Stand by me

Дорогие читатели и читательницы! Приношу извинения за столь долго отсутствие! в качестве покаяния и выкупа своей совести предоставляю вам сразу ВОСЕМЬ новых глав ;) С девятой и аж по шестнадцатую) Так что бегом в девятую главу, потом придёте к этой ;) Ваша L.A. Часть XVI. По волнам памяти. Билл долго вертел в руках телефон, зачем-то гипнотизируя экран аппарата, который уходил в спящий режим каждые полминуты, но парень снова возвращал его к жизни, проводя по дисплею пальцем. Пресытившись, наконец, издевательствами над несчастным агрегатом, а заодно и убедившись, что от подобных манипуляций уровень зарядки упал больше чем на половину, Ланг отложил пленника в сторону и уставился в окно. Снег, взявший передышку всего на несколько часов, вновь повалил из пухлых облаков густыми, махровыми хлопьями, устилая тротуары белым покрывалом. За ночь буйный ветер размёл снежный покров прочь, обнажив наледь на асфальте. И, глядя на буйство снежной стихии, Билл невольно поёжился, вздрогнув всем телом. Чувствовал он себя теперь намного лучше, по крайней мере, голова перестала кружиться, и температура перестала прыгать, как сорвавшаяся с цепи коза. Запищавший термометр дал понять, что пора глянуть на набежавшие цифры. - Тридцать семь и восемь. Не очень, но пойдёт, - сделал вывод Ланг, обнулив показатель на дисплее градусника. Замучившая его ночью жажда вернулась снова – снова адски хотелось пить. Что ж, оно и неудивительно… Когда Вильгельм проснулся, его футболку можно было выжимать – он изрядно вспотел и, судя по всему, даже не один раз. Вроде, Том сказал, что это хорошо… С потом выходит и болезнь. Да и вообще, присутствие Тома, как показалось Биллу, значительно облегчило всю ситуацию, ибо мама была права, когда сказала, что её сын совершенно не умеет болеть. К слову, о Томе… Ланг не просто так мучил телефон, не давая оному погрузиться в столь желаемую спячку. Первая мысль, посетившая Билла после прочтения оставленной Каулитцем записки, была о том, что нужно бы или позвонить, или отправить Томасу сообщение, поблагодарить его за всё то, что он сделал для разболевшегося блюстителя закона и порядка. Но Билл не знал, как и с чего начать. На минуту ему подумалось, что он просто не хочет быть навязчивым, ведь Том и так пожертвовал сном и своим свободным временем, чтоб присмотреть за Лангом. Однако… его же никто не заставлял, верно? Он сам захотел помочь. - Н-ну ладно, - прошипел Билл и шмыгнул носом, - позвоню. Прямо сейчас. На дисплее телефона часы показывали начало шестого. Уж наверняка, вернувшись домой, Каулитц первым же делом завалился спать. Оно и немудрено – не ложиться больше суток. Но сейчас, наверно, он уже на ногах. Кликнув на номер Томаса, Билл приложил телефон к уху. К его огромному облегчению, трубку сняли после второго же гудка. - Привет, Билл, - слегка сонный голос. - Привет, - Ланг поднялся из-за стола, намереваясь заварить себе очередную кружку травяного чая. – Я хоть не разбудил тебя? - Нет, я проснулся с полчаса назад. - Ну тогда доброе утро, - усмехнулся Вильгельм, отойдя от зашумевшего чайника. - Всё-таки доброе? – в голосе Тома послышалась улыбка. – У тебя всё хорошо? Как чувствуешь себя? - Неплохо, скажем так. Уж точно получше, чем вчера вечером. - Температуру мерил? - Тридцать семь и восемь. Живу, парацетамол не пью. Только чай. - Тогда я спокоен за тебя, - засмеялся Каулитц. - С твоей подачи и я за себя спокоен. Я подумал вот о чём… Когда выздоровею, вытащу тебя в бар к Георгу. Мне же нужно как-то отблагодарить тебя. - Значит, приглашаешь отметить твоё чудесное исцеление? - Ты всё правильно понял. Всё за мой счёт. - Пойдёт. Обязательно сходим, когда ты полностью оклемаешься. - Кстати, когда сие чудо снизойдёт на меня? - Неделя-полторы, придётся