Держаться корней

      Никаких тоннелей центавриане не рыли. И дедушкин крейсер они тоже не сбивали. Дело было так.       Около семидесяти стандартных лет тому назад центаврианскими разведывательными аппаратами была обнаружена планета. Пусть кислородная и с приемлемой средней температурой, но остальные её параметры не слишком-то привлекали. Что толку в пригодной для дыхания атмосфере, если для защиты от дневного пекла и ночного мороза всё равно придётся строить купола? Нет, конечно, вложиться было бы можно, находись планета в зоне интересов разумного населения Галактики, а не у Ктулху на рогах. А так — ничем она центавриан не заинтересовала. Ничем. Кроме одного момента.       На предыдущих схемах той же звёздной системы (примерно столетней давности) планеты не было.       Как помнилось из истории освоения космоса, единого галактического реестра космических объектов в то время не существовало. Кроме центавриан, каталогизацией планет занимались ещё несколько рас. Но фреанские записи напоминали скорее героические эпосы и доверия не вызывали: были уже прецеденты, когда трудности, с которыми довелось столкнуться в неведомых землях отважным гориллоподобным первопроходцам, на деле следовало делить на три, а то и на пять. Тракаши побывали много где, но уже тогда производили впечатление расы интровертов, а то и аутистов. Авшуры? Те в первую очередь заинтересуются, сколько за эти данные можно получить. И не выгоднее ли их не предоставлять.       И потом, галактическое сообщество было ещё очень молодо и нестабильно. Многие расы только-только начинали определяться, с кем (а главное, против кого) дружить, и от глобальной войны спасали лишь низкая плотность заселения (тупо лень лететь до тех, кого хочешь выпилить) да недостаточное развитие технологий… Что же касается зондов-автоматов, доставивших данные о планете, так один из них могло попросту переглючить. В общем, гадать можно было долго, но по каким-то причинам странная чехарда с планетой огласки не получила. В том числе среди широких масс центаврианского населения. Сведения нуждались в проверке, и загадочный небесный объект был внесён в очередь, чтоб направить туда экспедицию.       Руки до планеты дошли не скоро, экспедиция не очень-то представляла, в каком направлении копать, но проторчала на планете достаточно долго, чтобы оказаться свидетелями загадочного явления.       Раз в несколько лет планета корректировала свою орбиту.       Бережно и плавно, компенсируя ускорения, чтобы не потревожить живое на поверхности, планета каким-то образом слегка меняла своё положение в пространстве, компенсируя нестабильность орбиты, рано или поздно уронившую бы её в термоядерную топку одной из звёзд.       Вот тогда-то центавриане и начали рыть землю. Причём не только в переносном смысле.       Обнаруженная под землёй инфраструктура заставила не один военный чин от науки схватиться за голову. На попытки изучить странную сеть, оплетающую всю планету, ушло более десятилетия. И десятилетие это было окрашено нескончаемым страхом, что вот-вот возле планеты появятся её подлинные хозяева и зададут горе-исследователям перцу. Но время шло, неизвестная ксенораса не объявлялась, и постепенно выяснились три вещи.       Во-первых, сам способ прокладки тоннелей, когда окружающие горные породы словно бы перетекают плавно в особой структуры вещество стен, доподлинно не установим. Да что тоннели — механические приводы, энергетические цепи будто срослись с планетой. Даже реакторы, от которых всё это было запитано, производили впечатление природных — только слишком уж ладно да стратегически грамотно были расположены. И потом, впечатление было, что созданное по этой технологии представляло собой лишь фундамент, грубый шаблон, и перед заселением нуждалось в доведении до ума. Тут угадывался подземный город, там космодром, здесь была бы, предположим, транспортная сеть. Но если на вопрос «зачем?» ещё можно было наскрести ответов, то перед «как?» разум пасовал.       Во-вторых, способ взаимодействия планеты с гравиполями ничем не отличался от давно уже применяемого в центаврианской практике. Просто мощности выше на несколько порядков. Ювелирно работающие подземные аппараты, концентрируясь на той или иной точке пространства, могли разогнать облака, вывести на орбиту или, напротив, мягко посадить корабль… а могли, работая слаженно, перегнать на другую орбиту собственно планету. Центавриане тоже так смогли бы, сумей они укрупнить свои излучатели до планетарных масштабов. Но… смотри первый пункт.       И в-третьих (О! А вот на это стоило пооблизываться!) были все основания полагать, что планета способна перемещаться и через изнанку пространства, прыжковым методом. Этот мир с большой долей вероятности представлял собой гигантский межзвездный корабль! Конечно, от точки выхода из червоточины до более-менее достойной орбиты в обитаемой зоне ближайшей звезды могло быть далековато, но интересовала ли загадочную расу сохранность жизни на поверхности? Да и то, как вставила при обсуждении этого момента Эльдара, «может быть, самые зловредные зверюги как раз и выжили».       