Держаться корней

      — Так значит, срыв её совсем-совсем исключён? — спросил Лео, проводив навигатора взглядом. Спросил вроде бы в никуда — но тут же подался едва ли не всем телом в сторону Альберта, заметно навострив уши. Пожалуй, с прокачкой белобрысому программы имитации личности Эльдарины коллеги перестарались. Если б не костюмчик — тогда, на улице, нипочём бы не опознала в нём киборга.       — Ты говоришь, предки её пожирают младенцев? — продолжил пилот, уже открыто игнорируя Эльдару. — И зазевавшихся животных во время брачных игр? А если мы зазеваемся, она нас не того?       — С кем ты тут собрался устраивать брачные игры? — фыркнула девушка. Она уже немного разобралась во взаимоотношениях на корабле и поняла, что сейчас сыграла на поле Дитера. Посему смутилась и переключилась на более деловой тон:       — Исключено. То, что вы принимаете за её разум — всего лишь искин, причём ориентированный отнюдь не на словесное общение. Я прокачиваю Гемате эту функцию по собственной инициативе и просто для собственного комфорта. А сенс-формация напоминает нервную систему лишь отдаленно. Обучаемость предков Гематы за время жизненного цикла равна нулю. Ноль целых, ноль десятитысячных. Память этих растений генетическая, как у фриссов, однако дописывается ДНК только клеток, ответственных за размножение. Её клубненосные побеги содержат органеллы, представляющие собой своего рода генный принтер наноразмеров. И управление этим принтером нам удалось перехватить. На чём, собственно, и строится основная идея проекта.       Вещать, имея под рукой экран с презентацией и графин с минералкой, было бы значительно комфортнее. Эльдара закашлялась, и блондин тут же взял инициативу в свои руки:       — На их планете очень высокая изменчивость видов из-за повышенного радиационного фона. Ускоренная эволюция постоянно придумывает для животных новые формы поведения, новые средства маскировки и атаки. Все, с чем столкнулся предок Гематы в течение жизни, передается детям. Реакции растения с сенс-формацией в незнакомых ситуациях случайны — а там уж как повезёт. Выживет растение — значит, модель поведения оказалась полезной и передаётся дальше, нет так нет…       — Но планета эта не фрисская, а крамарская, я так понимаю? — нахмурился пилот, видно, пытаясь припомнить подобный мир. Ага, вспоминай-вспоминай!       — На краю крамарского сектора, — ответствовал Альберт. — Чужих они туда не пускают, сами тоже не горят желанием знакомиться с ней поближе. Как известно, крамарцы любят всё систематизировать, здесь же из-за высокой изменчивости невозможно даже провести чёткие границы между видами. Чтоб предотвратить нервные срывы учёных, изучение биосферы планеты находится под запретом. В их реестр внесены только самые общие сведения о планете, те, что не меняются с течением времени: параметры орбиты, процентное содержание химических элементов и так далее. Причём всё это — под заголовком, который можно было бы перевести как «хаос» или «ничто» — в их языке эти вещи обозначаются одним словом. Наши дали этой планете название «Энтропика».       — «Ваши» — это дексисты, что ли? Они-то как туда попали?       — Один из наших ведущих специалистов по генному конструированию оказался потомком изобретателя, разработавшего способ систематизации знаний, который удивительным образом оказался схож с крамарской системой счисления — точнее, группой систем. Несколько лет назад, составляя каталог патентов рас Галактики, крамарцы натолкнулись на описание этой методики, пришли в восторг и причислили изобретателя к числу «постигших крамарскую истину», что в переводе на земные аналоги равнозначно объявлению его святым. Марк Федосимов — его потомок — ничего этого не знал, однако, проходя однажды крамарскую таможню, по неопытности не заполнил «Прошение о разрешении не заполнять форму № 23».       Лео присвистнул. На его лице странным образом смешались восторг и выражение «вот придурок».       — В «двадцать третьей» шестьсот пятым пунктом шёл вопрос об известных предках. Едва страница формы ушла таможенникам, крамарцы всполошились, задали Федосимову несколько вопросов о прапрадеде, а затем, убедившись, что он действительно потомок «того самого», прислали ещё одну форму, о которой никто никогда не слыхивал — всего-то с десятком пунктов, среди которых стояло: «Ваше самое заветное желание». Марк на тот момент очень нуждался в одиночестве — и написал ксеносам: «Исчезнуть в никуда». «Без проблем, — отвечали крамарцы, посоветовавшись. — Если Ваш скафандр и защита корабля справятся с радиацией».       — Действительно, — вспомнил Лео, — там же повышенный фон.       — Терпимый, на самом деле, если выходить на прогулку только в скафандре. Ксеносы обеспечили Федосимова всем необходимым и регулярно навещали. По документам же, которые, как известно, у крамарцев всегда в полном порядке, он действительно «канул в никуда». На Энтропике генный конструктор прожил около двух лет, исследовал местные организмы при помощи корабельной лаборатории; там же он сформулировал принципы создания киборгов из тамошних растений и создал прототипы имплантатов для них.       — А от кого он прятался там? От жены, что ли? — спросил пилот.       — Это мне, к сожалению, неизвестно, — совсем по-человечески развёл руками Альберт.       История была давней и крайне отвратной, и хорошо ещё, что во времена её начала Эльдара благополучно торчала в универе, знать не зная ни про какие разборки в «DEX-компани». Поговаривали, что после трагической смерти Гибульского, разработчика одного из используемых по сей день типов процессора, в бега подалась не только его знаменитая дочурка, но и кое-кто из знакомых с его исследованиями коллег. Федосимов скрывался у крамарцев не просто так, он опасался за свою жизнь. Пока ещё не были изобретены надёжные способы блокировки зарождения личности — такие, как у «семёрок», «семёрок-плюс», а впоследствии и «восьмёрок» — гуманист-генетик мечтал переориентировать «DEX-компани» на существ без мозга, убив тем самым двух зайцев: утихомирить свою совесть и стать очень значимым в руководстве компании человеком, ликвидировать которого невыгодно.       Но единственный среди дексистов друг, с которым Федосимов поддерживал связь, находясь в добровольном изгнании — директор мелкого исследовательского центра, занимавшегося «сборной солянкой» из побочных направлений (вплоть до разработки генной формулы эльфоухих Irien'ов) — посоветовал сидеть пока и не высовываться. Киборги нужны в основном как солдаты — а солдату-лиане или даже молодому дубку командиры предпочтут тех же андроидов. Хотя несколько человек с нежной и трепетной любовью к ботанике — в том числе девицу с образованием биотехнолога и пачкой сертификатов со школьных и студенческих олимпиад — директор на работу всё-таки взял. На перспективу, так сказать.       Вскоре поднялась новая волна шумихи, ещё более мощная, чем предыдущая. Материалы Гибульского всплыли, владелец контрольного пакета акций оказался пиратом и террористом… Корабли между Амальтеей и Энтропикой засновали уже в открытую (крамарцы были не в восторге от новых капризов «потомка святого», но пока терпели). Спешно созданному отделу киберрастений было предписано учить материалы Федосимова как «Отче наш» и быть готовыми, если что, к преобразованию в отдельную маленькую, но гордую компанию, которой ещё предстоит выгрызть зубами своё место на рынке.       «DEX-компани» выплыла. На паре периферийных планет вспыхнули сепаратистские настроения, понадобилось пушечное мясо, и люди вспомнили, что если под лучи бластеров не полезут гипотетически разумные киборги, то придётся лезть самим. Разумным не гипотетически.       А Федосимов скончался-таки на Энтропике, поскольку в пылу исследований техникой безопасности начал пренебрегать и гулял по опасной планете без всякой защиты.       От размышлений Эльдару отвлек Дитер, ворвавшийся в рубку с пачкой распечаток:       — Зелёный свет, ребята! — И плюхнулся за навигаторский пульт.       