потерпеть. Завтра утром перед работой я зайду к тебе, осмотрю, заодно притащу всё, что поможет тебе скорее поправиться. - Хм, я, вроде, вчера купил кое-что… - Да-да, я уже видел, ты оставил аптечный пакет на холодильнике, - перебил его Том. – Плацебо, пустышка – как хочешь. Причину болезни не устраняют, только симптомы. Впрочем, если температура опять будет шалить, или появится ломота – пей свои порошки, но не чаще трёх раз в сутки. - Да? Но в инструкции сказано… - Да знаю я, что там сказано, - фыркнул Каулитц. – Всё это умелый маркетинговый ход, чтобы заболевшие активно пользовали чудо-продукт как можно чаще, и вбухивали в это побольше финансов. Каждый, конечно, вертится и зарабатывает как умеет, но эти лекарства не очень хорошо влияют на состав крови. По-твоему, я не знаю всю подноготную этого производства? - Знаешь, как никто, - вздохнув, сдался Билл. – Я тебе верю. И в который раз убеждаюсь, что я ни черта не смыслю в медицине. - Хорошо. Антибиотик тоже не пей. Ещё не время. - Сколько я тебе буду должен за новые лекарства? - Поход в бар Георга всё окупит, не грей голову. А сейчас лучше иди отдыхать, восстанавливай силы. Чем больше ты проваляешься в кроватке в ближайшие пару дней, тем быстрее поправишься. - Понял. Тогда до завтра? - Да. Я забегу к тебе примерно в одиннадцать утра. Отдыхай. - Трудно это, когда так… Плющит, - подобрал нужное слово Ланг, когда уже нажал на отбой и заливал кипятком травяной чай. – Как дела, блоховоз? – поинтересовался он у вездесущего Реми, притопавшего, судя по всему, из спальни, и усевшегося у его ног. «Блоховоз» неуклюже почесал задней лапой ухо, при этом промахнувшись несколько раз, после чего поднял голову и воззрился на хозяина сонным, непонимающим взглядом. Из прихожей до Ланга долетела трель дверного звонка, и он изумлённо обернулся, на мгновение забыв, что следовало бы встать и узнать, кто же соизволил почтить его своим присутствием. Реми также приподнял лохматые уши и настороженно уставился в сторону коридора. Когда же звонок прозвучал во второй раз, Билл всё-таки поднялся со стула и направился к двери. Не утруждая себя тем, чтобы заглянуть в «глазок», Ланг открыл дверь. - Совсем осторожность потерял, - радостно произнесла София, переступив порог квартиры брата и оттесняя его дальше в прихожую. – Спрашивать надо, кто пришёл. Следом за сестрой в прихожую прошмыгнул Густав, довольно глядя на друга и одновременно поправляя вечно съезжающие с переносицы очки. - Вы что, совсем спятили? – опешил Билл, очнувшись после первого потрясения. – Я же сказал тебе, София, что у меня грипп. Или не болела давно? Густава-то мне не жалко – ты ему кровушку ещё попортишь, а вот ты… - Какой же ты хам, Ланг, - скривился Шефер, впрочем, ничуть не обидевшись. – Я привит, если что. Кроме того, Софи слишком беспокоилась за тебя, чтобы усидеть на месте. - Я тронут, - сухо отозвался Билл. – Все привиты, а… Один я красивый, в белом пальто стою. - Это твоя отличительная черта, - Софи похлопала брата по плечу и отодвинула его в сторону. – Теперь можешь идти к себе и отдыхать. - Меня пугает твоя возросшая активность, - Билл приподнял бровь, с подозрением глядя на Густава, удаляющегося на кухню следом за Софи. - Мы принесли тебе фрукты и твой любимый вишнёвый сок – с запасом, - отчитался Шефер. - Ага, - поддакнула уже из кухни сестра. – А ещё я знаю, как ты питаешься. Во время болезни – особенно, и поэтому приехала, чтобы приготовить тебе что-нибудь вкусненькое. Окончательно смирившись со своим поражением, Билл также дошёл до кухни и остановился в дверях, сохраняя дистанцию. София же, заметив удивлённого нежданным визитом гостей Реми, радостно ахнула, сразу подбежав к щенку. - Как он вырос! – девушка подхватила его на руки, и Реми завилял хвостом, очевидно, узнав