И вот этот последний и самый сладкий орешек был центаврианам до обидного не по зубам (хотя из-за привычки к твёрдой пище зубы их можно было поместить на шкалу Мооса между топазом и корундом). То ли подчинить себе прыжковые двигатели планеты толку не хватало, то ли они вышли из строя после первой же червоточины… в общем, мечты оставались мечтами, а планета — загадкой. Базу на ней свернули, оставив лишь автоматические приборы, отслеживающие приближение посторонних, повздыхали (или что там центавриане делают при разочаровании) и стали ждать революции в науке.       — А почему хозяева планеты так и не объявились? — поинтересовалась Эльдара.       — Тут можно выдвинуть несколько версий, — ответил объединённый искин. — Может быть, их спугнуло появление центавриан. Или они убедились, что после неудачного прыжка планета нетранспортабельна, вывезли всё ценное и оставили её в покое. Или же у них дома произошло что-то такое, от чего им внезапно стало не до этого проекта. Глобальная война, например.       — А зачем вообще перемещать куда-то планету? — не понял Дитер.       — Смотри, — вмешался в разговор Лео. — Мы открываем новые миры. Пригодные для жизни и полезные заселяем. Иногда приходится пренебрегать очень комфортными и вкладываться в недружелюбные — просто из-за их расположения. Обладай я способностью двигать планеты по космосу, что бы я сделал? Насобирал бы по Вселенной хороших планет, переместил к своей звезде и в ближайшие её окрестности. Возможно, замаскировал бы как-то, чтоб у соседей вопросов не возникало. И жил бы припеваючи. Понадобилось — похищу новую. Норовит погаснуть моя звезда — планеты готовы к транспортировке в любую другую точку.       — А не дорого обходится такая политика? Сделать из планеты космокорабль — это вам не баран чихал. Сколько сюда ресурсов вбухано?       — В данном конкретном случае — да, случился прокол. А вообще, я думаю, перегон планеты окупается за столетие или два. Запросто может быть, что при их масштабах такие вложения — пшик. Зато какая потом экономия на транспортных расходах! И обороне.       — Центавриане придерживаются той же версии, — вставила Гемата. — Слово «Бреуреэ», которое они используют для названия этой расы, означает мифического героя, обладавшего крайней скупостью и навязчивой манией складировать дома ненужный хлам. Ближайший наш аналог — Гобсек.       — Или Плюшкин, — подсказала Эльдара. Добавила подозрительно: — Это всё Альберт тебе рассказал? Или ты сама у нас такая умница?       — У Грея хорошая библиотека. Там легко найти аналогии, подходящие, чтоб придать рассказу законченный вид. — Тоном голоса Гемата безукоризненно передала оскорблённую невинность, даже виртуальное пожатие плечами почудилось. — Или вам нужен голый протокол допроса, без купюр и анализа возможных причин событий?       — Не-не, нас всё устраивает, — вступился за киберрастение Дитер. — Продолжай, пожалуйста. Дедушка-то как сюда угодил?       И объединённый искин вернулся к рассказу.       Итак, центаврианские исследования были свёрнуты до лучших времён, а спустя некоторое время оставленные на планете «сторожа» взорвались истошным воплем. Человеческая раса, молодая, бестолковая и не поднаторевшая в гиперпереходах, ухитрилась какими-то кривыми путями запулить туда крейсер. Вряд ли экспедиция направлялась именно к этой планете — скорее, заблудилась в дороге и искала уже хоть какого-то пристанища.       Следы разумной жизни на планете в глаза не бросались. Огромные крышки-диафрагмы излучателей (по совместительству — космических катапульт) и связанных с ними подземных космодромов были занесены слоями песка: на планете часто бушевали ураганы. Работе подземных устройств это не мешало. Преградой для излучения крышки не были, и открывать их требовалось лишь тогда, когда нужно было пропустить что-нибудь вроде корабля. Металлоискатель их обнаружить бы не помог: металла там было исчезающе малое количество; приборов же, сравнимых по чувствительности с центаврианскими масс-сканерами, у людей тогда не было. Основанная на планете колония могла остаться в блаженном неведении о подземных секретах, даже проведя на поверхности долгие годы.       Но крейсеру не повезло вторично. Проходя над планетой в поисках места для посадки, он ухитрился попасть под импульс одного из излучателей во время очередного сеанса коррекции орбиты. И рухнуть прямо над диафрагмой излучателя, частично её повредив и чудом не вскрыв подземные пустоты.       Перед посвящёнными в центаврианскую тайну встала неприятная дилемма. Оказывать помощь потерпевшим крушение означало привлечь к планете ненужное внимание. Игнорировать? А не всплывёт потом, что могли помочь и не помогли? Скандалы из-за опытов на людях были ещё совсем-совсем свежи. Странное оно, это человечество: предложи им высокотехнологичную медпомощь — разве откажутся? Плавали-знаем, на других расах проверено. А как биоматериал для опытов предоставлять — сразу на дыбы. Откуда, извините, информацию о вашей физиологии брать, с потолка, что ли? Вон леразийцы сразу просекли фишку, в своё время целыми контейнерами детёнышей отправляли…       Кстати, об экспериментах… Раз уж отныне человеческого материала дефицит, и раз уж залетел на планету такой чудесный жирненький крейсер (найдут который всё равно не скоро), не послужить ли этим космолётчикам на благо науке? Только серию опытов надо выбрать такую, чтобы в случае чего можно было свалить всё на неведомую расу.       