Держаться корней

      Кобайка было жалко до одури. Ещё поганее был то, что в отличие от того же флайера, купленного «на убой» и за центаврианские деньги, старый верный «железный конь» был зарегистрирован официально, причём на самую легальную из личин Натуралиста. Однако, едва схлынуло первое офонарение от неожиданной атаки, пришло и понимание того, что отделались, в общем-то, легко. Если не считать похищенного центаврианина, пострадали только клоны. Двое из них на момент отбытия диверсанта были еще живы; но одного из них, с травмами, несовместимыми с жизнью, Натуралист собственноручно пристрелил, второй же, придя в себя, демонстрировал грацию заправского алкаша, косину на один глаз и заминки при обработке даже простейших команд. Едва ботаник этот, Шишка Слева, прекратит истерить, припрячь его, что ли, хотя б просканировать бедолагу? Судя по вспухающей шишке, пациент нехило приложился головой.       Дана, что разминала сейчас руки-ноги, морщась от станнерного антидота, всем своим видом давала понять, что мысль «могло быть и хуже» разделяет. Едва только оказавшись в силах подняться, женщина шикнула по-центавриански на верещащего в клетке птичьего детёныша (тот моментально смолк, снизив шумовой фон раза в три), а потом отомкнула дверцу и подхватила несчастную животину на руки.       — Чего тупим-то? Под «контролёром» это, считай, биоробот. Велишь заткнуться — заткнётся.       С нарочито грубо брошенной фразой нежное почёсывание птичкиной шейки ну никак не вязалось. Натуралист пожал плечами. Хоть он и полагал, что на такую муру, как чей-то визг, внимания не обращает, думаться стало действительно легче. Ещё бы зеленомордого нытика так же заткнуть.       — И вообще, слишком много тупим. — Дана повысила голос, будто добивалась относительной тишины специально для того, чтоб самой расшуметься. — Понадеялись на защиту да на вирусы эти… Будь у него приказ вынести всех, до кого дотянется, тут бы нас и нашли.       Натуралист снова сделал неопределённый жест. Диверсант просто воспользовался эффектом внезапности, замешкайся он — и неизвестно бы, кто кого.       — Слушай, ты с этим пилотом встречался раньше, ничего подозрительного не заметил? Он с самого начала такой был или потом уже подменили? И… на крейсере я что, тоже киборга скотчем вязала? — добавила женщина уже тише, с лёгкой запинкой.       — Не. — Натуралист уверен не был, но поделиться своими соображениями всегда приятно. — Подменили недавно, это однозначно. Только он вышел из флайера, я сразу подумал: что-то наш пилотишка с лица немного схуднул.       Задним числом все семи пядей во лбу, конечно. Дана скептически хмыкнула, но комментировать его фразу не стала. Впрочем, сказано это было даже не для нее, а преимущественно для центаврианина. Самому Натуралисту все эти трюки с переодеванием были глубоко фиолетовы. Но ведь если противник вынужден был импровизировать уже здесь, может быть, жабы налажали не так уж сильно. А вот если их с самого начала водили за нос…       И не надо говорить, что это сейчас не имеет значения. Масштабы центаврианских проблем в конечном итоге влияют уже на его гонорар: держать удар «коллеги» не умеют абсолютно, и раз всё пошло наперекосяк, обязательно оторвутся на ближайшем доступном объекте. То бишь на нём. Тем более, формальный повод есть: обещанную информацию по Гемате добыть не удалось. Он может с пеной у рта доказывать, что маскарад с пилотом и похищение информатора может означать лишь то, что на байку о мозгоедах «греевцы» не купились, и экспериментальный киборг явно приложил к этому свои тентакли. Но жабы информацию к сведению примут, а вот ему запросто могут показать шиш. И не говорите, что этого жеста они не знают, ему уже полгалактики научилось.       