её. - Разве? – недоверчиво нахмурился Ланг. – По-моему, он всё такой же малявка. - Потому что ты видишь его каждый день, а щенята в первые месяцы жизни растут очень быстро. Какой он хорошенький! – София зажмурилась, когда Реми попытался облизать ей лицо. - Да уж, хорошенький. И жрёт за десятерых. - Ну и пусть. Значит, у него отменное здоровье, и расти он будет быстро. А теперь – уйди отсюда. И не вылезай из кровати, тебе надо отдыхать. - «Тебе надо отдыхать», - передразнил сестру Ланг, - сколько ещё человек скажет мне это? - Сколько нужно – столько и скажет. Иди, а то и впрямь заразишь меня. Густав мне со всем поможет, за сохранность кухни можешь не опасаться. - Если на кухне Шефер, то за её сохранность как раз следует опасаться, - Билл покосился в сторону друга, в ответ на что получил не вполне приличный жест. Хотя, после слов Софии, что ему следовало бы отдохнуть, Ланг и впрямь ощутил усталость. - До чего же ты женственная женщина, София. Трясёшься, что я тебя заражу – и сама же лезешь на рожон. Ладно, я пойду, - сдался он и развернулся, - смотрите, не разнесите мне тут ничего. - Давай-давай, - закивала девушка. – Мы сделаем всё, что нужно, и уйдём. Тебя будить не будем, ключи у меня есть, если что. Не забыв прихватить с собой остывающий чай, Билл послушно поплёлся обратно в гостиную. Добравшись до спасительного диванчика, он улёгся на него и полностью расслабился. Он провёл на ногах почти десять часов, всё это время слоняясь до дому без дела, что было для него одной из самых худших пыток. Это гадостное слово – бездействие… И только почему-то сейчас Ланг вдруг понял, что вот в таком темпе пройдёт ещё почти целая неделя. Придя к столь неутешительному выводу, молодой человек тихонько завыл от безысходности, закрыв лицо горячими ладонями. Все бумаги по делам, закреплённым за ним, остались в его кабинете, дома же не было решительно ни-че-го. - Хотя-я-я… - сощурил глаза Билл и через секунду оживился, воодушевлённо закусив нижнюю губу. Трудоголик в нём никак не желал уходить на покой – даже хотя бы на время болезни, а мозг настойчиво требовал новой порции интеллектуального загруза. А теперь, когда Вильгельма посетила столь гениальная идея, как позвонить Джею и попросить того перекинуть все нужные файлы по электронной почте, жизнь снова начала обретать краски. «Блестяще! Я чёртов гений.» И он хотел уже было провалиться в оздоровительный сон, как из полудрёмы его выхватил звонок телефона. Билл зло посмотрел на вспыхнувший экран смартфона и подтащил его к себе. - До чего ж богат сегодняшний день на сюрпризы, - зарычал он, нажимая на приём. – Да? - Судя по голосу, жить будешь, - бас шефа Марталлера автоматически заставил Билла выпрямить спину. – Как самочувствие, Ланг? - Терпимо, шеф. Но без работы всё равно трудно. - Разумеется, это же ты, - усмехнулся Патрик. – Надеюсь, ты всё-таки перешагнул через свои железобетонные принципы и вызвал врача? - Да, ещё вчера. У меня диагностировали грипп, больничный тоже оформили. - Славно. Молодец, что взялся за здоровье, Ланг. Что ж, поправляйся, не буду отвлекать. - Минуту, шеф, - поспешил остановить его Билл, пока Марталлер не нажал на отбой. - Да? - Джей на месте? - Где же ему ещё быть? Так… - запнулся Патрик, раскусив коварный замысел неугомонного подчинённого. – Ланг, уймись! Я прекрасно знаю, что ты предан службе, но надо давать себе передышку. - Ничего-то от вас не скроешь, - улыбнулся парень. - Я тебя хорошо знаю, только и всего. Всё! Обсуждению это не подлежит, Ланг. Полиция не придёт в упадок за те несколько дней, что твоя светлость будет на больничном. - Хорошо, - вздохнув с деланным разочарованием, Билл подавил подступающий смех. – Спасибо, что позвонили, шеф. «Значит, надо попросить Джея держать рот на