старая детская песенка убаюкивала их всех. В лунном сиянии листва, Звезды проклюнулись едва, Словно птенцы в гнезде раскрыли крылья. С первою звездочкой, мой сын, Ты у меня пока один, Ты весь в отца — красивый, светлый, сильный. Рядом с тобой всегда есть тот, Кто в страшный час к груди прижмет, Кто защитит, и кто в беде не бросит. Мама с тобою, спи, малыш Лучики звезд коснутся крыш. Пусть твои слезы ветер прочь уносит.