Нет, как ни хочется сейчас всё бросить и валить до транспортника, но надо попытаться перехватить кобайк. Хотя бы сделать вид. Может, и правда удастся отбить своего верного стального друга. И заложника заодно. Заработать себе тонну плюсиков на счету у центавриан. Шансы есть: бортовое оружие у «блюдца» наличествует, в отличие от кобайка, а ориентируется в здешних тоннелях со всеми их подлянками жаба наверняка лучше киборга. Нужно только его слегка вдохновить. Потом сам же спасибо скажет. Охренеть каким опасностям никто его подвергать не собирается: должен же кто-то донести до центавриан благую весть, что их помощник-человек не поддался панике и сделал всё, что мог.       Плана не было, но это неважно: сориентируемся по обстановке, авось что и придёт в голову. Натуралист яростно мотнул головой:       — Слышь ты, соберись в кучку! Мы летим за ними. Да-да, на твоей колымаге. Во-от, умничка!       При виде ксеноса, проявившего неожиданную сознательность и послушно шагнувшего к машине, он едва не расчувствовался. Оглянулся на Дану, прикидывая, имеет ли смысл брать её с собой… И пропустил момент, когда центаврианин на длинном всхлипе протрындычал что-то на своём. Вернее, уловил краем уха, но не понял.       Зато отлично понял клон-псевдокибер. Блока распознавания центаврианской речи не было только у того из них, что изначально предназначался для отправки на «Грей».       А ещё успела среагировать Дана. Короткий возглас командным тоном, взмах рукой — и птенец, отчаянно трепыхая крыльями, метнулся наперерез клону.       Фиг бы птенчик его остановил: крылатое создание было безмозглому боевику на одну руку положить да другой пришлёпнуть. Но дедов питомец был прописан у клона, во-первых, как свой, а во-вторых, как хрупкий объект, требующий бережного отношения. И теперь этот хрупкий объект, подбадриваемый Даной, наседал на противника с целеустремлённостью камикадзе. Воздух кипел у клона перед носом, словно птиц была как минимум дюжина, тот отмахивался по-медвежьи, но…       Натуралист обнаружил себя в десятке метров от схватки, нашаривающим бластер, — рефлексы, понимаете ли. Пристрелить. Раньше, чем жаба додумается отдать клону корректную команду. Отменить его приказ ни один из людей не сможет: зеленомордая зараза при программировании «контролёра», разумеется, выставила себе как лицу с правом управления наивысший приоритет.       Но центаврианину было не до того. Щелчок захлопнувшейся крышки, взмах рукой сквозь стекло (Натуралист готов был поклясться, что из человеческих жестов центаврианин выучил не только фигу), гул двигателя… и осталось только проводить взглядом удаляющееся блюдце.       Весело с этими ксеносами…       Подскочила Дана, несколькими злыми репликами разогнала в стороны птенца и псевдокибера. А потом, словно это было всё, на что её хватило, как-то резко скисла. Пробормотала, вздрагивая:       — Куда его понесло? Пульт-то у нас.       Отобранный у ксеноса прибор, схема которого позволяла коннектиться с механизмами планеты и управлять ими, Натуралист так и не выронил. Просто перебросил из руки в руку, из-за чего и замешкался с бластером. Что центаврианин собрался делать без него, было не совсем понятно: если жабы не врут, просто так даже ни одну из крышек излучателей не открыть. Впрочем, если в навигатор блюдца занесены заранее координаты какого-нибудь запасного выхода, разве это кого-нибудь удивит?       — Раз сбежал — думает, что выберется… Шельма какая, додумался ж клона натравить!       — Да убери уже пушку, не тронет он тебя.       — Точно? — Натуралист покосился на разодранную птичьими когтями бесстрастную физиономию.       — Железно. Там команда была «Прикрой!», а не «Убей!». Ну хочешь, сами перепрошьём как нам надо? Программатор-то у нас… Эй, ты чего ржёшь?       