No light

      Закрыв за Юу дверь, Таканори вернулся на кухню, замер на несколько секунд перед окном в нерешительности, но потом все-таки отодвинул занавеску и прислонился горячим лбом к стеклу. Свет фонарей на улице мягко рассеивал тьму, в больших ореолах было видно, как с неба сыплется мелкая водяная крупа. Из подъезда вышел молодой человек, и Таканори неосознанно напряг зрение, хотя и так знал, что это Юу. Из окна кухни было прекрасно видно подъездную дорожку, освещенную оранжевым светом и поблескивавшую влагой, и блондин мог наблюдать практически любое движение Юу. Силуэт был нечетким, но Така видел, как мигнул огонек зажигалки, а потом парень обернулся, кидая взгляд на окна дома. Мацумото вздрогнул, ему на мгновение даже показалось, что цепкий взгляд прошелся прямо по нему, но… хотелось надеяться, что Юу все-таки не заметил его. Это было бы совсем уж как в слезливых мелодрамах. Хотя по большому счету Таканори было все равно, на что это похоже. Он уже не знал, что и думать, и представление обо всех своих действиях имел достаточно слабое. Широяма выкинул окурок в стоящую неподалеку урну и, кинув еще один взгляд на дом, ушел. Только тогда, как показалось Таканори, он снова обрел способность дышать полной грудью. Взяв со стола сигареты и открыв окно, парень запрыгнул на подоконник, прикуривая и выдыхая дым не столько на улицу, сколько в кухню. Холодный ветер ощутимо протягивал поясницу, и по-хорошему надо было бы поберечься и хотя бы отойти, но Мацумото только откинул голову на стекло, вдыхая в себя дым как можно глубже. Мысли копошились в голове с какой-то утроенной силой, напирая на череп изнутри, будто штурмуя его, как чертову крепость. И среди них, как ни странно, в этот раз выделялась самая яркая и самая бесполезная: «Что это, блядь, было?» Таканори пришлось признать, что только что Широяма сломал все его представления о себе, поселив своим поступком совершенно странные чувства. Что-то сродни раздражению, замешанному на благодарности. За что и почему благодарность – понятно не было. И что не так с Юу – тоже. То ли этот человек идиот, то ли совершеннейший упрямец, то ли отчаявшийся влюбленный. Последнее предположение было близко к правде, только вот разве так себя ведут отчаявшиеся? Они разве приходят к тебе, когда ты болен, чтобы проведать? Разве приносят твои нелюбимые фрукты? Разве заявляют, что хотят подружиться? «А может, и правда так делают? – спросил сам себя Таканори. – С такими долгоиграющими планами. Сначала как бы дружба, потом как бы постель». Но парень тут же поспешил себя одернуть, в конце концов он знал, что Юу в него влюблен – был или является в данный момент, не важно, - так что мог всегда контролировать их общение, не допуская особого сближения. Подобный скепсис со своей стороны Таканори и сам считал не слишком оправданным - честные, но какие-то не совсем живые глаза Юу говорили вовсе не о его намерении при первой же возможности снова затащить в койку, отбив тем самым последнюю веру кому бы то ни было. Но поделать со своей болезненной настороженностью он ничего не мог. Все-таки слишком мало времени пока еще прошло… Почувствовав, что промерз окончательно, Таканори наконец отлепился от подоконника и, не забыв закрыть окно, пошел в гостиную, чтобы снова завернуться в одеяло. Мысли продолжали вертеться вокруг Юу, даже когда Така включил какую-то дурацкую комедию. Уставшими глазами следя за сменяющимися на экране картинками, парень попытался представить каково это – дружить с Юу, но почему-то не смог. Тогда может стоит попытаться и узнать это опытным путем? Вдруг он обретет действительно надежного, верного друга, не такого как все? В этом ведь нет ничего плохого, верно? Тяжело вздохнув, Таканори все же решил не отталкивать Юу. К чему-то это все должно их вывести, а вот к чему – это можно будет увидеть позже. *** Ноябрь подходил к концу, вместе с этим на улице становилось все холоднее и холоднее. Все чаще в прогнозах погоды говорили о возможности выпадения снега, но пока это не оправдывалось. Ничего, кроме холодного северного ветра, пасмурного неба и дождей, периодически накрапывавших противной мелкой пыльцой. Больше всего в осени и зиме Таканори не любил то, что нужно было переодеваться в теплую одежду. Это было довольно утомительно, даже несмотря на то что на свой гардероб он никогда не