Держаться корней

      Провозились прилично. Сначала поспорили, не попортится ли явно недешёвое покрытие полов при выволакивании контейнера. С Эльдариной, разумеется, стороны. Девушка в отместку предложила Лео действовать в одиночку и несколько секунд наслаждалась его позеленевшей физиономией, когда тот представил себя в обнимку с киберрастением. Потом схватилась за голову («Ах я растяпа!») и за браслет. «Кашпо» Гематы — как видно, обладающее антиграв-движком — приподнялось в воздухе и мимо судорожно сглотнувшего пилота поплыло в направлении дверей. Эльдара следовала за ним, орудуя в вирт-окне комуникатора, точно джойстиком. Вид у неё был даже не как у мальчишки, получившего первую в жизни дистанционно управляемую модельку — скорее, как у почтенной матроны семейства, которая долго-долго следила, чтобы всем сестрам доставалось по серьгам, то бишь всем детишкам игрушки, и вот наконец кто-то из отпрысков спохватился и дозволил ей минут пять подержать в руках пульт, на который она и не смела претендовать.       — Сама Гемата не долетит? — спросил Лео вслед.       — Может, но с оператором надёжнее. Она ж у нас в рубке не была.       — Картинку скинуть, не?       — Без толку. Она окружающее пространство воспринимает в основном датчиками, а не глазами, как мы.       — И даже камер нет?       — Есть небольшая среди вспомогательного оборудования. Для текстов, штрих-кодов и тэ пэ. Потому-то я и говорю, что Гемате картинка с «внутреннего экрана» Альберта сложновата для обработки. Но, если всё пойдёт как надо, скоро мы это поправим.       Вернувшись из рубки, девушка помогла Лео с изрядно полегчавшим контейнером. В основном тем, что не мешала. Далее она занялась обустройством своей питомицы близ иллюминатора, а пилот — разгоном корабля.       — Нужные звезды сейчас пропадут из виду, это нормально, — предупредил он. — Пока ходовой работает, мне принципиально, где нос, а где хвост. Когда разгонюсь и пойдем по баллистической*, буду дорабатывать маневровыми, чтоб держаться вашим иллюминатором к солнышкам. Но, боюсь, углы падения лучей на датчики всё равно точно выдержать не удастся. Справитесь с пересчётом показаний?       — Как два кодона** разобрать, — раздалось из динамика.       — Чего?       — Это типа байтов, только у ДНК. — Девушку согнуло пополам от смеха. — Сам-то на каковском вечно разговариваешь?       — Ну нормально, я, наоборот, всё разжёвываю, как для дилетантов, — деланно обиделся пилот.       Львиная доля времени разгона ожидаемо ушла на объяснение искинам задачи. С браслета работать было неудобно, и Эльдара притащила из грузового кейс, в котором обнаружилась вполне приличная консолька. Лео скрипел зубами, вникая в незнакомый интерфейс и форматы данных, Эльдара десятки раз правила формулировку задания, ежеминутно уточняя у пилота какой-нибудь космонавигационный момент. Причём, как правило, как раз тогда, когда он пытался сосредоточиться на чём-то другом, чем бесила неимоверно. Впрочем, в долгу он не оставался.       Особо обговорили вопросы безопасности. При малейшем признаке отказа гравикомпенсаторов двигатель должен был сбросить мощность, а крышка контейнера Гематы — закрыться. Это несмотря на то, что Гемата в принципе выдерживала большие перегрузки, чем человек, и сетовала на то, что не может отдать контейнер Дитеру.       — Сиди-сиди, где сидела, — усмехался Лео. — Мало ли, долбанёмся обо что-то — будешь потом как единственный выживший рассказывать, что тут произошло, чёрный ты наш ящичек…       Динамик тихонько фыркнул в ответ, чем заставил удивлённо покоситься на растение даже дексистку.       Все слабые и непонятные моменты взаимодействия искинов не мудрствуя лукаво отдали на откуп их режиму самообучения, рассудив, что две головы хорошо, а четыре — лучше. Потом Эльдара быстренько метнулась за парой саморазогреващихся пайков и гематогенкой. Данных для отладки их способа навигации Лео рассчитывал набрать где-то за половину суток***, а маршрут выбрал так, чтоб потом, после небольших корректировок, сразу выбраться в район планеты: если что, мол, поторчим и на планетоцентрической орбите.       — Грей, Гемата, как с загрузкой у вас? — спросил Эльдара, перекусив. — Экран Альберта сообразите дать, скажем, на навигаторскую консоль?       Лео потянулся к открывшемуся вирт-окну, точно не видал никогда ничего интереснее картинки с медотсеком.       — Эх, пойду я, пожалуй. — Эльдара провела пальцем по строчке, начинающейся на «Уровень питательных веществ». — Альберту тоже чего-нибудь принесу из съестного.       — Как теперь с ним быть? — Лео призадумался. То, о чём он раньше мечтал — чтобы киборг свалил с горизонта — уже почему-то не радовало.       — Да вот так. Всё по команде. Сон, еда, гигиена. Физические упражнения для тонуса мышц. Наблюдение за Дитером. Шаг влево, шаг вправо Гемата не пропустит. Если сценарий, который он до этого исполнял, не дураки писали, то попытается, конечно, искать лазейки. Но формулировки приказов я буду подсказывать Гемате сама, так что шансов у него никаких.       — Неловко перед парнем получается. Вечно ему достаётся… — То, что акробатические этюды, закончившиеся впечатыванием в стенку, киборг исполнял сам, Лео уже знал, но от этого было не легче: не по доброй же то было воле, а по велению программы. — А теперь вот вообще, считай, повязали по рукам и ногам.       — Ты человеческими категориями тут не меряй, — возразила Эльдара. — Процессору без разницы, какой сценарий исполнять — новый или прежний. И для органики такой расклад совсем не напряжен. Накормлю, напою. Спать вон потом уложу — думаю, в медотсеке на кушетке, чтоб за обоими сразу следить. Вкалывать не заставлю. Глазки открывай, глазки закрывай, как младенец в пелёнках.       — Тот хоть орать может.       — Так и у Берта система нас предупредит, если что.       — Была как-то передачка, что последние типы киборгов вроде как зомби. Все понимают, осознают, но сделать ничего не могут. Наш-то сейчас точно не… того?..       Девушка вздохнула.       — Я сравнение с ребёнком зря привела, оно тут некорректно. Поорал ребёнок или ещё какие-то действия совершил, пусть и рандомно, по велению левой пятки, мир откликнулся — возникает связь «Это сделал я», и за счёт повторения таких циклов формируется личность. Допустить такое у киборга — производственный брак. Поэтому всё сейчас очень строго. Есть механизмы блокирования внепрограммных действий, и есть контроль за органической частью памяти, чтоб туда не попадали «отклики мира» на случайные сбои. При нарушенной связи «Это сделал я» никакое «Я» сформироваться не может. Так что можешь не париться: если кто-то поделать ничего не может, он никогда этого и не осознает.       — Ладно. Специалистам видней. Ты скажи, до конца гашения с ним теперь придётся возиться?       — Думаю, как определимся, садиться или нет, можно уже спускать Альберта с «поводка». Смысл ему к нам вязаться после того, как всё закончится? Победителей не судят.       Когда Эльдара вернулась, в рубке ритмично играла музыка, а над голоподставкой вместо поднадоевшего кораблика висело стилизованное изображение Гематы, набросанное не совсем ладными, но очень душевными 3D-мазками.       — С фобией борюсь, — ответил Лео на немой девушкин вопрос. — Пока участок полета относительно спокойный… Жалко, что редактор тут совершенно никакой, анимацию толком не настроить. А так хотелось бы сваять полноценные обои искину на случай таких подключений.       — Круто, — оценила Эльдара, переведя глаза с портрета на оригинал и уже по-свойски усаживаясь в навигаторское кресло. — Да вот только смысла нет, не распыляй энергию. Мы отключимся ещё раньше, чем долетим.       — Да какой там круто, я ж непрофессионал, — засмущался пилот, пропустив вторую часть высказывания мимо ушей. — Сама не рисуешь?       — Неа. Музыкой в детстве занималась, года два. А потом биологичка новая в школу пришла, и как-то всё закрутилось…       — А, понятно. А я Гемате давал кой-какие композиции послушать — слушает, а себе скачать категорически отказывается.       — Ну а ты что хотел? Её родной музыкальный формат — аналог текстовых файлов, только вместо букв ноты****. Если надо, мелодию на слух она подберёт. Или вон с Греем прикиньте, как из формата в формат данные перегнать.       — Эх, как же всё запущено!       — А что делать? Мощный проц было не запитать, оперативки много не поставить. Да ещё программа специализации ресурсов отжирает кучу. Три гигабайта нам со скрипом выделили на всё, что связано с имитацией личности. Искин поставили с текстовым интерфейсом, как в начале века. Так что пришлось, можно сказать, возвращаться к истокам. Что там аудиоформаты — я поднимала архивы времён начала текстовых чатов, когда наши предки обходились не то что без видеосвязи — без графических смайлов. И понимали друг друга.       — Что за фигней только люди на работе не занимаются, — пробормотал пилот. — Не пугайся, свет я сейчас приглушу, солнышки начинают входить в Гематину зону видимости.       — Так я и не на работе, — призналась Эльдара. — Мне как раз видеофон новенький подарили, Гемате я поставила блок планетарной связи, купила тарифную карточку*****, мы и чатились после работы вечера напролет. А потом стало ясно, что всё это с минимумом затрат ложится на наработки Федосимова. Ну, оцифровку данных с сенс-формации. Грубо говоря, две правых скобочки — это такой-то уровень дофамина и серотонина у собеседника, а пять — уже другой. Или вот ещё, например, иногда люди раньше писали с нарочитыми орфографическими ошибками — так называемый «олбанский язык». «Принцесса», встреченное в текстовом чате, произносится мысленно в голове с одной интонацией, а «прынцесса» — совсем с иной… Синявский тоже сначала говорил, что это фигня, а потом втянулся. И у нас даже что-то наклёвывалось…       — То есть, ты хочешь сказать, что дай Гемате озвучку с возможностью выразить эмоции…       — Имитация, Леонид, есть такое слово — имитация. Чужие эмоции мы для неё оцифровали, причём самыми примитивными средствами. Фитнес-датчики видеофона для считывания биопараметров — как вспомню, так вздрогну. А свои — откуда они у неё?       — Она сегодня смеялась… — При Гемате пилоту было неловко говорить в третьем лице, и он всё чаще косился на киберрастение, исправно ловящее лучи неблизких ещё солнц.       — Значит, войсер ваш это поддерживает. Юмору отведён довольно крупный раздел смысловой базы.       — Лео, искином корабля был озвучен смайлик, — подтвердила Гемата. — Ранее от Эльдары поступила информация, что высказывание про чёрный ящик может быть смешным. Если у тебя это вызывает дискомфорт, смайлики я могу больше не слать.       — До чего ж тяжело с вами… — Лео чувствовал себя так, словно выволакивает из болота бегемота. Но объяснить не мог, почему, и переключился на другую тему: — Ты про Синявского что-то говорила, я прослушал.       — Да чего там говорить, — вздохнула девушка. — Ну, проникся он, пробил наши наработки перед начальством. В коммуникаторы добавили датчиков, прогеры доработали Гемате интерфейс. А Синявский выбился в начотдела.       — И у вас сразу перестало наклёвываться, — прозорливо закончил Леонид.       — Типа да.       — Я вот понять в этом отношении женский пол не могу, — вздохнул пилот. — В чём проблема-то? Потенциальный жених даже добавил в перспективности.       — Всё равно уже что-то не то. Будто он повышения ради со мной мутил.       — А что можно двух зайцев зараз — не приходит в голову?       Девушка потянулась сцепленными руками — костяшки хрустнули.       — Приходило, но… Я считаю, что, если любишь, нельзя использовать.       Помолчали. Потом пилот неожиданно попросил:       — Подремать бы чуток, пока трасса спокойная. Не побудешь в рубке, Эльдар? Вот за этим индикатором следи… хотя не. Ничего не трогай.       Он ушёл, но вернулся минут через пять.       — Здесь посплю, прямо в кресле.       Тишина и полумрак надвинулись ближе; даже разговаривать с Гематой не хотелось. Помимо воли Эльдару захлестнули настроения времён начала прыжковой эры — первых, полуслепых ещё, проходов сквозь червоточины, многомесячных блужданий в неведомых космических дебрях, сменных вахт и даже порой экипажа в анабиозе.       Пылали солнечные блики на листиках Гематы, неярко горели огоньки на приборах. Светилась трехмерная модель системы под носом у Эльдары. После лекций Леонида девушка уверенно нашла, где они сейчас пролетают — под углом к плоскости диска системы, пока ещё вдали от планет.       Отдохнув, пилот взялся за управление сам. Даже не управление — шли по-прежнему без тяги, но приближался сложный участок, и готовность к манёврам надо было сохранять. Эльдара, чтоб не мешаться, ушла к себе — тоже поспать. В полудрёме сквозь открытые двери она слышала, как пилот продолжает заниматься музыкальным просвещением Гематы. Текст у песни показался девушке предсонным бредом, но задорный мотивчик лёг на душу как родной:       География кончается вчера,       Классики спешат на барахолку.       Ночь начнется завтра       В шесть часов утра,       Ежели никто не потревожит волка.