замке», - Билл со змеиной улыбкой дотянулся до своего ноутбука и водрузил его себе на живот. Дождавшись, когда компьютер полностью загрузится, Ланг нетерпеливо щёлкнул на иконку браузера и зашёл в электронную почту. Найдя адрес Джея, он принялся быстро печатать сообщение своему сменщику. «Привет. Вопрос жизни и смерти. Тебе не составит труда переслать мне файлы по делу о той поножовщине двухнедельной давности? И ещё мне было бы неплохо заиметь дело о краже со взломом. Организуешь?» Джей прислал ответ через пять минут. «И чего тебе не болеется нормально, Ланг? Эти дела и так от тебя никуда не убегут. Или дурная голова совсем покоя не даёт?» Прочитав ответ и не увидев прикреплённых файлов, Билл раздосадованно засопел, но через секунду вновь застучал по клавиатуре. «Не даёт. Джей, пожалуйста, будь другом, пришли мне эту хрень. Иначе я совсем сойду с ума от скуки, дома совершенно нечего делать.» Нажав на «отправить», Ланг сжал губы, мысленно умоляя Джея сделать ему такую милость и спасти от монстра по имени Тоска. Глаза его загорелись, когда в папке «входящие» высветилось новое письмо от сослуживца. «Ладно, уломал. Вот тебе твои ребусы. Три файла, два из них – сами дела, третий – фотографии с мест преступлений, улики, заключения экспертов и патологоанатома.» Билл поспешил набрать ответ. «Родина тебя не забудет, Джей. Спасибо! И, разумеется, Марталлеру ни слова. Он мне под страхом смертной казни запретил заниматься доверенными делами, пока я на больничном.» Он быстро скопировал присланные Джеем файлы на рабочий стол компьютера, после чего закрыл крышку ноутбука и отставил его на кофейный столик. Ну вот, день прожит не зря. Теперь-то можно допить почти остывший чай и со спокойной совестью засыпать. - Пап, а Билл очень сильно заболел? – Лили прервала затянувшееся за ужином молчание, посмотрев на отца. - Сильно. У него грипп, - Том взял со стола их опустевшие тарелки. – Какао будешь? - Буду, - девочка спрыгнула со стула, подошла к хлебнице и выудила из неё пачку своего любимого орехового печенья. – Когда он поправится? - Неделю ещё будет лечиться, с гриппом не шутят. А что? – улыбнулся он. – Скучаешь по вашим урокам? - Да-а, - Лили снова села на табурет и заболтала ногами. – С ним интересно. Пап, а я болела когда-нибудь гриппом? - Болела, - Каулитц включил воду, - ты была совсем маленькой. Тебе было два года. Мы тогда с бабушкой здорово переполошились. - Ого! – округлила глаза Лили, даже отложив печенье в сторону. – Он такой страшный, этот грипп? Как им вообще болеют? - Ну… - Том старательно отметал настырно лезущую в голову медицинскую терминологию, столь привычную для него, стараясь сделать описание более понятным для девочки. – Он похож на простуду, только с очень высокой температурой. Главное – вовремя начать его лечить, первые два-три дня стараться проводить в кровати как можно больше времени. - А если ничего этого не делать? – продолжала Лили атаковать отца вопросами с присущим ей детским любопытством. - Будет плохо. Можно попасть в больницу с осложнениями. - Хорошо, что ты врач, - кивнула Лили, возвращаясь к печенью. - Ты много знаешь и вылечишь меня, если я заболею. - Лучше уж будем делать так, чтобы этого не произошло, - скептично приподнял бровь Том, домывая посуду. – Существует такая вещь, как профилактика. - Прививки, что ли? – девочка разочарованно сморщилась. – Но я не люблю их. - Они самые. Их вообще никто не любит. - Даже ты? - Даже я. Но иногда прививки очень необходимы. Вот Билл – он не привился и заболел. Или что, - Том хитро посмотрел на дочь, - хочешь сказать, что ты боишься маленького укольчика? - Пф, вот ещё! – фыркнула она, гордо задрав нос. – Не боюсь. Просто это очень неприятно. - Охотно верю. Ну, - он вытер руки полотенцем, - пей своё какао, чисть