жаловался. «Погода свитеров» всегда заставляла парня чувствовать себя не очень уютно, но от этого никуда не денешься: настанет зима – станет еще холоднее. По-хорошему, неплохо было бы наведаться в какой-нибудь торговый центр и купить новое зимнее пальто, которое он насмотрел с месяц назад, но пока заработка в виде фотосессий на горизонте не маячило, а Таканори не любил спускать последние деньги на вещи, зная, что потом будет довольно сложно существовать. Вот он немного оклемается от этой чертовой болезни, может, предложат что-нибудь поснимать – и только тогда можно будет говорить об обновках. Просидев дома еще несколько дней, специально чтобы навести порядок, хоть и с огромной неохотой, Таканори попросил у врача закрыть ему больничный. Ничего страшного в том, что еще немного не долечился, Мацумото не видел, а возвращаться на учебу нужно было, да уже и хотелось, честно говоря. Дома одному становилось откровенно тоскливо, делать было нечего, а в университете хоть лекции послушать – и то полезнее. Впрочем, врач особо не заморачивался насчет своего пациента и, просто сказав продолжать принимать лекарства еще три дня, поставил на больничный лист печать и отпустил. Таканори возвращался из больницы в довольно-таки приподнятом настроении, что было даже в некоторой степени удивительным для него самого. Чуть ли не впервые за последние пару недель голова была совершенно свободна от каких-либо тяжелых мыслей. Может, это было из-за того, что Таканори неосознанно умудрялся их блокировать без посторонней помощи, а может потому, что перестал чувствовать вину по отношению к Юу, – понятно не было. По пути домой парень зашел в магазин, купил продуктов по мелочи, сигарет и еще одну пачку чая, вкус которого ему вдруг захотелось попробовать. Цены, кажется, снова поднялись, но ненамного – что определенно радовало. Лучше б они так стипендии поднимали, честное слово. Таканори был стипендиатом, но только потому, что занял призовое место в одном из международных конкурсов в прошлом году. Тогда университет не мог оставить такое достижение без внимания, но Мацумото не привык обманываться или строить какие-то надежды, потому знал, что на следующий год стипендии лишится, просто потому что ни черта не делает ради нее. Рвать нервы, не спать по нескольку дней только ради того, чтобы сделать кучу заданий к проекту, чтобы провести сложную научную работу, Таканори больше не считал нужным. Знаем, проходили, оно того не стоило. Хотя в то же время ответа на вопрос «Как дальше оплачивать обучение?» Така не знал. Что-нибудь да придумает, времени еще очень много. Дома делать было как всегда нечего, кроме как обрабатывать фотографии, которые он обещал уже пару дней назад, но было так лень… Хотя это идиотское чувство удалось запихать куда подальше, и парень все-таки доделал работу, да и время тем самым убил. Потом позвонил Аюми, узнал задания на завтра и немного поболтал с ней, проверил почту, полазил некоторое время по сети, но на часах все равно было только девять вечера. Можно было бы сходить в какой-нибудь бар или в кафе с той же Аюми, но как-то не очень хотелось. На улице снова пошел дождь, Таканори понял это по стучавшим по отливу каплям. Аритмичный стук навевал сонное настроение, и в какой-то момент Мацумото просто надоело сопротивляться. Он принял горячий душ, после чего лег в постель и довольно быстро заснул. *** На следующий день в университете было так же пасмурно, как и на улице, словно и не изменилось ничего, когда зашел. Разве что стены вокруг, да ветра нет. Серые люди, холодный электрический свет, неприветливая гардеробщица – это все несколько раздражало Таканори, немного отвыкшего за время болезни от студенческой суеты. Но даже несмотря на это, парень чувствовал, что соскучился. За то время, что он здесь учился, университет успел стать родным, и даже такой не ищущий контакта с людьми, как Таканори, так или иначе ощущал себя частью своего факультета. Народу в холле первого этажа постепенно становилось больше, но все-таки не столько, сколько во время пересменки, что не могло не радовать. Но даже так Таканори умудрился упустить Аюми. На мгновение ему показалось, что среди студентов мелькнула знакомая макушка, но Мацумото не рассмотрел достаточно хорошо, потому отвернулся к зеркалу, в который раз придирчиво осматривая себя. Бледное лицо, на котором особо