Несколько часов спустя, лёжа на кровати, девушка жаловалась Гемате:       — При прыжке пристегнись, тут не лезь, здесь не мешай. Обед приготовить — «мы с Бертом сами». Посуду в посудомойку загрузить — и то не дали. Нет, ты не подумай, что я так уж рвусь прибирать посуду…       «Тогда почему у тебя шкалит кортизол?»       — Да потому, что меня тут за человека не считают. Особенно этот… навигатор блин, его… Альберт то, Альберт сё… А тот так языком и мелет. Все анекдоты перебрал, которые мы новичкам ещё в первый месяц стажировки рассказываем. Хоть бы новенькое в него что-то закачали… Хотя нет, кажется, был один посвежее. Слушай: купил мужик Irien'а, звонит в техподдержку. «А почему у вас в инструкции все функции подробно расписаны, а под заголовком «Техподдержка пользователя» только этот видеофон?» Ему говорят: «Так положено. Назовите Вашу проблему, мы попытаемся её решить». Тот краснеет и говорит: «Проблему я называть не буду, а только если ваша Ирочка моего пользователя не будет поддерживать без всяких там звонков, я её сдам по гарантии».       — Хотя нет, погоди, — сказала Эльдара, немного поразмыслив. — Сотри, пожалуйста, последний анекдот из смысловой базы. А то ляпнешь где-нибудь, а тебе ещё и трёх не исполнилось. Не хочется за тебя краснеть.       Гемата помолчала. Потом написала:       «Скажи, это очень важно, когда тебя считают за человека? У меня недостаточно данных, чтоб присвоить какой-либо статус этому чувству».       — Важно, конечно. Хотя смотря для кого.       «Иными словами, это зависит от объекта?»       — Разумеется.       «Возьмём объект «Альберт». Его технические характеристики во многом превосходят человеческие. Это хорошо, если его посчитали человеком, или плохо?»       — Ха, сравнила. Он же Bond. Для него «считают человеком» — штатное состояние, для диагностики которого имеется куча датчиков и программ, вроде детектора правды у киборгов других моделей. «Считают человеком, вероятность пятьдесят процентов» — сигнал системе, что он близок к провалу. Даже при работе в группе посвящённых в его тайну он будет накручивать себе очки «человекообразности», так как это снижает вероятность случайной выдачи его посторонним членами группы. Что мы, собственно говоря, и наблюдаем.       «Тогда почему тебя это бесит?»       — Да потому что бесит. Не обращай внимания, я в состоянии с этим справиться сама. Мои эмоции не вызовут негативных последствий.       «В прошлый раз ты говорила так же».       — Блин…       «Эльдара, скажи, а вот если отношение ко мне начнёт приобретать признаки отношения к человеку — ты тоже будешь психовать или обрадуешься?».       — Ой, ну порадуюсь за тебя, конечно. Хотя… Знаешь, оставь пока «недостаточно данных». И попробуй проработать этот момент в режиме самообучения. Я сама ещё не разобралась…       Вскоре после прохода червоточины Дитер подловил Эльдару в коридоре:       — Слушай, мы уже к гасилке стыкуемся. На станции есть магазинчик. Я отлучиться не могу, мне ещё трассу править по новым сводкам. Будь другом, сгоняй за лимонадом, ага? А то мы такими темпами уничтожим все стратегические запасы Лео.       — Так это он себе приносил? — запоздало спохватилась Эльдара. — Что ж вы мне сразу не сказали?       — Ты не думай, он не жадный, просто он всегда бутылёк ставит возле пульта, особенно если какие-то заморочистые манёвры. Сам-то я к газировке равнодушен, а вот если вы с Альбертом её любите, имеет смысл взять сразу побольше.       — Да не так уж чтобы очень…       — Но ты всё равно прикупи сколько утащишь, чтоб эту тему потом не поднимать. Потом скажешь, много ли потратила, скинемся пополам.       — Забей, мне приличные командировочные заплатили…       Как только девушка скрылась за створками шлюза, навигатор поманил пальчиком Лео:       — Иди-ка со мной на пять минуточек, помощь нужна на камбузе.       Дойдя же до камбуза, плотно закрыл дверь, жестом попросил выключить комм и торжественно объявил:       — Секретное совещание объявляется открытым!