зубы и – в кровать. - Угу. Сумку в школу я уже собрала. - Нет уж, рановато тебе геройствовать. Кашляешь ещё. Посиди дома ещё пару дней, потом оформим тебе справку. - Но я уже все уроки за пропущенные дни сделала, - насупилась Лили и шмыгнула носом. - Честь вам и хвала, юная барышня, это всегда только в плюс. Но болезнь, какой бы она ни была, всегда нужно добивать до конца, потому что здоровье одно. Ну, ладно, - прервал Том свою наставительную речь, - вот твоё какао. - Спасибо, пап. Можно, я к себе пойду? Почитаю, пока буду пить его. - Конечно, иди. Захватив с собой печенье, Лили взяла кружку с горячим шоколадным напитком и, осторожно ступая, чтобы не расплескать, покинула кухню. Том же, отчего-то тяжело вздохнув, опустился на табурет и положил руки на стол, сцепив перед собой пальцы в замок. Взгляд его упёрся в лакированную, поблёскивавшую в электрическом свете люстры столешницу. Всё ли у него было хорошо? Ну, почему бы не ответить положительно на этот вопрос… У него есть, казалось бы, всё – семья, состоящая из двух самых дорогих ему женщин на свете, друзья, которых пусть и не так-то много, но зато они проверены временем, работа, за которую отлично платят, собственный просторный дом, машина… Но иногда Томас зачем-то задумывался, какой ценой ему всё это досталось. И он вспоминал. Почему? Он не знал, и он не мог это контролировать. Или, может, всё потому, что это было слишком для одного человека, чтобы просто так взять и запереть воспоминания на замок? Пока что иного более разумного объяснения Каулитц придумать не мог. И вот сейчас, когда Лили мирно читала книжку и пила какао в кровати у себя в комнате, Томас вспомнил один майский день, что случился восемь лет назад, спустя четыре месяца после рождения его дочери. Ему было девятнадцать. Занятия в университете закончились, и Том решил пешком дойти до дома, не прибегая к помощи автобуса, на коем он обычно возвращался. Это был поистине прекрасный день, на растущих вдоль шоссе тополях распустились молодые, чудесного изумрудно-зелёного цвета листочки, воздух наполнился сладким ароматом цветущих яблонь. И солнце, ещё не по-летнему жаркое, так приятно грело, казалось, не только тело, но и душу. Том шёл по тротуару, глядя на лазурно-голубое небо и предвкушая скорое наступление лета. Осталось всего ничего – пережить череду зачётов, сдать летнюю сессию и вуаля – он студент третьего курса одного из лучших медицинских университетов Германии! И он знал, что у него всё получится, ведь он на хорошем счету у преподавателей, руководитель кафедры – так и вовсе не нарадуется на своего подопечного, искренне видя в Каулитце молодое дарование, будущее светило немецкой хирургии. Так что всё обязательно будет хорошо! Дорога заняла около получаса, Том даже успел умять мороженое и выпить небольшую баночку столь обожаемой им колы. Но, когда до дома оставалось всего несколько метров, молодой человек вдруг замедлил шаг и напряг слух. Через секунду он сорвался с места, на всей доступной скорости несясь к двери и попутно пытаясь вытащить из бокового кармана небольшого рюкзака ключи. Сердце бешено колотилось, ладони и лоб моментально вспотели, его всего бросило в жар. Пальцы Каулитца дрожали так, что он смог вставить ключ в замок далеко не с первой попытки. Ещё с улицы он услышал плач. Плач Лили. И девочка плакала не так, как когда была голодна, или когда нужно было сменить ей пелёнки… Она плакала надрывно, в её голосе Том услышал страх. Он не знал, как это можно было объяснить, но он каким-то неведомым образом чувствовал, что его ребёнку страшно. Запыхавшись, будто пробежав марафон, Том ворвался в прихожую, чуть не снеся при этом входную дверь с петель. Он не стал разуваться – он просто скинул рюкзак на пол в коридор и кинулся вглубь дома, ища