выделялись немного подведенные черным холодные серо-голубые глаза, светлые волосы, уложенные в обычную, немного небрежную прическу, темные джинсы, майка с принтом и пиджак сверху – обычно, но почему-то многие оглядывались на него. - Своей красотой ты привлекаешь слишком много внимания, - ехидно прошептали на ухо, а на плечо легла узкая ладонь. – Пойдем, нечего тут соблазнять суровых правовиков и будущих сельхозработников. Услышав про правовиков, Таканори вздрогнул и резко обернулся, окидывая взглядом толпящихся у окошек гардероба студентов, но никого знакомого не заметил. Аюми недоуменно приподняла бровь, заметив такую реакцию, но спрашивать ничего не стала. А Мацумото вдруг улыбнулся, поняв, что рад видеть одногруппницу снова. - Доброе утро, между прочим. - Доброе-доброе. – Аюми улыбнулась в ответ и обняла друга. – Как самочувствие? - Пока неплохо, - пожал плечами Така, - надеюсь, до конца пар так и будет. - Надеюсь. Пойдем в корпус, а то так и опоздать можно. Главное неудобство университета было в том, что на все огромное здание приходилось всего три гардероба: один основной и самый большой по числу мест и два поменьше. Один из этих небольших находился как раз в корпусе журналистов, поэтому раньше не было никаких проблем, но теперь Таканори и всем студентам его факультета нужно было ходить в чертову даль, чтобы сдать верхнюю одежду, потому что гардероб в их корпусе закрыли на ремонт. «Очень вовремя», - раздраженно подумал Таканори, вслед за Аюми преодолевая очередной лестничный пролет. Из-за ремонта пришлось открыть переходы между корпусами, потому что по улице ходить осенью было не очень приятно, но все равно от долгих прогулок по университету это не спасало. Впрочем, это было терпимо для Таканори. Занятия проходили довольно однообразно и не очень-то интересно, но Таканори это казалось лучшим занятием, чем сидеть дома и пялиться в бесполезный телевизор. Хотя и приходилось только писать и слушать, даже поговорить не с кем было: Аюми как-то странно углубилась в учебу, конспектировала едва ли не каждое слово преподавателя, а если нет – с кем-то переписывалась в интернете. Таканори подозревал, что у девушки наконец появился парень, но пока спрашивать не хотелось. Если ей будет нужно, то расскажет сама. Проблемой этого дня было только то, что после двух пар стояла форточка, а потом еще одна пара, а съездить домой за это время Таканори, конечно же, не успевал. Аюми сразу после окончания второй пары быстро чмокнула его в щеку и унеслась на какую-то встречу, и Таке ничего не оставалось, кроме как просидеть все полтора часа в столовой. Столовые, или точнее – буфеты, тоже порой повергали в некий шок, потому что очереди всегда были огромнейшие, а мест всем вечно не хватало. Но, надо отдать должное, пахло всегда довольно заманчиво. Таканори сейчас не хотелось ничего, кроме горячего чая, пусть и заваривали здесь обычные пакетики, но нужно было принимать таблетки, поэтому что-то все-таки необходимо было проглотить. Тяжело вздохнув, Мацумото встал в очередь, терпеливо ожидая. В небольшом помещении разносился гул голосов и смех, делая обстановку какой-то привычной, хоть и немного раздражающей. Очередь медленно двигалась, и, когда перед Таканори оставалось всего два человека, он стал оглядываться в поисках свободного места. Все столики были заняты – конечно, с его-то удачливостью в последнее время, - и никакого изменения в этом положении, видимо, не предвиделось. «И как назло никого из знакомых не видно», - удрученно подумал блондин. Но удача все же соизволила повернуться к нему лицом и сверкнуть шоколадными глазами Такашимы. Как раз перед тем, как Таканори собирался сделать заказ, рядом появился долговязый, широко улыбающийся правовик. - Хэй, привет. Ты уже поправился? – Койю слегка приобнял немного опешившего от такого обращения Таканори и похлопал его по плечу. Мацумото чуть улыбнулся в ответ и собирался уже было ответить, как нетерпеливая буфетчица постучала по стойке. - Молодые люди, или заказываете, или не задерживайте остальных. - Извините-извините, - Койю сверкнул фирменной обезоруживающей улыбкой и поднял руки в извиняющемся жесте, - я вообще за ложечкой пришел, вы мне не положили ее, кстати. Выхватив белую пластиковую ложечку из стаканчика, стоящего на стойке, Койю сказал: «Присоединяйся к нам», - и ушел, ловко лавируя