Пульт. Программатор. Садок с личинками. Биофлешка, хотя она никому уже больше сейчас не нужна. Клон-боевик, пусть даже слегка покоцанный. И множество прочих приятных бонусов — от комфортных походных спальных мест до интеллектуальной охранной системы. А главное, никаких больше моральных обязательств перед зеленомордыми!       Зато ближайший доступный транспорт, способный на космические перелёты, у чёрта на куличках.       — Ржу. Только поржать и остаётся. Сама-то хорош уже трястись! Всё уже, всё… Давай-ка, раз у тебя такое взаимопонимание с этим болваном, штопай ему драную рожу да тащите что поценнее к флайеру. Валить надо, и быстро, пока жабы нас не демаскировали.       Конечно, программатор по итогам операции так и так отошёл бы Натуралисту. Но на перспективах закупки новых «контролёров» выходка центаврианина поставила жирный крест. Если не удастся заставить их плодиться, то те, что остались в садке, — весь наличный запас. Придётся расходовать экономно. С другой стороны, ту же охранную систему загнать на чёрном рынке — это сколько выйдет? Может быть, и с Даной хватит поделиться: девушка-то у нас совсем без гонорара осталась.       Лагерь свернули в рекордно короткий срок — чуть больше, чем за десять минут. Остатки старой центаврианской лаборатории времён падения крейсера, которые планировалось уничтожить, в свете последних событий трогать, разумеется, не стали. Из вредности. Дана, если и нервничала, виду старалась не подавать. Только раз, собирая на ходу собственную сумку, споткнулась и обронила какое-то косметическое барахло. Нагнулась, подбирая. Натуралист уцепился взглядом за альфианскую маску.       — Брось ты её, — хохотнул он. — Перед кем собралась наряжаться?       Женщина проигнорировала его слова и пихнула маску обратно в сумку.       Особого смысла в маскараде не было. Но нежелание светить лицо он понимал. А вот недоверие к гель-маскам — не очень. Впрочем, были обстоятельства, что облегчали женщине маскировку именно под альфианку. В лагере она носила тёмный парик, волосы которого собирала сзади. Приличный такой, солидного вида доктор. Но не вид, как у «синего чулка» и не возраст (она была старше лет на десять, если не больше) мешали с ней замутить. А патологическая повёрнутость женщины на детях. Отцом Натуралист с бухты-барахты становиться не желал, и потому смотрел на напарницу без примеси какого-либо романтического подтекста.       За свою насыщенную жизнь Дана успела даже отслужить по контракту, и не где-нибудь, а в знаменитой К-9. Ветврачом для киберкотиков. Какие извилистые пути привели её после этого во внешние миры, выяснять ему было неинтересно. Но в том, что возможностей для заработка и профессионального совершенствования у неё там было едва ли не больше, нежели в официальной сфере, он не сомневался. Заводить питомцев — зачастую экзотических или даже модифицированных — у воротил теневого мира считалось престижным. А вот вникать в тонкости ухода и содержания — не всегда. Поэтому ветеринары без работы не оставались. А уж там, где никто не будет спрашивать, есть ли у тебя лицензия на проведение калечащей операции по удалению голосовых связок радужному верескунчику, поневоле обрастаешь полезными знаниями. И связями тоже, в том числе с представителями иных рас.       Но были у такого образа жизни и издержки. Это женщина прочувствовала на своей шкуре, когда к ней на приём принесли двух кибермодифицированных котов, пострадавших в криминальных разборках. А о том, что во время этих разборок какой-то придурок рванул запрещённую «грязную» гранату, предупредить забыли. Поднести к животным дозиметр ветврач догадалась не сразу, а может, и вовсе наплевала на его показания: котейки оказались знакомыми, из её бывшей войсковой части, просто списанными из армии как изношенное оборудование и попавшими в частные руки… В общем, лечить от лучевой болезни в результате пришлось не только киберживотных, но и самого доктора.       