свою дочь. - Чёрт подери! – он трясущимися руками взял плачущую малышку из кроватки и прижал к себе, положив её маленькую головку на плечо. – Я здесь, Лили, я здесь. Девочка услышала голос отца, почувствовала, как сильные руки надёжно держат её, и отчаянные рыдания сменились тихим хныканьем. - Айрин! – Том ходил из комнаты в комнату, ища жену, но её нигде не было. Проклиная всё на свете, Каулитц пришёл на кухню и сразу достал из шкафчика детскую молочную смесь. Сколько его дочь пробыла одна? Где носит эту тварь, которая зовётся матерью Лили? Том подавил вздох отчаяния и засыпал несколько мерных ложечек смеси в бутылочку. - Так, - спохватился он, одной рукой заливая смесь тёплой водой, второй всё так же держа Лили. – Что-то не нравится мне всё это. Томас отставил бутылочку в сторону, аккуратно положил всхлипывающую девочку прямо на стол, внимательно осмотрел её… И раздражённо стиснул зубы. Лили была даже не запелёнута – она была просто небрежно и туго завёрнута в нестиранную пелёнку, на которой виднелись пятна пролитого детского тыквенного сока. Ножки девочки вспотели – в доме было жарко, и Каулитц в который раз за минувшие пять минут подавил желание впечатать кулак в стену, лишь бы не думать, какая же мразь эта Айрин. Он взял с холодильника детские влажные салфетки и аккуратно протёр покрасневшие ножки Лили, после чего, взяв дочь на руки, поднялся вместе с ней в спальню Марии. Найдя в её шкафу чистую, свежую, лёгкую пелёнку, Том запеленал девочку – так, как его научила сама Мария, вернувшись затем обратно на кухню. Теперь нужно накормить маленькую Лили… Встряхивая смесь, Каулитц постепенно успокаивался, стараясь не думать о том, сколько малышка пробыла одна, сколько она натерпелась… Иначе Айрин просто не жить. Продолжая встряхивать бутылочку и одновременно укачивая Лили, он взял телефон и набрал номер Марии. - Мам, привет. - Привет, сынок. Занятия закончились? Ты уже дома? - Да, пришёл пару минут назад. Слушай… - Том старался говорить ровно. – Айрин никуда не собиралась? Она ничего тебе не говорила? - Вроде, нет, - задумчиво ответила мать и тут же испуганно ахнула. – Она оставила малышку Лили одну?! Как она? С ней всё хорошо? Мне приехать? – засуетилась женщина, и в словах её Томас отчётливо услышал панику. - С Лили всё в полном порядке, - молодой человек явственно чувствовал, как его голова трещит по швам, он устало прислонился к стене, - нет, не нужно приезжать, всё хорошо… - Я слышу, как всё хорошо, - отчаянно запричитала Мария. - Мам, правда… Я справлюсь. Лили уже успокоилась, я сейчас накормлю её, потом искупаю. - Я… я возьму завтра отпуск до конца недели, мы что-нибудь придумаем, сынок, - голос матери задрожал. – Обязательно. - Нет. Я уже всё придумал, - жёстко отчеканил Том после непродолжительного молчания. – Ноги её больше здесь не будет. Никогда. На том конце провода воцарилась тишина. Мария шокированно замолчала, не в силах произнести ни слова. Голос сына был наполнен сталью, и женщина верила – Том от своих слов не отступит. - Но, дорогой… - пролепетала Мария, обретя дар речи. – Ты же понимаешь, что… - Что? – нетерпеливо перебил её Каулитц, хищно сверкнув глазами. – Что у нас будут проблемы с развесёлой семейкой моей жёнушки? О да, будут. Ещё какие. Но я больше не допущу, чтобы эта стерва подошла к моей дочери ближе чем на расстояние пушечного выстрела. Я… Я не знаю. Я пойду работать. Я буду и учиться, и работать. Я подам на развод и найду хорошего адвоката, но своего ребёнка я отвоюю. Я сегодня же выставлю все её вещи за порог – пусть катится к своим мамочке с папочкой. И плевать. Больше я не намерен смотреть, как она издевается над Лили, мной и тобой. Мы этого не заслужили. - Я тебе верю, Том, - неожиданно спокойно ответила Мария, - верю. И упаси Господь любого, кто встанет на твоём пути. - Мам… - Томас обессиленно закрыл глаза. – Прости. Прости, что я вот так на тебя всё это вываливаю. Но я так больше не могу. - Я понимаю. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе. Мы заберём Лили, обещаю. - Хорошо. Я жду тебя вечером, - он выдохнул… - Мне нужно идти, Лили голодная… - Конечно, конечно. До встречи, сынок. Том сбросил вызов и сразу же набрал номер Айрин. И неоднократно набирал… Но никто не отвечал. Сжав несчастный телефон так, что он чуть не треснул, Каулитц перевёл взгляд на Лили, мирно пьющую свою любимую смесь. Огромные глаза малышки встретились с карими глазами отца, и девочка оживлённо засучила ножками. «Никто её у меня не отнимет», - мысленно пообещал себе Том. Раздавшийся телефонный звонок заставил только-только успокоившегося Каулитца вздрогнуть. Зашипев, он поднял мобильный со стола, всмотрелся в определившийся номер и, увидев знакомое имя, с облегчением нажал на приём. - Привет, папашка, – всегда жизнерадостный голос Георга заставил Томаса наконец-то улыбнуться. – Ну, как твоё ничего? - Привет, Георг, - парень перехватил телефон поудобнее. – Даже не спрашивай. - Что, супруга неизменно радует? Не теряет форму? – Листинг посерьёзнел, зная жену друга. - Ну что ты… Напротив, только набирает обороты. - Так-так… И что случилось на этот раз? - Эта восхитительная женщина ушла. Просто ушла и оставила Лили одну. Не предупредила ни меня, ни маму. Я даже не знаю, сколько Лили была одна. - Твою ж мать! С ней хоть всё нормально? - Слава высшим силам, да. - Чума-а-а-а… - ошарашенно протянул Георг. - Не то слово. Чёрт, в доме бардак, ничего не убрано… - Том покрутил головой по сторонам. – Только сейчас заметил. - Слушай, если хочешь, я могу добежать до тебя, помогу, если вдруг что нужно. Ты только скажи. - Это было бы замечательно, - устало произнёс Каулитц. – Что бы я без тебя делал, Листинг? - Страдал бы, как будто это не очевидно. Ладно, я буду у тебя через полчаса, доживёшь? - Постараюсь. Том никогда не был верующим человеком, но отчего-то ему хотелось сказать спасибо тому, кто послал ему такого друга, ведь Георг уже не в первый раз выручал его. Кроме того, Листинг быстро нашёл общий язык с маленькой Лили, охотно нянчась с крошкой, и Каулитц знал, что всегда может рассчитывать на него. На тот момент их дружба длилась уже почти пять лет, и Листинг был чуть ли не единственным из всей компании прочих псевдодрузей, кто не отвернулся от Каулитца, когда в его жизни появилась Айрин, а вместе с ней – и многочисленные проблемы. Георг был для Томаса тем самым другом, которому он верил, как самому себе. Их дружба была проверена годами, и Том был рад, что его лучший друг всегда сможет понять всё с полуслова. Особенно теперь, когда Каулитцу так была нужна поддержка… Он чувствовал, что если сейчас не выговорится, то просто сойдёт с ума. Потому что то, что официально именовалось семейной жизнью, превратилось для него в одну сплошную нервотрёпку и не принесло ничего, кроме головной боли чуть ли не каждый вечер… …Айрин вернулась глубокой ночью. Она была так пьяна, что едва могла держаться на ногах. Глупо хихикая, она кое-как скинула туфли и, пошатываясь, подошла к Тому. От неё сильно несло выпивкой – Каулитц прикрыл глаза, ему нужно было сохранить остатки самообладания. Он чувствовал нарастающее напряжение, оно пронизывало воздух электрическими всполохами. Желая оградить от этого мать, он попросил её уйти на вечер к кому-нибудь из подруг, и Мария пошла сыну навстречу – она даже забрала с собой Лили. - При-вет, - заикаясь, промямлила девушка и ухватилась за плечо Томаса. – А чего это ты т-такой злой? Или не рад мне? – она пьяно рассмеялась. - Какого дьявола ты вытворяешь, Айрин? – держать себя в руках оказалось