Работа над проектом «Контролёр» (точнее, его адаптации к человеческому мозгу) велась уже тогда. Планета и крейсер на ней подходили для опытов идеально. И подземные тоннели вновь приютили у себя центаврианскую лабораторию — на сей раз биологическую.       До крейсера был пробит ход, налажен гравилифт… Нет-нет, что вы, ни одному человеческому существу центавриане вреда не причинили. Спустя определённое время «контролёр» распался бы сам. И вообще, самой предпочтительной мишенью, особенно в начале экспериментов, были киборги: во-первых, они более предсказуемы, поскольку собственной волей не обладают, во-вторых, физически сильнее и могут натащить в лабораторию новых образцов… Кто ж мог предположить, что люди отреагируют столь бурно — со стрельбой друг по другу и обрушением прохода?       В растревоженный улей человеческого корабля, где теперь сначала палили, а потом разбирались, соваться дураков не было. И изыскания свернули. Главное было уже ясно: гарантированно преодолеть волю человека «контролёры» пока не в силах. Но материала было собрано достаточно, чтобы понять, в каком направлении совершенствовать проект. Что до людей на крейсере, те, по прогнозам, скоро всё равно погибли бы из-за агрессивной природной среды и собственной паранойи. Центавриане были настолько уверены, что никто не свяжет с ними происшествие с крейсером, что, когда стал-таки создаваться общегалактический реестр небесных тел, вместе с тысячами других планет выслали сведения и об этой (правда, сославшись на данные почти столетней давности). Так в каталоги попали данные о климате, биосфере планеты, а также более-менее правдоподобная орбита: вероятность, что кто-то полезет её пересчитывать и обнаружит странности, была ничтожна.       Единственный выживший член экипажа крейсера доставлял хлопот, в периоды обострений рассылая по космосу призывы о помощи (хорошо ещё, не по сверхсветовой связи). Как-то раз на них даже откликнулись, но деда по каким-то причинам забирать с собой не стали. Но, в конце концов, и он как главная достопримечательность планеты, и прочие особенности местности оказались очень кстати. Именно здесь решено было провести операцию по сбору сведений о проекте «Гемата». Убедиться, что «контролёрам», уже гораздо более совершенным, человечество пока что не в состоянии противостоять.       Что же до статистики реального применения «контролёров»… ни-ни, это чисто теоретические изыскания… во всяком случае, сведениями об этом могут располагать такие-то и такие-то лица…       Центаврианин подтвердил и догадки о том, что помощники из числа людей были привлечены для того, чтобы лишний раз не светиться и не схлопотать по морде. Дедушкино психическое расстройство и миф о мозгоедской расе были обыграны для той же цели. А скупые сведения о биографиях помощников объединённый искин добросовестно внёс в файл, предназначенный для записи на носитель «чёрного ящика».       — Я одного не пойму, — задумался Лео. — Столько лет они берегли планету, надеялись поживиться технологиями — и тут вдруг взяли и рискнули всё рассекретить. Это же не планета, а сенсация. Ставлю на то, что в этом же году здесь будет межрасовая экспедиция археологов. Может быть, сразу после того, как следственные мероприятия завершатся.       — А я знаю, — подбоченился Дитер. — В «Навигаторском вестнике» было. Фриссы ещё год назад хвастались, что открыли способ посылки через червоточины массивных тел. Опыты начались ещё до того, как мы с тобой на Амальтею прилетели. Обскакали фриссы центавриан в очередной раз, и вся эта хреномуть под землёй стала зеленомордым не нужна.       Эльдара тщательно подобрала слова, прежде чем сформулировать свой вопрос:       — Что теперь рекомендует Альберту система?       — Текущий приказ — пробиться на поверхность — технически выполним. Центаврианину, что у Альберта в руках, известно, где находится главный центр управления излучателями планеты. Там же стоит грузовой корабль Натуралиста. Самое рациональное сейчас, что Альберт и делает, — это направиться туда. Как открыть крышку, центаврианин объяснил. Дальше кобайк, разумеется, нужно загнать в трюм корабля, а перед отлётом по возможности вывести из строя центр управления.       — Это ещё зачем?       — Противникам пока не до нас, их беспокоит возможная потеря грузовика. Как только они поймут, что Альберт и правда его увёл, тут-то о нас и вспомнят. Силовое поле «Грея» им не перенасытить. Навредить нам удастся только при помощи излучателей планеты. И сделать это можно из двух мест. Из главного центра управления — вот поэтому его и нужно разрушить. И из локального. Малый зал, концентрация проводящих элементов — помните? Вот его нам придётся защищать самим.