Болеть, когда ни больничных, ни медстраховки тебе не предусмотрено, — та ещё радость. К счастью, хозяин котиков в ситуацию вник; кроме того, у самой Даны были на тот момент кой-какие сбережения и связи. Всё обошлось, уже и волосы отрастали — жиденький пушок. Но оставалась одна проблема, с которой помочь ей никто не желал: блажь, мол.       Личную жизнь до того момента женщина считала приятным, но необязательным бонусом: хватало работы. Семья и дети из года в год откладывались на «когда-нибудь потом». Но едва стало ясно, что «потом» может и не быть (детей при таком раскладе рожать рискованно), в мозгу словно что-то перещёлкнуло: раз нельзя, значит, надо позарез. Вынь да положь ребёночка! Может быть, даже без отца, пусть это будет даже собственный клон, но обязательно с пересобранной, перепроверенной на этапе зиготы ДНК, чтоб ни одна патология, ни один битый ген не проскочили.       Наши такое сделать не взялись бы даже за очень большую сумму. А центавриане пообещали. Но в качестве платы потребовали не деньги, а услугу весьма деликатного свойства.       А теперь работа вроде как выполнена (по крайней мере, лично у Натуралиста к Дане претензий нет), а работодателей и след простыл. И дай боже выбраться.       После погрузки скарба во флайере было тесно, как в шоаррском мегаполисе. Женщина сидела едва ли не на коленях у клона и, хвала Вселенной, ценных замечаний не делала и вопросов типа «Успеем ли первыми к транспортнику?» не задавала.       Расклад был таким. С одной стороны, формально кобайк быстрее. С другой же, незнакомые киборгу и неосвещенные тоннели могли свести это преимущество на нет. Сам Натуралист в ручном режиме рисковал выжимать по ним не более сорока километров в час. Автопилот был выставлен на сто пятьдесят, сейчас же в силу экстремальности ситуации планку рискнули поднять до трехсот. Грузовик и узел сети излучателей рядом с ним, конечно, могли бы заинтересовать киборга и его хозяев. Но это если задавать информатору правильные вопросы, ха!       Если киборг оттащит ксеноса на «Грей», что логично, то никакой транспортник те искать не станут, оставят это профессионалам. Свалят с планеты, едва вызнают, как отомкнуть крышку. Но даже если и нет, на допрос всё равно понадобится время. Фора есть, это однозначно!..       И всё-таки они не успели. Дана дремала в кресле, утомлённая долгим перелётом, Натуралист был готов последовать её примеру, когда рокот взрыва словно заполнил собой тоннель. Отголоски ударной волны, пусть ослабленной расстоянием, но всё ещё опасной для такой скорости, тряхнули флайер, и несколько секунд людей заботило лишь то, справятся ли экстренно выставленные автоматикой силовые поля или же партия в великанский теннис, где стены, как горные тролли, бросают туда-сюда крохотный хрупкий мячик, возле одной из них и завершится.       Эхо, точно отголосок дальней грозы, долго ещё блуждало по сети тоннелей. Но это было уже не страшно. По крайней мере, не так неприятно, как то, что ждало их у цели пути.       Флайер снова рванул вперёд.       — Грузовик? Реактор рванул? — Дана не обращалась к спутнику напрямую, бросила фразу словно в пространство.       Мог грузовик. А мог один из реакторов планеты. Мощь излучателей — штука нешуточная, и управлялся с ней Шишка Справа виртуозно. Человеку киборга обмануть сложно, но даже это возможно технически. А тут ксенос, и кто его знает, насколько точно трактует программа его эмоции? Решил погеройствовать напоследок, отправившись в мир иной вместе со своим кибернетическим оппонентом? Хотел пресечь утечку информации? Или понял, что за слив операции сородичи по головке не погладят?       