между охочими до еды студентами. - Молодой человек… - угрожающие интонации в голосе заставили Таканори отвести взгляд от фигуры Такашимы и обратить свое внимание на женщину. - Да, - взгляд мгновенно стал ледяным, интонации как всегда сдержанными – Таканори действительно не любил, когда обслуживающий персонал разговаривал с ним в таком тоне, - фруктовый чай и круасан, пожалуйста. Таканори не нужно было гадать, кого имел в виду Койю под «мы». За столиком почти в самом углу вместе с высоким шатеном сидел Юу. Выглядел он, надо сказать, весьма довольным и – Таканори поймал себя на довольно неожиданной мысли – привлекательным и даже приветливо улыбнулся, когда, оторвавшись от своего стаканчика с кофе, увидел приближавшегося к ним блондина. - Привет. – Юу привстал и протянул ему руку, которую Таканори с долей приятного удивления пожал. – Ты выглядишь намного лучше. - Да, спасибо, мне и правда лучше. – Мацумото вдруг понял, что начинает краснеть под пристальным взглядом Юу, и поспешно сел за столик, неосторожно задев его ногой. Койю, сидевший сбоку от него звучно усмехнулся на это, словно бы говоря: «Какой неуклюжий», - так что Така едва подавил в себе привычный порыв ощетиниться. И не зря, потому что смотрел Такашима вполне себе дружелюбно. Он вообще был довольно милым в общении с людьми, которые ему нравились, так почему Таканори должен сейчас проявлять какую-то настороженность или враждебность открыто? Тем более что он решил попытаться стать другом Юу, а где он – там и Койю, ясное дело. Юу и Койю, очевидно, уже довольно давно сидели здесь, судя по нескольким пустым пластиковым стаканчикам и смятым салфеткам на красном подносе, и Таканори вдруг стало интересно: почему они не на занятиях? Только вот как спросить об этом так, чтобы это не было неудобно? «А ты всегда думал, что умеешь неплохо разговаривать с людьми», - скептически подумал про себя Таканори, понимая, что, кажется, ничего хорошего из этой идеи не получится – двое из них троих чувствовали очевидное смущение, находясь рядом. Он не нашел ничего лучше, как разорвать упаковку чайного пакетика, кинуть его в стаканчик и отойти к нагревателю, где всегда был кипяток. «Вот и какого ж черта меня понесло в эту столовую? Пошел бы лучше покурил да походил где-нибудь, а теперь только мешаю людям нормально общаться своим присутствием. Идиот. – Таканори подождал, пока наберется полный стаканчик, глубоко вздохнул. – И где вообще твое прежнее поведение? Где все умение общаться? Где твоя хваленая вежливая отстраненность? Где это все?» И парень знал ответ: когда дело касалось Юу, все это исчезало на раз. Будто бы Широяма одним своим присутствием сносил стену льда, выстроенную вокруг и защищающую Таку от внешнего воздействия. И Юу не было все равно, что он может испытывать какой-то дискомфорт, он просто не умел иначе, даже, скорее всего, не осознавал, что делает с Такой. Но нужно было взять себя в руки, устранить эту никому не нужную панику, возникшую то ли от непонимая самого себя, то ли от непредсказуемости Широямы, который сейчас сидел там и наверняка задумчиво смотрел в спину блондину. Но когда Таканори повернулся, Юу на него не смотрел – они с Койю о чем-то разговаривали, немного наклонившись друг к другу. «Обо мне», - мелькнула догадка, и Таканори помрачнел, нарочито быстро приближаясь к столику. Правовики, заметив его, предсказуемо отодвинулись друг от друга, а Койю еще и улыбнулся, глядя на него снизу-вверх. - О чем это вы так разговаривали? – кляня себя за такое любопытство и быстро подступающее раздражение, спросил Таканори. Непослушные губы не желали складываться в улыбку, но парень буквально заставил себя хотя бы немного растянуть их, чтобы не казаться совсем уж мрачным. – Обо мне? - Да нет, - Койю хохотнул, - о том, что Юу идиот. Ой! – Широяма, видимо, больно пнул друга в лодыжку и извиняясь посмотрел на Таку, успевшего присесть на свое место. Ну, по крайней мере, блондину взгляд показался именно извиняющимся, хотя разобрать что там, в этих странно тусклых глазах, не представлялось возможным. Это даже немного страшно, когда в глазах человека не отражается ничего, даже когда он улыбается. - Э-э… - Койю странно посмотрел сначала на Юу, потом на поспешно опустившего взгляд Таканори и решил все-таки взять дело в свои руки. – Таканори, а у тебя сегодня пар больше нет? - Есть