не такой-то лёгкой задачей. – Почему Лили была дома одна, когда я вернулся? Ты совсем спятила? - Ой, ну и подумаешь! – отмахнулась она и, потеряв равновесие, чуть не упала, но Том вовремя подхватил её под руку. – Что бы с этой малявкой случилось? - Что бы случилось, говоришь? – опасно понизив голос, переспросил молодой человек, и в тот же миг понял, что больше он себя сдерживать не может. – Я тебе объясню. Схватив Айрин за ворот лёгкой блузки, он буквально поволок её по полу за собой, пока она пронзительно визжала и пыталась вырваться. Дотащив девушку до ванной комнаты, Том рывком притянул её к себе, включил холодную воду и, наклонив Айрин над бортом ванны, сунул её голову под ледяной поток. - Я тебе всё объясню, ты, ничтожная мразь, - удерживать её брыкающееся пьяное тело ему не составляло труда. – Моя дочь осталась одна, голодная, завёрнутая в грязную тряпку. И ей было страшно, очень страшно. Жаль, что ты не слышала, как надрывно она рыдает. А я слышал. Я слышал, ты поняла меня? И я клянусь, эти несколько минут были самыми ужасными в моей жизни, потому что я до смерти перепугался за своего ребёнка. Но ты этого никогда не поймёшь. Он выключил воду и усадил закашлявшуюся Айрин на кафельный пол. По её светлым, спутавшимся волосам ручейками стекала вода. - А теперь слушай меня, - Том с силой сжал подбородок жены двумя пальцами, заставив её смотреть на него, - твои вещи уже собраны. Ты можешь проспаться и прийти в себя, но потом – убирайся вон отсюда. Я больше не хочу ни видеть, ни слышать тебя. Можешь уезжать к своим родителям, такси я оплачу. Айрин презрительно посмотрела на него и хотела уже что-то ответить, но вдруг её тело словно что-то подбросило. Потом ещё раз и ещё. Глаза её закатились, её всю начала бить крупная дрожь, руки девушки судорожно то взлетали вверх, затем с силой опускались вниз, ударяясь о прочную плитку. Рот её то открывался, то закрывался, как у выброшенной на берег рыбы. - Айрин, что с тобой? Айрин! – Том уложил её на пол, стараясь удержать руки, одновременно пытаясь вытащить из заднего кармана джинсов телефон. – Проклятие, да что же это… Жуткие, прерывистые вздохи Айрин наполнили всю ванную комнату, она выла, как раненый зверь, её голова непрерывно металась из стороны в сторону, раздирающая её дрожь только усиливалась… …Приехавшая по вызову Каулитца карета скорой помощи забрала Айрин в больницу. Через день у девушки диагностировали опухоль головного мозга. Через несколько недель безуспешной борьбы со страшной болезнью Айрин умерла. Ей был двадцать один год. Том же стал вдовцом в девятнадцать лет, оставшись с шестимесячной дочерью на руках. Он прекрасно понимал, что за такие мысли он будет гореть в аду, но без Айрин жить стало намного легче. Да, вот так просто и жестоко. Однако, для самого себя Каулитц уяснил одно – сколько бы горя и слёз ни принесла покойная жена его семье, он никогда не желал ей смерти, это была чистая правда. И он понимал, чья это была заслуга. Только Мария, Георг и малышка Лили не давали его душе сгинуть в бездне ненависти и отчаяния, вытаскивая его каждый раз, когда он был на грани. - Папа? Па-а-ап, - услышал он настойчиво зовущую его Лили. – Пап, я уже допила какао, вот, кружку принесла, а ты всё ещё тут сидишь. - А… Я просто задумался, - очнулся Том и посмотрел на дочь. Вот она, стоит перед ним, обеспокоенно глядя на него всё такими же огромными карими глазами. – Хорошо, оставь кружку в раковине, завтра помоем. Что, идём спать? - Идём! Я первая пойду зубы чистить! Лили умчалась вперёд, а Том, выключив на кухне свет, отправился к себе в спальню. Всё-таки, что бы ни творилось в его прошлом, оно осталось за плечами. Сейчас ему нужно сосредоточиться на настоящем… В котором, как ему казалось, чего-то не хватает. Но чего?