Кто же скажет теперь? И кого волнует, что им-то его героизм совершенно некстати?       Натуралист готов был поклясться, что женщина вскинулась ещё до того, как из динамика послышался тревожный писк.       — Радиация. Сдай назад.       — Обидно, совсем чуть-чуть не долетели. Хоть глянуть, что там.       Прикидывая, кого бы отправить на разведку, Натуралист перевёл взгляд с клона на закинутую на груду вещей клетку с птичкой. М-да, клон ценнее.       С камерой птичке доводилось летать, но не так часто: дед ещё тот параноик, заметит — вся операция насмарку. Получать информацию от существа, чья гортань не приспособлена для речи, было не так-то просто. Коллегам-центаврианам пришлось «научить» птенца выстукивать отчёты клювом на терминале. Какие-то моменты пришлось даже отдать на откуп системе иконок из интерфейса для первичных контактов со слаборазвитыми цивилизациями. Сейчас задача казалась проще в разы. Но Дана засомневалась:       — Если там и впрямь «припекает», на послушание не рассчитывай. Это тебе не киборг, понимаешь ли. Инстинкты перевесят.       Действительно, при программировании «контролёра» в инстинкты птицы вмешивались по-минимуму, чтоб поведение выглядело естественным. Сосредоточились на интерфейсе. Имплантатов, что заставили бы её выполнить задание даже при нестерпимой боли, у неё нет. Шуганётся, обезумеет, забьётся в какой-нибудь угол. И сдохнет тихо и неинформативно.       — Что ты предлагаешь?       — Тратим «контролёра». Заодно потренируемся. Максимально вырубаем болевые центры. Точно прописываем задание, не надеясь на устный приказ. Идёт?       — Придётся.       Женщина любовно огладила водружённый на колени прибор. Вывела на голопроектор стартовую логическую схему. Часть блоков убрала сразу: для негуманоида они не годились. Ещё несколько обвела пальцем:       — А с этим как теперь? Раз новую программу пишем поверх старой?       — А я знаю? У меня тоже эта ситуация в первый раз.       Время словно утекало сквозь пальцы — время, пока вцепившееся щёткой коннекторов в специальный порт прибора куколковидное существо принимало созданные файлы; пока нервная система птицы смирялась с новой программой; пока птенец отмерял километр за километром в сгущающейся по мере приближения к эпицентру катастрофы дымно-пылевой взвеси.       В какой-то миг дым сгустился настолько, что казалось: птичка потеряла ориентиры и теперь заблудится, не долетит, несмотря на приказ. Но из тьмы стали пробиваться лучи. Багровые снизу и оранжево-солнечные, дневные — сверху.       Натуралист впился взглядом в картинку с камеры. Ни центральный зал узла сети, ни зал управления в мешанине пожарища совершенно не узнавались. Взрыв словно выгрыз из чрева планеты огромный кусище. Шлейф гари тянулся к небу через искорёженную потолочную диафрагму. Из космоса только слепой не заметит.       Фрагменты изображения закружились в бешеной свистопляске, потом, как взмах фениксового крыла, взметнулось во весь экран пламя. И трансляция оборвалась.       Их разведчика погубила не радиация. Точнее, не только она. Немного нашлось бы существ, способных продержаться хоть на минуту дольше него в этой дымной, раскалённой топке.       Натуралист промотал видео назад, чтобы рассмотреть поподробнее несколько мельком замеченных деталей. На душе было кисло.       — По-моему, всё-таки планетарный реактор рванул. Глянь, какая дырища. А это уже от транспортника осталось. Сюда один из движков отлетел, а вот, по-моему, обшивки кусок…       — С грузовым что? — выдавила Дана. — Реально найти в этой каше грузовое? Может, поймём, там ли был в момент взрыва кобайк.       — Ага, отогнали заранее в безопасное место, — зло фыркнул Натуралист. — Стоит, тебя дожидается!       Итак, они остались без космического корабля. Единственный путь с планеты лежал теперь через «Грей».