еще одна, просто сейчас форточка. – Таканори пожал плечами, поднес стаканчик с горячим напитком к губам и сосредоточенно подул на воду. – А вы почему тут? - Да у нас полупары не было, - заговорил наконец Юу, и Таканори словил себя на том, что ему приятно слышать голос брюнета. – А сейчас вроде как еще полчаса до физкультуры. - А на нее надо ходить? – Таканри постарался изобразить искреннее удивление, и, кажется, это удалось, потому что Юу засмеялся. Мацумото улыбнулся уголком губ и сделал глоток довольно приятной на запах жидкости, тут же, впрочем, обжигая кончик языка. - Вот и я не понимаю, зачем, - сквозь смех выдавил Широяма. - Ничего вы не понимаете. Как сказал один философ, «спорт – это движение, а движение – жизнь», - проворчал Койю, неодобрительно покосившись на снова прыснувшего Юу. - И какой философ это сказал? – Таканори вопросительно приподнял бровь, с удовольствием наблюдая, как глаза Такашимы сначала непонимающе немного округлились, а потом смешливо сощурились. Тот, приняв важный вид, невозмутимо ответил: - Я. Остроумно, конечно, до дрожи, даже Юу, отсмеявшись, закатил глаза, и в любой другой ситуации Таканори сделал бы то же самое, но не теперь и не с этими людьми. Он только одобрительно, но все же насмешливо хмыкнул и снова обратил внимание на свой чай и выпечку. Горячий чай расслаблял, прокатываясь жаром по пищеводу, и Таканори стал чувствовать себя не в пример лучше. Напряжение постепенно спало с него, и между ними троими завязалась вполне себе милая беседа. Болтал в основном Койю, оживленно и эмоционально, и Таканори откровенно нравилось это: если бы не Такашима – вряд ли вообще они смогли бы с Юу заговорить. Хотя кто его знает… Тогда ведь говорили и вроде как неплохо. «Ага, неплохо, - тут же встрепенулся внутренний голос, - просто не заткнуть вас было, как же, как же». Ну и пусть так, зато теперь Таканори чувствовал, что контакт налаживался. И было довольно странно и в то же время интересно: как все сложится дальше? Но вот как раз думать о таком нужно было поменьше, кто его знает, как там все расписано для них двоих. А еще Мацумото внезапно поймал себя на мысли, что за все это время почти ни разу не вспомнил о своем бывшем, и это еще больше подняло настроение. Уже когда до начала физкультуры оставалось десять минут и парни как раз собирались уходить, Юу вдруг вспомнил что-то очень важное – это было сразу видно по выражению его лица. И то, что сказал Широяма, было действительно важным. - Така, тебе не говорили, что сегодня вечером собрание всех, кто занимается в музыкальной секции? - Да? – Таканори искренне удивился, ведь даже краем уха не слушал о таком. – Я без понятия, если честно. - Ну я так и понял. – Юу как-то неловко усмехнулся и почесал затылок, одновременно поправляя ремень сумки на плече. – Там на главном стенде висит объявление. Сегодня, в семь… В семь, да? – Юу посмотрел на Такашиму, и тот с готовностью кивнул, нетерпеливо переминаясь рядом с ноги на ногу. – В актовом зале. Там все вроде как должны быть, что-то связанное с фестивалем… вроде. Я точно не знаю, посмотри там, если будет время. - Хорошо. Спасибо, ребят. - Да не за что, - улыбнулся Койю, Юу только кивнул, хотя пухлые губы тоже тронула легкая улыбка. – Было приятно поболтать с тобой, Така, но нам пора. - Конечно. Удачи вам. - И тебе. – Было видно, что Юу хотел сказать что-то еще, но Койю с непонятным шипением схватил его за руку и нетерпеливо потащил за собой: то ли ему не терпелось на занятие, то ли просто не хотел опоздать. Хотя вернее было первое, когда это старшекурсникам было дело до опоздания на физкультуру? Таканори задумчиво уставился на синюю поверхность столика перед собой, размышляя о том, что сказал Юу. Это было неожиданно, ведь никто не говорил ему ни о чем подобном. Ну, Аюми-то понятно – она не занималась ни вокалом, ни игрой на каких-то инструментах, но хоть преподаватель мог позвонить? Хотя что тут говорить, когда сам Така не был на занятиях все то время, что болел. Хорошо, что хоть Юу сказал, иначе сам Мацумото не догадался бы посмотреть на доску, вечно захламленную чем-то ненужным. Подумав, что времени до начала его занятия еще достаточно, Таканори купил себе еще чая – благо, пара уже началась и людей почти не было, - выпил свои таблетки и пересел за самый дальний столик, намереваясь спокойно почитать книгу.